Дикий дракон для принцессы (СИ) - Осокина Анна - Страница 33

Он улыбнулся, но это вышло совсем не весело.

— Я же сказал, что я сильный дракон… Наверное, просто кому-то не суждено познать радость отцовства.

Он перевернулся на спину, подложив руку под голову, а я устроилась у него на груди, размышляя. Его слова болью отозвались в сердце. Он хочет детей! Я видела это в его глазах. Там промелькнуло сожаление, которое он попытался скрыть, но все же я очень хорошо его чувствовала.

В какой-то момент мне безумно захотелось обо всем ему рассказать, но я заставила себя молчать. Ему вскоре придется бежать, и будет только больнее. Я не имею права так с ним поступать…

Глава 17

Оставалась всего неделя до того, как моя жизнь полностью поменяется. Наши с Саркайном встречи были наполнены надеждами, романтикой и нежностью, но вместе с тем ожидаем неизбежного. Еще никогда я не чувствовала себя такой счастливой и несчастной одновременно. Вот как ощущается любовь…

Вечером я снова смогла заглянуть к нему в спальню. Мы расположившись у самого очага в огромном мягком кресле. Я сидела на коленях у Саркайна, положив голову ему на плечо, и смотрела, как язычки пламени неспешно облизывают поленья. Рядом с ним было так хорошо, что хотелось остановить время. Остаться в этом моменте навсегда. Но мы оба понимали, что всегда так не будет. Он должен уйти. Теперь, когда он оправился от ран и яда, не осталось причин здесь оставаться. Риск слишком велик, а меньше всего на свете я желала опять подвергать его опасности.

— Ты задумчивый сегодня.

— Да. Я хотел бы поговорить с тобой. — Он осторожно дотронулся до моего виска сухими губами. — Это непростой разговор.

Я подняла голову, заглянув ему в глаза, и прочитала в них бесконечность, состоящую из терзаний, сомнений и тяжелых раздумий.

— Не стоит. Я все понимаю. — Погладила его по щеке. — Тебе нужно уходить. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.

Он ничего не ответил. Да и что он мог сказать?..

— Через одиннадцать дней королева будет праздновать именины, — быстро заговорила я. — Самый лучший день для побега. Почти все дракайны соберутся в тронном зале для пиршества, и уйти будет легко.

— Я желаю, чтобы ты пошла со мной. — Он взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза. — Давай убежим вместе!

Закусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывают рыдания. Как же хотелось сбежать с ним! Оставить все, забыть о долге, о своем предназначении и быть счастливой! Остаться вместе с ним!

Высвободилась из его рук и хотела подняться, но он не позволил мне этого, мягко удерживая за плечи.

— Но как же мой народ? — прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Я не могу уйти. У меня есть обязательства…

Его глаза потемнели, и я увидела в них вспышку отчаяния. Он сжал мои руки крепче, словно боялся, что я исчезну прямо сейчас. Сколько на его лице отражалось боли!

— Я понимаю, — твердо сказал он. — Но ты заслуживаешь свободы и счастья. Ты заслуживаешь того, чтобы выбирать свою жизнь сама. Разве не хочешь быть со мной?..

Я с трудом сдерживала слезы, пытаясь осмыслить его слова. Внутри меня боролись два голоса: один тянул к нему, обещая новую жизнь, наполненную радостью и свободой; другой же твердил, что я должна оставаться, что мой долг важнее желаний. Как же мне хотелось в этот момент быть обычной дракайной!

Я закрыла глаза, пытаясь найти ответ. Сердце и разум будто разрывали меня на части. Предназначение или выбор? Долг или любовь?..

Я не успела ответить. Дверь распахнулась. В спальню вбежала Валенсия. Только она, кроме лекаря, знала о том, что Саркайн жив. Лицо ее было бледным и испуганным. Она еще не произнесла ни слова, но я поняла, что случилось что-то плохое.

— Маме совсем плохо! — воскликнула она.

Я испуганно посмотрела на Саркайна.

— Иди, — он отпустил мои руки и посмотрел на огонь. Его взгляд стал суровым и серьезным. Кажется, только что он получил негласный ответ на свой вопрос.

