Последний Хранитель Империи (СИ) - Орлов Сергей - Страница 11

— Говорят, он будет присутствовать на нескольких комиссиях по отчислению, — Филя бросил на меня виноватый взгляд. — В том числе и на твоей, Сеня.

Я почувствовал, как внутри что-то холодеет. Если Совет Магистров прислал своего представителя ради какого-то заурядного студента с дефектным Покровом… это было странно. Очень странно.

— Может, это никак не связано, — Рита заметила мою реакцию и попыталась успокоить. — Возможно, он просто проводит обычную проверку.

— В разгар семестра? — я покачал головой. — Нет, тут что-то не так. Мне нужно поговорить с профессором Вершининой. Она обещала помочь.

— Она просила зайти после занятий, — напомнила Рита. — У нас ещё семинар по теоретической магии и факультатив по языкам проклятий.

— К чёрту семинар, — я поднялся. — Это важнее. Встретимся в «Сером Медведе» вечером, обсудим план действий.

— Только не наделай глупостей, — Рита бросила на меня обеспокоенный взгляд. — И не опаздывай вечером. Нам нужно всё тщательно обдумать.

Я кивнул и быстрым шагом покинул столовую, направляясь к кафедре истории магических искусств, где обычно можно было найти профессора Вершинину.

По пути я пытался собраться с мыслями. Что могло привести столичного посланника в Петергоф именно сейчас? И почему моё отчисление вдруг стало таким важным, раз требует присутствия представителя Совета? Почему-то мне казалось, что ответ на этот вопрос очень важен…

Глава 5

Корнилов

В полдень Академия кипела, как улей. Студенты носились кто куда, преподаватели выискивали, кого бы нахлобучить за какой-нибудь косяк, а смотрители, как всегда, мастерски изображали бдительность, делая вид, будто всё под контролем.

Солнце светило сквозь высокие окна главного корпуса, превращая пыльный воздух в золотистую взвесь. Я остановился у подножия лестницы, ведущей к дверям с гербом Империи. Вершинина что-то знает, и я собирался это выяснить. Ради такого можно даже применить фирменную настойчивость, от которой обычно все морщатся.

— Вольский! Стой! — раздался за спиной звонкий голос, от которого у меня дёрнулся глаз.

Я медленно обернулся, мысленно проклиная свою репутацию, которая работала как магнит для всех видов неприятностей — от наивных первокурсниц до мутных типов, как «Лихой».

Передо мной стояла светловолосая бестия, которая уже неделю «случайно» маячила у меня перед глазами. Марина Соловьёва — дочь разорившегося дворянина из западных провинций, первокурсница с большими планами и с ещё большими… амбициями. Золотые локоны, губы, словно созданные для поцелуев (и, судя по слухам, не только для них), и фигура, из-за которой половина первокурсников начинала заикаться.

— Марина, кажется? — я изобразил на лице удивление. — Чем обязан?

Она подлетела ко мне, обдав волной приторных духов, которые, казалось, выкачали весь воздух из моих лёгких.

— Ты должен мне помочь, — заявила она таким тоном, будто случилось что-то по-настоящему ужасное.

— Должен? — я выгнул бровь. — Это когда я успел задолжать первокурснице, которую вижу от силы третий раз в жизни?

— Все знают, что ты лучший картёжник Академии, — она схватила меня за рукав, не обращая внимания на мой сарказм. — И у тебя связи во всех приличных игорных домах Петербурга.

Я чуть не поперхнулся от такой прямолинейности. Вот оно что — охотница решила подобраться к богатой дичи через карточный стол.

— И что теперь? — я наклонился к ней, понизив голос. — Маленькая авантюристка решила поставить на кон свою невинность?

Марина покраснела, но глаз не отвела — характер у девочки был стальной, надо отдать должное.

— Мне нужны связи, — отрезала она. — Мой отец разорён, у меня нет приданого, а без денег и связей в этом мире можно сдохнуть под забором, будь ты хоть трижды дворянкой.

