Джунгли, Секс и Чипсы! (СИ) - "Focsker" - Страница 71

— Земледелие, — ответил я старику. — Дерево тебе на крепости, осадные орудия и прочую хрень. Ну а еду нам, народу…

— И тоже мне… — хихикал дед и, на моё непонимание, состроил комичную рожицу. — Не, ну а как ты хотел? Правитель ведь должен снабжать и обеспечивать своё войско провиантом.

— Правитель? — стёб Добрыни перешёл все рамки дозволенного. Даже не понимал, он шутит или серьёзно.

— Ну да, ты же Агтулх Кацепт Каутль, тот, от кого начнётся летоисчисление народов Кетти. Их золотые века и правление над всем миром. Конечно же, только ты можешь стать правителем.

Не, он точно издевался.

— Как по мне, лучше бы тебя во главу поставить, — отвечая колкостью на колкость, замечаю, как улыбка с лица деда сходит. Он опять становится серьёзным, слишком, для того, кто сейчас вел столь непринуждённую беседу.

— Мне, Лёш, нельзя. Моя работа — битвы выигрывать, людей убивать, делать их несчастными. Я по сути только это и умею…

— Ой, да ладно… — говорю я, и меня тут же перебили.

— Прохладно, — гыркнул Добрыня. — Ты во мне видишь не того человека. Слишком доверяешь и полагаешься на меня. Я не такой добрый, как ты, не… не рос я в этих тепличных условиях, в которых учат «возлюби врага своего». В мои годы вера — враг, как и поп, берущий за молитву гроши. Давай, Лёх, жить в гармонии, мире. Я помогу тебе стать королём, буду направлять, помогать, а ты… — Дед тяжело вздохнул. — Сдерживай меня и тоже направляй. У нас разная судьба, но мы ж с тобой земляки, одинаковые, одной крови!

Старик обнял меня одной рукой, как-то печально усмехнулся. Он нервничал, я чувствовал дрожь в его голосе, некое волнение. В чем я мог его направить, как мог помочь? Сейчас именно он нас спасал, не понимаю.

— Бать, сделаю всё, что в моих силах, — ответил я, отдавая бурдюк. — Забирай, отдохни перед завтра.

— Ха-ха, сук, ты даже это знаешь, одуреть… — Почёсывая затылок, хлопнул меня по плечу и поднялся Добрыня. Я думал, дед сразу уйдёт, да только тот замер, всё так же глядя в синеющую морскую даль, а где-то далеко чернеющие тучи, произнёс: — Если я не вернусь, если миссия провалится, держи баб вдоль рек, прикажи вернуть Укому должность, следовать нашему плану. Именно она должна взять командование на себя, она знает, чего я хочу и что из этого может получиться.

— Добрыня, ты что, собираешься сам… туда? — Удивившись таким словам, не смог сдержаться и спросил я.

— Собираюсь, — ответил старик. — Не знаю как, но эти заморские суки знают о Кетти всё. Скорее всего, причиной тому языки, пленные. Просто так сбившийся с пути отряд они не впустят, но, увидев старого, голого самца, наверняка поддадутся. Они знают, что у Кетти есть только один старик. Сбившийся, потерявшийся в джунглях отряд, что наткнулся на почти опустевшее поселение и разграбивший его, вполне может потеряться в джунглях и выйти не туда, куда нужно. Косметика творит чудеса, да и накладные рога с контактными линзами, перевернутыми горизонтально, — лучшее, что могли придумать спортсменки. Рабнир сейчас сама на себя не похожа, вылетая Республиканка, такая маскировка даже в нашем мире с дистанции метров десять — хрен распознаешь. Что уж говорить о местных.

— Тогда зачем ты в первых рядах? — спросил я.

— Для убедительности, — положив руку на большой тесак, прикреплённый к поясу,слукавил Добрыня.

Глава 34

Очередной эротический ритуал. Ко мне пришла та самая пантера — воительница храброго, независимого племени, для которой, с подачи Олай, был зажжён зеленый свет. Сегодня ночью она просила у меня скромного поцелуя, возможности спать под одной крышей, дышать одним воздухом и благословения для свершения подвига, за который я разделю с ней кровать. Сильное тело, голубые глаза, длинные волосы, переливающиеся между черным и очень темным фиолетовым оттенком. Она старательно обхаживала меня последние дни; дети её рода, уже на первых занятиях, вели себя куда послушнее и покладистее Кетти. При этом дети пантер из дня в день выполняли домашние задания, а с ними таскали мне цветы от своей «Старшей сестры». Для неё стало честью лизнуть мне руку своим шершавым языком, а для меня… Стало долгом завалить её на кровать, раздвинуть её сильные ножки и сделать всё то, что я делал с другими самками. Мои пальцы сжимали её грудь, член нещадно раз за разом заставлял истекающую соками, пошлую киску хлюпать, а сама кошка стонала, просила перерыва, а после, вылизывая меня, вновь просила о «чуде». И чудо было гораздо раньше, чем она могла себе представить. Не через месяц, не через неделю, и даже не через день. Поставив её на колени и засунув вялого ей за щеку, заставив сосать, уже через пятнадцать минут пантерка опять оказалась на четвереньках, мычала от восторга и отключилась от удовольствия. Я сделал с ней всё, что хотел; при этом второй кульминации так и не достиг. Пантерка с большими шрамами в области спины отключилась на глухо. Я даже переживал, не схватила ли инфаркт или инсульт. Пришлось позвать кошку, а после, убедившись, что всё хорошо, закончить с ней, с той, кем Олай решила перестраховаться, дабы «моя хищная натура осталась удовлетворенной». Овладев, старавшейся сохранять молчание, не издавая ни звука, Кетти, я наконец-то, почти что в полной тишине чётко услышал заветные слова:

