Династия Одуванчика. Книга 3. Пустующий трон - Лю Кен - Страница 41

– Почему же мы этого не учли?

– Учли! Наш план подразумевал, что абордажная команда рассредоточится и установит бомбы по всей длине корабля.

– Но нам не хватило времени, – с сожалением закончила за адмирала командор Типо То.

– Похоже, что большинство взрывов произошли в одном или двух отсеках, – добавил Росо. – Корабль набрал воды, но отсеки, куда вода не проникла, держат его на плаву.

Тэра беспомощно посмотрела на звезды сквозь открытый люк. Получается, что их перехитрили свои же соотечественники, кораблестроители из прошлого. Неужели боги в самом деле благоволили жестоким варварам?

Однако времени горевать не было.

– Они отправили лодки на абордаж, – сообщила командор То. – Ваше высочество, прошу вас, закройтесь в каюте. Мы будем сражаться за каждый уголок этого судна. Не сомневайтесь, все моряки и солдаты выполнят свой долг. Никто не намерен сдаваться.

– Я подготовлю «Прогоняющую скорбь» к затоплению, – добавил капитан Гон. – Враги хотят захватить нас в качестве трофея, но не получат ничего, даже рисового зернышка.

– Попробую найти способ просигналить остальным кораблям, чтобы они продолжали отступление, – проговорил адмирал Росо. – По крайней мере, нам удалось достаточно повредить город-корабль, чтобы он не догнал флотилию.

Тэра закрыла глаза. Неужели это конец? Неужели ей, как и отцу на острове Руи, придется приказать всем прекратить сопротивление, чтобы выжить? Или, может, последовать примеру матери, которая в битве в заливе Затин решила красиво встретить смерть, обставив ее, словно в театре? Как обидно, что они придумали хитрый план, принесли столько жертв, а в результате все обернулось пшиком и теперь им осталось лишь отдать себя в рабство или погибнуть?

«Хватит жить в тени родителей. Их битвы остались в прошлом, а моя собственная идет прямо сейчас», – сказала себе Тэра.

– Капитан Гон, доложите о ходе ремонтных работ, – попросила она.

– Течь в полубаке почти заделали. А вот мачту не починить. Можем посадить гребцов, но они будут уязвимы…

– Я не собираюсь бежать. Погружение возможно?

Удивленный подобным вопросом, капитан Гон немного подумал и ответил:

– Да, но лишь на небольшую глубину и ненадолго. Чтобы не затонуть, придется постоянно откачивать воду.

– Тогда погружайтесь! – скомандовала Тэра. – Оставайтесь на такой глубине, чтобы функционировали дыхательные трубки, но не выпускайте их, пока не останется иного выхода.

– Однако так мы времени не выиграем, – возразил моряк. – Лодки и коракли льуку окружат нас, и деваться будет некуда!

Тэра посмотрела мимо капитана на Сами Фитадапу:

– Есть у меня одна мысль. Попробуем еще кое-что.

– Стоять! – крикнул Таквал в темный проход.

Он потушил факел и прятался в тени, чтобы лучше видеть двоих льуку, которые держали свои факелы высоко над головами. Оба остановились у лестницы, ведущей в трюм корабля.

Принц мог бы просто подкрасться и размозжить им головы боевой палицей. Но в сердце его проснулось желание вновь услышать знакомый степной говор, и Таквал решил, что дарует этим двоим почетную смерть – лицом к лицу с врагом, с оружием в руках.

– Опять ты! – выпалил Тооф, увидев, что навстречу ему из сумрака вышел уже знакомый долговязый агон. Он хотел было поднять лопату, но сделать это одной рукой оказалось непросто.

– Видно, Дева Ветра пожелала, чтобы мы снова встретились, – произнес Таквал. – К несчастью, это наша последняя встреча. Кто-то из нас не уйдет отсюда живым.

– Нас двое, а ты один, – заметила Радия, перекладывая в правую руку костяную палицу:

– Чем больше народу, тем интереснее, – парировал Таквал.

Но Тооф вдруг опустил лопату:

– Зачем нам драться? Ты один, да и мы никому не сказали, что идем сюда.

Он что-то торопливо шепнул Радии, и та, немного помешкав, тоже опустила оружие.

– На что ты намекаешь? – спросил Таквал, подозрительно щурясь.