— Браво за честность, — я хмыкнул, прислоняясь к колонне и скрещивая руки на груди. — Большинство предпочитает обёртывать свои меркантильные планы в красивые фантики.

— Мне некогда играть в эти игры, — она тряхнула локонами. — У меня есть чем заплатить. Тебе нужны деньги или… — она многозначительно окинула меня взглядом.

Я расхохотался так, что несколько проходящих мимо студентов обернулись.

— Маленькая Соловьёва решила расплатиться натурой за доступ в высшее общество? — я покачал головой, всё ещё усмехаясь. — Поверь, девочка, твоя… хм… валюта сильно обесценилась за последние столетия. То, что ты предлагаешь, я могу получить бесплатно от дюжины девиц в этой самой Академии.

— Ты!.. — она задохнулась от возмущения, её голубые глаза заискрились гневом.

— Я, — спокойно подтвердил я, отлепляясь от колонны. — Арсений Вольский, картёжник, авантюрист и будущий отчисленный студент, которому через пару дней будет насрать на академические правила, репутацию и хорошие манеры. А теперь внимание, Соловьёва. Слушай сюда, потому что я скажу это только один раз.

Я сделал шаг вперёд, нависая над ней, и удивительно, но она не отступила.

— Есть только один способ выжить в этом сраном дворянском болоте, если за душой у тебя нет ни гроша, — тихо произнёс я. — И это не раздвигать ноги перед каждым, у кого в кармане звенит золото. Это мозги, дерзость и умение играть чужими картами.

Я увидел, как в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— На третьем этаже западного крыла, — продолжил я, — есть факультатив по дипломатии и светскому этикету. Его ведёт графиня Беляева, седая стерва с связями во всех высших домах. Она выискивает талантливых студентов для своих протеже. Тебе нужно туда.

Марина нахмурилась:

— Но туда не берут первокурсников…

— Скажешь, что тебя прислал Вольский, — я пожал плечами. — Я выиграл у неё фамильную брошь три года назад и вернул по доброте душевной. Она до сих пор думает, что я благородный идиот, а не расчётливый ублюдок.

Я видел, как в её глазах медленно прорастают ростки надежды и неверия.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила она, уже другим тоном, без наигранного кокетства.

— Может, я и правда благородный идиот, — я усмехнулся. — А может, просто знаю, каково это — быть на дне и искать любой способ выкарабкаться. Выбирай версию, которая тебе больше нравится.

Я развернулся, чтобы уйти, но она схватила меня за руку.

— Спасибо, — произнесла она с неподдельной искренностью. — Я этого не забуду.

— В этом коридоре полно свидетелей, так что я возьму твоё обещание вместо расписки, — я подмигнул ей. — Считай, что теперь ты должна мне услугу, Соловьёва. И когда-нибудь я её потребую.

Она кивнула, внезапно серьёзная:

— Договорились, Вольский.

— А теперь извини, меня ждёт важное рандеву с моим академическим будущим, — я шутливо отсалютовал ей двумя пальцами и направился к лестнице.

Кабинет профессора Вершининой представлял собой идеальное воплощение хаоса. Книги громоздились на полках, столах, подоконниках и даже на полу, образуя шаткие башни, каждая из которых, казалось, только и ждала момента, чтобы похоронить под собой неосторожного посетителя. В воздухе висел тонкий аромат старых пергаментов, смешанный с запахом чернил и трав, которые профессор сушила прямо на рабочем столе.

Я постучал в приоткрытую дверь и услышал знакомый голос:

— Входите!

Профессор была не одна. Рядом с ней, занимая массивное кресло в углу кабинета, сидел старик, чей вид заставил меня инстинктивно выпрямиться и втянуть живот.

Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Его серебристые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб, изборождённый морщинами. Но больше всего внимание привлекал золотой знак на лацкане его идеально скроенного чёрного костюма — эмблема Совета Двенадцати, высшего магического органа власти в Империи.

— Магистр Корнилов, — Вершинина обратилась к старику с таким благоговением, что её голос стал почти неузнаваемым. — Это Арсений Вольский, тот самый студент, о котором я вам рассказывала.