Янычары - Говда Олег Иосифович - Страница 16

Прошло еще несколько секунд и изображение сменило ракурс. Теперь Вест видел огромную человеческую фигуру, у ног которой лежал небольшой шар, размером с футбольный мяч. И как только парень подумал о футболе, фигура стала заносить ногу для удара.

«Нет!»

Воображаемый человек остановил движение. Потом нагнулся, взял шар в руки и протянул его в сторону наблюдателя. То есть, Весту…

— Курсант! Уснул что ли?! Лови штормтрап!

Спасательный пинас завис всего в паре метров прямо над головой Веста, а с его борта, свесившись головою вниз, на Климука глядело веселое лицо кого-то из старшекурсников.

— Давай, цепляйся. Или ты тут навсегда остаться решил?

Воображаемый пес с надеждой поднял голову, но сразу же понял, что люди шутят. И вновь уткнулся носом в собственный хвост. Он готов был ждать сколько угодно, ведь друг-хозяин не может его обмануть…

Часть 2. Юность. Глава 6

Все было как обычно: бравурные марши и сентиментальные вальсы, гремящие из скрытых динамиков в каждом уголке городского парка, принаряженного по случаю торжеств. Заметные издали даже при ярком солнечном свете — неоновые, голограммные и прочие иллюминации. Увитые пестрыми лентами, украшенные бумажными цветами и воздушными шарами, фигурно подстриженные деревья…

Парни «все начисто сбрившие» или наоборот — подкрасившие темный пушок на верхней губе, обряженные в костюмы строгого кроя, пытающиеся изо всех сил казаться возмужалыми, серьезными и взрослыми. Либо, напротив — тщась за демонстративной и почти запредельной бесшабашностью, скрыть страх перед наступающей самостоятельной жизнью.

И, конечно же — стайки молоденьких девушек — всегда фантастически, неповторимо прекрасных неискушенной и чуточку наивной юностью. А сегодня по-особенному подчеркнутой невинностью школьной формы.

Даже облака, волей правительства и метеорологов, приобретшие на сегодня вид агитационных и поздравительных лозунгов, своим неуклюжим формализмом не могли испортить общего впечатления от сладкого предвкушения выпускного бала.

Город готовился к празднику, а виновники торжества — ученики последних классов средних школ — получали его в безраздельную власть до самого рассвета. До той минуты, пока первые ноты гимна Ирия не возвестят мир о еще одном конце детства, и начале той части жизни, где долг перед Императором — превыше всего…

Именно праздник и выпускной вечер удерживали Веста в этом, хоть и родном, но по существу захолустном городке. Подобному тысячам иным населенных пунктов, раскиданным по всей необъятной Империи. Вернее — чувство долга и, как водиться, чье-то головотяпство…

Невзирая на жесткую дисциплину и чрезвычайную меру персональной ответственности, в одной из канцелярий армейских штабов, «военнослужащая» из плеяды длинноногих и пустоголовых блондинок ткнула, выращенным по последней моде, двухдюймовым ногтем не в ту кнопку. И, нарушая целый том предыдущих распоряжений и сверхсекретных приказов, мичман Вест Климук, отправленный в отпуск по ранению, вместо оплаченного командованием курорта Сиесты, очутился в родном городке. Совершенно не представляя, что ему делать там, откуда десять лет тому, вместе с родителями, улетел на Альфу. И где, в один день, после нападения на космическую станцию эннэми[13], потерял обоих родителей. После чего, как сирота, был принят в янычарский корпус.

Но, либо начальство все-таки знало, что делает, либо — вмешались силы иного порядка, и мичман попал, что называется, с корабля на бал.

К этому можно относиться по-разному, особенно в зависимости от настроения, но и на Гее, как и во всей обозримой Вселенной, Звание Героя и «Золотой спрут» (нагрудный знак в виде стилизованного солнца), помимо очень многих и щедро предоставляемых на всех планетах привилегий, накладывали на его кавалеров ряд обязанностей. В том числе, обязательное присутствие на всех мероприятиях имперского масштаба.