Я до крови закусила губу и молча последовала за сестрой.

— Ты знала? — спросила у Валенсии, когда мы уже подходили к покоям королевы.

Та кивнула, понимая, что я спрашиваю о болезни правительницы.

— Мать рассказал мне. Но она не хочет, чтобы об этом стало известно кому-то постороннему. И о том, как быстро ухудшается ее состояние — тем более.

Я сжала кулаки. Какой бы ни была королева, но она оставалась нашей матерью. Все эти события заставили ее волноваться, вот и результат. Я почувствовала себя виноватой в происходящем.

Выглядела мама ужасно. Ее лицо было серым, под глазами виднелись синяки. Вены на шее потемнели. Кажется, очень скоро она уже не сможет скрыть свой недуг от посторонних.

— Мама. — Я присела на край постели и взяла ее за руку.

— Зачем вы здесь? — она попыталась сказать это властно, но хрипотца в голосе выдала ее.

— Пришла сообщить тебе важную новость. — Я сжала ее руку. — У нас получилось! Внутри меня будущая наследница!

Королева недоверчиво посмотрела на меня, а затем улыбнулась. Мне кажется, даже чернота отступила от ее лица.

— Ты уверена?

— Да, — твердо произнесла я. — Все говорит об этом.

— Это удивительная новость.

Королева притянула меня к себе и обняла. Для меня это было так непривычно и так неожиданно, что я растерялась. Нежность и моя мать — это два несовместимых понятия.

— Это самая прекрасная весть, какую я когда-либо слышала! — не скрывала радости королева. — Через восемь дней весь Эревас будет знать, что у него есть будущее. А как только на свет появится моя внучка, ты взойдешь на престол. Не станем медлить.

Все следующие дни мы с сестрой постоянно находились возле матери, хотя она и пыталась возражать, но я знала, что в глубине души ей приятна такая забота. Никто из подданных не знал об истинном положении дел. Так желала королева.

Мне кажется, она стала даже более снисходительна к Валенсии. Не знаю, болезнь сделала ее мягче или то, что я ждала наследницу, но мама впервые за всю жизнь относилась к нам так, как к своим дочерям. И это было для нас с Ленси невероятно ценно.

Мы много шутили и смеялись. Иногда маме становилось совсем худо, и тогда мы сидели, держа ее за руки. Но что-то однозначно поменялось, и, как ни кощунственно о таком думать, я была счастлива, что наконец обрела настоящую мать — женщину, которая думала не только о том, как править королевством, но просто любила нас, своих дочерей.

За эти дни мне лишь два раза удалось наведаться к Саркайну. И эти встречи проходили очень коротко. Было не по себе от того, что не получается насладиться его обществом в эти последние дни перед побегом, но и оставить мать, когда она так нуждалась во мне, я не могла.

— Валенсия, побудь со мной этой ночью, — попросила я, чувствуя, как живот скручивает в спазмах. Это был верный признак того, что яйца совсем скоро появятся на свет.

— Обижаешь. — Сестра достала из под моей кровати коробку со всеми нужными снадобьями, которые мы заранее подготовили. — Сегодня особенный день. Хотя для всех он настанет только завтра.

Я улыбнулась сквозь очередной приступ боли. Сестра плотно закрыла все окна и двери, чтобы никто не мог увидеть, какое таинство будет происходить. Лекаря мы решили не звать, потому что я не хотела, чтобы раньше положенного об этом знал даже он.

Обычно процесс занимал не так уж много времени. Но мы все равно подошли к нему со всей ответственностью.

— Меняй ипостась, — посоветовала сестра. — Я поспрашивала у дракайн, говорят, так легче.

Хотела что-то сказать, но резкая вспышка боли заставила меня послушать совета Ленси. Стало действительно немного легче.

Боли накатывали волнами, в такие моменты я ощущала на своем лице холодную ткань и слышала родной успокаивающий голос. Кажется, сестра пела мне колыбельную.

— Пора, — прошептала я, ощущая, что нутро как будто разрывается изнутри, и изо всех сил напряглась.

Я несколько раз видела процесс откладки яиц, но мне казалось, что у других дракайн он проходит куда легче.