Из вертикального проема неподалеку раздался протяжный болезненный стон, в котором сквозили одиночество, страх и отчаяние.

– Это Тана, мы растили ее с младенчества, – объяснил Тооф.

– Она сирота, – добавила Радия. – Ее родители погибли в бою, и другие гаринафины отказались принимать малышку. Мы тайком таскали молоко, предназначенное для кьоффира, и кормили ее.

Таквал обомлел. Крупные племена держали небольшие стада гаринафинов – для размножения и в качестве личных ездовых животных танов и старших наро-вотанов. Однако большинство этих зверей принадлежало пэкьу Тенрьо, их выращивали для участия в сражениях. У льуку (и у агонов, когда те еще властвовали над степями) было принято убивать гаринафинов-сирот, которых не принимали новые семьи. Считалось, что сговорчивость боевого гаринафина можно обеспечить, лишь держа в заложниках его родню. Поэтому поступок Тоофа и Радии можно было приравнять к измене.

– Но почему вы так поступили?

– Мне не давало покоя то, что сделали с Кидией, – ответила Радия. Кидия была личным гаринафином пэкьу Тенрьо, сиротой, которая помогла ему в юности сбежать из плена агонов. Позднее Тенрьо убил Кидию, дабы продемонстрировать, что для достижения высшей цели – объединения всех племен льуку – готов пожертвовать даже своими близкими. – Мы спасли Тану, чтобы хоть как-то загладить перед богами грехи пэкьу, – закончила женщина.

– А мне вообще не нравится, что гаринафинов муштруют, – добавил Тооф. – Эти звери способны чувствовать, как мы с тобой. Неправильно относиться к ним словно к неодушевленным арукуро токуа.

Таквал не нашелся с ответом. «Муштру», о которой говорил Тооф, ввел еще пэкьу Нобо Арагоз, достопочтенный дед Таквала. Это он первым начал пренебрегать особой связью между гаринафином и наездником, заменив ее кабальной системой, построенной на угрозах и наказаниях. За непослушание боевых гаринафинов карались их престарелые или юные родственники. Однако благодаря такому подходу агонам удалось одолеть льуку. Ну а пэкьу Тенрьо попросту перенял идеи врагов и развил их. Таквал толком не знал, как ему следует относиться к методам деда: он ведь и сам, находясь в рабстве, несколько лет ухаживал за гаринафинами.

Из шахты снова донесся болезненный стон.

– Тане страшно. Она не может выбраться, – сказала Радия. – Мы должны ей помочь. Кроме нас, у нее никого нет. Может, отложим драку… до тех пор, пока не найдем ее?

Таквал понимал, что должен испытывать к этой парочке ненависть. Но, услышав их историю, почувствовал, что должен напоследок помочь им. Иначе было бы неправильно.

– Идемте, – кивнул он, – пока ваша Тана не провалилась в самую глубь и не утонула.

Судно дара постепенно погружалось под воду, будто раненый кит, не способный удержаться на волнах. Преследователи-льуку в кораблях и шлюпках рассы́пались в проклятиях и быстрее заработали веслами, но дозорные с города-корабля убеждали их, что варвары никуда не денутся.

Корабль дара не скрылся из виду, он завис поблизости от поверхности воды.

Вдалеке флотилия Дара, очевидно, поняла, что их атака провалилась. Освещенная ширма провисла, актеры театра теней исчезли. Вместо того чтобы воспользоваться задержкой города-корабля, суда дара зарифили паруса и шли по течению, не зная, что делать, когда их флагман оказался в беде.

– Смо́трите, да? – довольно пробормотал тан Наку на борту «Бескрайнего простора». – Вот и славно. Строптивого барана нужно резать на глазах у всего стада. Не волнуйтесь; когда мы разделаем этого на мясо, и до вас тоже очередь дойдет.

Разношерстная флотилия маленьких судов собралась вокруг погрузившегося корабля дара, как ялики китобоев. Море озарилось светом факелов и ламп. Большинство льуку жили не на побережье и не обладали соответствующим опытом. Они не знали, что нужно делать, когда добыче некуда деваться – не станешь ведь брать на абордаж погрузившийся под воду корабль?

Одни предлагали закинуть веревки с крюками и сети, чтобы не дать кораблю уйти; другие советовали пробить длинными копьями стеклянные иллюминаторы, чтобы заставить врагов всплыть, избегая затопления.