То ли, вместо наглядного пособия, демонстрирующего, каких высот может достичь обычный гражданин, не щадящий своей жизни во имя Империи, то ли — «свадебного генерала» должного, вместе с иными представителями власти, придать самому захудалому торжеству надлежащую весомость, официальность. И сегодняшний общегородской «Школьный Бал» тоже не стал исключением.

Уверенно печатая шаг рифлеными подошвами парадных полусапожек по хрустящему гравийному покрытию парковой дорожки, мичман Корпуса янычар Вест Климук неспешно шел к месту проведения торжественного митинга для школ первой пятерки. До назначенного пункта оставалось меньше полукилометра, а значит, в запасе имелось целых семь минут личного времени. Как любил приговаривать ортный Хмель: «Слишком мало, чтобы совершить покупку, но вполне достаточно, чтобы прицениться…».

Хотя, исходя из восхищенных взглядов особей противоположного пола, принаряженных в белоснежные передники и огромные банты, той же демаскирующей расцветки, и ослепленных сиянием «Спрута» на мундире мичмана, тратить время на торг Весту вряд ли придется. Сегодня, с благословения Империи, он мог стать даже оптовым «покупателем». С неограниченным кредитом…

Вест удовлетворенно хмыкнул, небрежно подмигнул, глядя поверх голов очередной стайки девушек, пронесшейся мимо него на встречном курсе, чем вызвал у тех взрыв хохота и хихиканья. А по соотношению двух последних факторов, сделал вывод, что у представителя доблестной звездной пехоты, шансы на успех гораздо выше пресловутого боевого «фифти-фифти»! Несмотря…, а возможно, именно благодаря — отчетливо видимой на правой груди золотистой и бордовой нашивкам, свидетельствующим о тяжелом ранении и контузии.

Благодаря усилиям медиков, ранения ушли, оставив в память о себе зуд в правом боку и ноющие на смену погоды локтевой и плечевой суставы на том же фланге. А вот с контузией, отнесенной в разряд легких телесных повреждений, все оказалось непросто. То ли мозг мичмана, после серьезной встряски, куда-то сместился, а может — уплотнился, или еще как-то изменился, но Вест неожиданно начал задумываться над сущностью вещей привычных и ранее не вызывающих никаких вопросов.

К примеру, почему он помнит наизусть Устав Корпуса, ТТХ всей придающейся рейнджерам техники, огневые характеристики любого вооружения? Почему легко цитирует справочник с любого места, наизусть и без запинки, хоть среди ночи разбуди? Но и на спор, не смог заучить простенькое четверостишье. Поскольку оно не содержало, ни одного бита важной для бойца информации, за которую могла бы зацепиться его память…

Или — взять, к примеру, родной город…

Вест, даже с закрытыми глазами, смог бы нарисовать, точно выдерживая масштаб, схему района в котором родился и вырос, уверенно отмечая на ней родительский дом; школу, где проучился до 7-го класса; гастроном; летний стадион; кинотеатр; спорткомплекс и т. д. — четко удерживая, вместо подсказки, в уме спутниковые фотографии вида города сверху. Но, как только он пытался приблизить изображения отдельных объектов, их очертания мутнели и расплывались, не оставляя после себя в памяти ни одной особенной, характерной только для них детали… Например, какого цвета ограда у стадиона?

Так, словно Вест никогда раньше не видел их вблизи.

Вылеживаясь в реанимации и маясь от безделья, мичман обратил внимание, что все события связанные со службой и войной он помнит детально, с массой красочных подробностей и эмоций, а жизнь на «гражданке» возникает перед глазами исключительно в виде печатных строк…, или — фотографий и кинокадров. Последних, кстати, чрезвычайно мало, да и то все больше напоминающих коллаж, составленный его собственным подсознанием из увиденных в разное время художественных и документальных фильмов.

При очередном врачебном обходе, Климук доложил консилиуму, о подмеченном им несоответствии в своей памяти, чем вызвал растерянность в группе военных медиков, нервный шепоток и заверения штатного психолога, что это последствия тяжелейшей контузии и со временем все пройдет… Надо только запастись терпением.