"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 109

Обследование затянулось часа на два и потребовало от меня немалого терпения.

— Ну что, я ещё не превращаюсь в лягушку? — спросил я, наконец застёгиваясь после того, как меня сунули в десяток каких-то аппаратов.

— В лягушку? Нет конечно, они же холоднокровные, — рассеянно отозвалась мама, изучая данные анализов. — Вот насчёт оборотничества непонятно пока, повышенная регенерация может к этому привести. Как ты себя чувствуешь в полнолуние?

— Что? — я вытаращился на неё в изумлении.

— Шутка, — мило улыбнулась мама. — Не всё же одному тебе шутить.

— От таких шуток можно и впрямь в лягушку обернуться, — сказал я с облегчением.

— Не бойся, оборотней не существует, — тут она надолго задумалась. — Скорее всего, не существует. Ладно, что мы всё о глупостях. Я хочу с тобой посоветоваться. Возникла серьёзная проблема — у меня прибавилось возможностей, но оказалось, что мне не хватает знаний.

— Тебе не хватает знаний? — удивился я. — С твоим-то опытом?

— Сейчас всё стало иначе, — со вздохом сказала мама. — Я сейчас должна учиться лечить совсем по-другому. Вот как бы тебе объяснить… если раньше я не столько что-то делала, сколько помогала организму, то теперь я могу всё делать сама. Если раньше я обращалась к Силе, то теперь я чувствую её как себя. Мне не нужны конструкты, понимаешь? Я без всяких конструктов могу как угодно изменить даже отдельную клетку, просто волевым усилием.

— Так это и хорошо, разве нет?

— Хорошо, но для этого нужны более глубокие знания. Например, я могу усилием воли заменить весь углерод в организме человека на кремний, то есть превратить его в кремнийорганическое существо.

— И что при этом будет с человеком?

— Вот, правильный вопрос. Он умрёт, конечно. Я не знаю, будет ли такое существо жизнеспособным, и даже если да, я не имею представления, какая у него должна быть биохимия. Я не смогу преобразовать организм правильно. То есть возможности у меня почти неограниченные, но я не умею их применять. Я сейчас просто стараюсь не выходить далеко за рамки моих прежних возможностей, но я могла бы делать гораздо больше. Или вот ещё пример — я в принципе могла бы превратить старика обратно в двадцатилетнего. По-настоящему превратить — убрать все накопившиеся клеточные дефекты и сбросить эффект клеточного старения. Я, кстати, даже немного экспериментировала с этим в отряде — женщины у рысей слегка помолодели. Лет по десять им скинула.

— Знаешь, на твоём месте я бы про это не распространялся, — встревожился я. — Даже не могу представить все последствия, если это вдруг станет широко известным. Могут, например, начать охоту на нас с Леной, чтобы иметь возможность тебя шантажировать.

— Я уже и сама поняла, — кивнула мама. — У многих от такой перспективы все ограничители сорвёт. Буду молчать, конечно. Я сказала тебе это для того, чтобы ты представил мои новые возможности. Я могу всё или почти всё, но не знаю, как это делать, чтобы не повредить человеку в процессе. Мне нужно учиться и экспериментировать.

— С учёбой, думаю, никаких проблем не будет. Составь список учёных, которые занимаются интересными для тебя исследованиями. Например, в биохимии. Уверен, что мы сможем уговорить их устроить для тебя курс лекций с практическими занятиями. А вот с экспериментами сложнее… — я задумался. — У нас случаются персонажи, которым всё равно умирать — взять для примера хотя бы тот бывший отряд «Мангуст», который нас пытался убить. Но ты знаешь, мне совсем не нравится этот вариант. Дело даже не в гуманизме, мне на них плевать. Мне не нравится, во что ты превратишься, если будешь вот так проводить опыты над людьми. Ты же понимаешь, что такие занятия бесследно не проходят? Я не хочу, чтобы моя мать превращалась в монстра, для которого убить человека всё равно что прихлопнуть муху.

— Мне тоже не хочется этим заниматься, — согласилась мама. — Я всё-таки лечу людей, хладнокровно убивать не по мне.

— Другие варианты тебе не подойдут? Например, лечить тяжелобольных, у которых уже нет шансов?

