Император Пограничья 5 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 34

Последствия оказались катастрофическими. Источник дешёвых Реликтов исчез. Пришлось закупать товар втридорога у других поставщиков, пытаясь выехать на продаже готовых артефактов, отчего рентабельность рухнула. Расходы росли, прибыль падала. Пришлось заложить и лавку, и склад, взяв три крупных кредита в местном банке. Деньги таяли, а перспективы становились всё мрачнее.

Затем была история с Кабаном. Большелапофф покачал головой, вспоминая, как он навёл бандита на лавку Платонова, надеясь избавиться от конкурента. Но вместо того, чтобы отступить, Платонов каким-то невероятным образом уничтожил всю банду и даже получил благодарность от княжеских властей.

— Чтоб тебя Бздыхи поимели! — пробормотал Онуфрий, наливая вторую рюмку.

Стук в дверь вырвал купца из невесёлых мыслей.

— Войди, — отозвался он, поспешно убирая бутылку в ящик стола.

На пороге возник его секретарь Ефим, сутулый юноша в очках с толстыми стёклами.

— Онуфрий Павлович, к вам курьер от торгового дома «Восточный путь». Говорит, у них срочный заказ.

Большелапофф нахмурился. Название было ему незнакомо, но новые клиенты в его положении — манна небесная.

— Давай сюда.

Ефим положил на стол конверт и удалился. Онуфрий вскрыл печать и углубился в чтение. С каждой строчкой его брови поднимались всё выше.

«Мы в курсе вашей безупречной репутации…».

Ага, дальше. Так, вот.

«Торговый дом „Восточный путь“ выражает заинтересованность в приобретении реликта „Сумеречник“ в количестве 200 кустов по цене 4 рубля за единицу. Предоплата в размере 10% прилагается… Контакты…»

К письму действительно прилагался банковский чек на 80 рублей. Сумеречник — один из самых дешёвых и распространённых Реликтов, обычно использовался для создания долговечных светильников. Рыночная цена редко превышала полтора рубля за куст. Кому и зачем понадобилось такое количество посредственного товара по завышенной цене?

— Ефим! — позвал Онуфрий. — Узнай-ка, что за торговый дом «Восточный путь». И проверь наши запасы Сумеречника.

Пока секретарь выполнял поручение, Большелапофф барабанил пальцами по столу. Это могла быть ошибка… или возможность поправить дела.

Через час Ефим вернулся с двумя новостями.

— Торговый дом зарегистрирован три месяца назад в Владимирском княжестве. Специализируется на экспорте Реликтов в Восточный каганат, — доложил он. — А Сумеречника у нас осталось всего 12 кустов.

— Всего 12? — удивился Онуфрий. — Куда делся остальной?

— Мы не закупали его последние два месяца, сочли нерентабельным, — напомнил секретарь.

Большелапофф отпустил помощника и задумался. Что-то здесь было нечисто. Почему вдруг такой интерес к рядовому товару? И почему цена в два раза выше рыночной?

Ответ он получил следующим утром, когда посыльный, мальчишка с пакетом, протянул ему конверт господина Сиверцева. Тот был старым знакомым Онуфрия, занимал рядовую должность в Реликтовом приказе.

Большелапофф осторожно вскрыл конверт.

«Дорогой друг!»

Друг, как же!

Сиверцев не общался с ним с тех пор, как разразился скандал с Мухиным. Боялся, паскуда эдакая!

«После долгого молчания пишу тебе по важному делу. Сегодня мне попалась секретная информация из княжеской лаборатории. Результаты исследований ещё не обнародованы, но скоро все узнают, что Сумеречник обладает уникальным свойством стабилизировать магические контуры. При добавлении в состав артефактов увеличивает их срок службы втрое! Академия готовит официальное заключение. Пишу тебе по старой дружбе, зная твоё чутьё на выгодные сделки. Информация строго конфиденциальна. Рассчитываю на соответствующее вознаграждение».

Онуфрий перечитал письмо трижды. Сердце забилось быстрее. Если это правда… когда информация станет общедоступной, цены на Сумеречник взлетят до небес! Это был его шанс.