Необходимые условия выполнены, Алексей получает 7 уровень. Поздравляем!

Улучшен пассивный навык: «Уравнитель» уровень 2.

Получен новый пассивный навык: «Истребитель Ереси» уровень 1!

«Уровнитель» и «Истребитель Ереси»… Ничего не понял, но очень интересно. Помогая кошке на дрожащих ногах погрузить на плечи пантеру, мимолётом спрашиваю:

— Милая, а какому богу вы поклоняетесь?

Кетти запнулась, поглядев на меня мокрыми глазами, с некой странной улыбкой, тихо прошептала:

— Истинному, единственному, дарующему жизнь. От сегодня и до своего последнего, я буду ждать дня и ночи, когда вы, божественный Агтулх Кацепт Каутль, позовёте меня вновь.

Кошка с «раненой» пантеркой на спине покинула шатёр, а я, так и не услышав ответа, заваливаюсь на кровать. Боже, как же приятно, когда девушки говорят нечто столь пошлое, эротичное, восхваляющее твою скромную натуру.

Несколько часов спустя. Где-то на побережье.

Ураганный ветер гнал белые, пенные волны, разбивая их о рифы, и, находящийся за ними, белый песчаный берег. Дождь стеной обрушился на головы защитниц первого форта. Молнии били каждые пять-десять минут, ударялись о джунгли и угрожающе обещали вот-вот поразить форт. Отнять жизни точно так же, как редкие, высокие волны, прорывающиеся одна через сотню, разбить галеры друг о друга. Сначала моросило, затем с неба словно водяными стенами обрушивались тучи; после чего ливень прерывался на секунды и вновь водяной стеной обрушивался на прикрытые кожаными шапками и железными шлемами головы республиканских стражниц.

— Что за блятская погода… — Стоя на воротах, одним глазом глядя в сторону джунглей, а вторым на мешочек с отсыревшим порохом, возмущалась дозорная. — Как я вообще должна этим отстреливаться⁈ — говорила она.

— Да… — Поддержала вторая часовая. — Если такая хуйня несколько дней продлится, не то что запасы с порохом отсыреют, между ног плесень пойдёт. — Лёгкая женская шутка заставила обеих служивых ухмыльнуться. На одной лишь силе воли держались стражницы. Невзгоды и мучения, мысли о доме, тепле, простой кровати, казались незбыточными, в то время как офицеры и главная в карауле удобно прятались в своих пристройках.

— Слушай, как думаешь, почему часть нашего гарнизона вместе с подкреплением спешно во второй форт отозвали? — Едва женщина открыла рот, как порыв ветра ударил по зубам. Чуть не сорвал с головы её широкополую шляпу, заставив придерживать рукой. В последнее время в первом форте всё складывалось не так уж и радужно, как говорили старшие. После крупной победы все ожидали полномасштабного наступления, прорыва вглубь рощи и последующего закрепления с пленением, грабежом местных племен. Однако время шло, а заветного сухопутного объединения между двумя фортами так и не последовало. Более того, по приказу Адмирала Глатческо из первого форта вместе с подкреплениями была отозвана часть охранного гарнизона, снято несколько орудий, что очень сильно ослабило позиции обороняющихся. На протяжении последних нескольких недель дикари не прекращали попыток прощупать их слабое место, нанести поражение, и тот факт, что гарнизон первого форта из дня в день всё больше и больше сокращался из-за приказов Адмирала, не мог не волновать простых солдат. Они, обычные наёмницы первого гарнизона, видели одни лишь победы, без проблем истребляли врага, сидя на жопе ровно; как другие, такие же, как они, отчего-то испытывали резкую необходимость в живой силе, пушках, порохе и воде. Хотя всем известно, что второй лагерь буквально стоял на источнике пресной воды. Даже простому солдату, в свете всех этих событий, становилось понятно: «дело пахнет жареным». Хотя вслух это никто не смел озвучить, рискуя получить нагоняй и наказание за подрыв морали и боевого духа. Ибо всем велено верить в победу, в лавры, трофейное золото и самцов. И при этом никому не дозволено даже думать о поражении, отступлении, гибели, как было с прошлыми экспедициями.