— Возможно, — мама задумалась. — Не так эффективно, как эксперименты, но можно попробовать.

— Мы можем построить ещё один небольшой корпус для смертельно больных, коек на десять. Плату за лечение с них брать не будем — денег у них, скорее всего, и нет, а для нас расходы небольшие. Зато это очень добавит тебе уважения в обществе.

— Пожалуй, это интересный вариант, — согласилась мама. — Особенно лечение наследственных заболеваний, чтобы не просто вылечить, а ещё и поправить дефекты ДНК. Это будет хорошим опытом.

— В таком случае, я отдам Зайке необходимые распоряжения. Мы, кстати, сейчас заканчиваем переговоры о приобретении двух газет. Они ближе к концу строительства пришлют корреспондентов, скажешь им несколько слов. Не беспокойся, тебе никаких речей придумывать не придётся, всё придумают специалисты, а ты просто повторишь.

Мама смотрела на меня со странным выражением лица.

— Не знаю, Кени, — наконец сказала она, — как-то это нескромно, себя так выпячивать. Недостойно. Я не буду этим заниматься.

— Вот как раз из-за такой ложной скромности таланты умирают от голода в трущобах, в то время как пронырливые бездари процветают, — вздохнул я. — Хорошо, как скажешь. Я не буду настаивать, чтобы ты общалась с журналистами. Просто выделишь человека, чтобы им показали новый корпус, вот и всё.

— Ты всё делаешь неправильно, Кеннер, — покачала головой Стефа. — Ты пытаешься построить конструкт идеально точно, но этого делать совсем не нужно. Это путь ремесленника, и это тупик. Конструкты не важны, важна воля.

Я вздохнул. Как-то сложно всё это, непонятно и неопределённо. Какая всё-таки хорошая и удобная магия была у Гарри Поттера — наставил палочку на врага, крикнул «Патрисио Лумумбос», и раз! — тот превратился в негра. Сделано для людей, в общем. А тут кричи, не кричи…

— Я уже запутался, бабушка, — пожаловался я. — То конструкты важны, то конструкты неважны. А в результате ничего не выходит — что с конструктами, что без них.

— Ну почему же не выходит, — улыбнулась Стефа, — всё у тебя выходит. Только не сразу, но это нормально. Проблема у тебя в том, что ты пытаешься всё время пойти не тем путём. Ты воспринимаешь Силу как некий механизм, который всегда выполняет то, что ты хочешь, главное, правильно построить конструкт.

— А разве это не так?

— Это так для ремесленника, но для боевика это неверно, потому что этим путём невозможно уйти далеко. Это слишком упрощённое понимание сути Силы. Скорее даже непонимание. Для нас Сила — партнёр, который выполняет твои пожелания, оказывая тебе услугу. А может и не оказать, чувствуешь разницу? Поэтому нужно не заучивать, как попугай, какие-то схемы, а ощутить Силу. Стать ей интересным. Задумайся — ведь Высшие вообще обходятся без конструктов.

— Алина говорила — это потому, что Высшие взаимодействуют с Силой напрямую, — возразил я.

— Общая фраза, — презрительно фыркнула Стефа, — и как любая общая фраза, слишком далека от реальности. Мы можем воззвать к Силе, но зачем это делать для того, чтобы зажечь свет или что-то заморозить? К Силе обращаются для того, чтобы сделать что-то действительно сложное, что в принципе невозможно сделать конструктами.

— Алина тогда для примера создала эскимо для Лены, — вспомнил я. — Прямо с этикеткой, как будто в лавке купленное.

— Не совсем создала, наверное, — задумалась Стефа, — не занималась же она рисованием буковок на этикетке, в самом деле. Скорее всего, она просто попросила Силу точно скопировать объект. Пример действительно хороший — такое могут делать только Высшие. Но мы говорим о простых вещах, ради которых к Силе не обращаются. Лучше это показать, пожалуй. Возьмём для примера тороид Кюммеля. Это школьный конструкт, вот я его создаю.

— Он не светится, — удивился я.

— Не светится, — согласилась Стефа. — Он вместо этого излучает тепло. Напомни — какой конструкт излучает тепло?

— Тороид Блезе, — в некоторой растерянности ответил я.