Весь следующий день Большелапофф лихорадочно искал поставщиков Сумеречника. Странное дело — в Сергиевом Посаде словно кто-то уже скупил все запасы. В конце концов, он нашёл только одну контору — «Реликты Севера», готовую продать ему 260 кустов по 2.25 рубля за штуку.

Это была колоссальная сумма — 585 рублей, почти все его наличные средства плюс последняя кредитная линия, но перспектива заработать втрое больше перевесила все сомнения.

Через два дня его склад был забит кустами Сумеречника. Зеленовато-чёрные мшистые растения занимали почти всё пространство, источая слабое фосфоресцирующее свечение. Онуфрий ходил между ними, потирая руки.

«Как только Академия опубликует результаты исследований, цена подскочит минимум до 6–7 рублей за куст, — думал он. — Я продам часть этому „Восточному пути“ по 4 рубля, как договаривались, а остальное — уже по новой цене. Чистая прибыль составит рублей 500, не меньше!»

Эта мысль грела душу. Он уже видел, как расплачивается с кредитами, восстанавливает прежний уровень жизни и, главное, возвращает уважение в торговых кругах. Жизнь налаживалась.

— Ефим! — крикнул Большелапофф, возвращаясь в кабинет. — Свяжись с «Восточным путём», скажи, что мы готовы выполнить их заказ. Пусть переводят оставшуюся сумму.

Тишина. Никакого ответа, только приглушённый шум с улицы.

— Ефим? — Онуфрий нахмурился и выглянул в приёмную.

Глава 12

Рабочее место секретаря пустовало. Странно. Мальчишка никогда не уходил, не предупредив. Большелапофф раздражённо поджал губы и направился к столу Ефима, чтобы самому подготовить письмо.

На столе секретаря царил идеальный порядок, как всегда. Но у магофона лежал смятый листок бумаги.

«Я увольняюсь».

Большелапофф почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Какого чёрта⁈

Оторвав взгляд от записки, оставленной секретарём, Онуфрий набрал номер, указанный в письме «Восточного пути», и нахмурился, услышав механический голос: «Номер, который вы набрали, не обслуживается».

Странно. Может, ошибся при наборе? Большелапофф внимательно перечитал контактные данные в письме и повторил попытку. Результат оказался тем же.

Неприятное предчувствие кольнуло под ложечкой. Он открыл на магофоне портал Торгового реестра и ввёл название компании. Система выдала: «По вашему запросу результатов не найдено».

— Не может быть, — пробормотал Онуфрий, чувствуя, как его бросает в холодный пот.

Дрожащими пальцами он набрал номер Сиверцева.

— Николай Степанович? Большелапофф беспокоит. Я по поводу твоего письма.

— О чём ты? Никакого я письма не посылал.

— В смысле⁈ Ты написал, что княжеская лаборатория обнаружила особые свойства Сумеречника! Что-то о стабилизации магических контуров!

Пауза на другом конце линии затянулась.

— Ты выпил что ли, Онуфрий? — наконец презрительно отозвался собеседник. — Никаких исследований Сумеречника не проводилось. Это обычный Реликт без каких-либо примечательных свойств. Кто тебе сказал такую чушь?

Не дослушав собеседника, Большелапофф медленно опустил трубку. Сердце билось где-то в горле. Он почувствовал, как пол уходит из-под ног, и тяжело опустился в кресло.

Письмо от Сиверцева… несуществующая компания… придуманные исследования… а на складе лежит товар на 600 рублей — все его средства и последняя кредитная линия.

— Кто-то очень сильно хотел, чтобы я вложил все деньги в бесполезный мусор, — произнёс он мёртвым голосом в пустоту кабинета.

И тут словно молния пронзила его сознание. Перед глазами всплыло уверенное лицо Прохора Платонова.

Дарья Самойлова оказалась оказалась вдумчивой женщиной лет тридцати пяти, высокой шатенкой в строгом костюме с магофоном и блокнотом в руках. Беседовать мы решили в моём кабинете на втором этаже.

— Благодарю за пунктуальность, — я поднялся, приветствуя её.

— Это часть профессии, — Дарья села напротив, раскладывая перед собой записи. — Не возражаете против записи нашего разговора?

Я кивнул, и она активировала функцию записи на магофоне.