Ком 6 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 7

В какой-то момент, когда я начал думать — а не поставить ли третий самовар? — Зверь сказал:

А вот и ещё люди.

И впрямь, орущих «горько!» голосов как будто прибавилось.

Я оглянулся — двое стоят, и даже в ладоши хлопают. Подошли к нам — само добродушие:

— Добрый день, господа! Ваше высокопреподобие, благословите… Очень, очень жаль вас прерывать, но некоторые лица нельзя заставлять ждать. Илья Алексеевич, государь приглашает вас нынче же, чайку попить. Частным порядком, вместе с вашими новыми подопечными. Прямо сейчас, да. Господа Швец, Пушкин и фон Ярроу могут направляться к месту вашего размещения и отдыхать. Илья Алексеевич вернётся своевременно.

Невеста жениху сразу в ухо залопотала, молодожёны наши подскочили. Сказано же: «с новыми подопечными». Орднунг унд дисциплинен, ядрёна колупайка!

Порталом мы вышли в небольшую, довольно строго обставленную гостиную. Стол был накрыт скорее даже для ужина, чем для чая. Что характерно, на двоих. К чему бы?

— Присаживайтесь, Илья Алексеевич! — первый сопровождающий живо указал мне место за столом.

— А вас, ваше высочество, вместе с вашей супругой приглашает отужинать с нею императрица, — любезно обратился к Фридриху второй и сам же сразу перевёл. — Надеемся, вы не будете против?

Попробуй тут будь. Фридрих ушёл, опасливо кося на меня глазом. А мне что осталось? Сел.

И тут вошёл государь. Обычно, дверью вошёл, а не порталом, как он любит.

Я вскочил:

— Ваше величество!

— Сиди-сиди, Коршун! — махнул рукой Андрей Фёдорович. — Я сегодня запросто, без чинов. Да глаза-то не таращь, будто кол проглотил! Расскажи лучше, что про принца вызнал и вообще, всю историю твоих последних похождений. От тебя послушать хочу, а не то, что мне в докладах переврали.

Пришлось рассказывать — почитайте, третий раз за день. Государь слушал хорошо, внимательно, вопросы задавал дельные.

— Так что, Илья, выходит, если б не конвенция международная о вассалитете — не случилось бы с тобой этакого конфуза?

— Истинно, Ваше величество! Предлагаю вовсе выйти из этой дурацкой договорённости! Чем нам обычное соглашение о пленных не подходит? Вы посмотрите, до чего меня эта конвенция довела! Куда ни плюнь — со всех сторон немцы вываливаются.

Тут государь с удовольствием посмеялся.

— Я подумаю над этим предложением. Теперь вот что. А чего это ты не ешь ничего? — вдруг спросил он. — Не дело! Ну-ка, налегай! Мы с тобой, братец, не далее как завтра на званый обед пойдём, так ты привыкай в высоком обществе держаться. Там мне надобно, чтоб ты как рыба в воде себя чувствовал, безо всяких конфузов. Вот как ты в столовой с племяшом моим запросто откушиваешь?

— Так там компания молодая…

— Вот меня уж и в старики записали!

— Простите, Ваше величество, я не в этом смысле!

— Ну-ну, давай без этих кренделей… Ешь да слушай. Коли тебе легче будет, считай, что это приказ. Так вот, Илья, полагаю, что папенька одного из твоих вассалов, получив некую весточку, обязательно пригласит меня на обед, от которого я отказаться могу, но не хочу. — Государь посмотрел на меня хитро. — Он-то надеется, что в качестве сопровождения я за собой Фридриха притащу. А я явлюсь с помощниками, среди которых будешь и ты. И в нужный момент ты, Коршун, выступишь. Главное, запомни, что делать и говорить надо, а чего ни в коем случае нельзя…

Понятное дело, что пришлось мне некоторым образом остаться в гостях у императора. Зато — офигеть какая у них тут ванная! Как бассейн! Отмяк и отмок я за всю неделю метаний по вражеским тылам. И форму мне на смену принесли, а ту всю в чистку сдал. Из развлечений — вид на сад да цельный шкаф с книгами, так я весь вечер и прочитал, а потом с чистой совестью продрых.

Утром позавтракал в гордом одиночестве. Потом явился цирюльник, бороду мне выбрил, усы в идеальное состояние привёл.

Снова читал да яблоки со скуки грыз, целую вазу мне приволокли. За обедом, думал, опять буду один сидеть — ан, нет, является торжественный слуга с моей парадной формой:

— Илья Алексеевич, к двум просят быть готовыми. Вы отправляетесь сопровождать его Величество.

— Понял, — говорю, — не дурак. Есть быть готовым.

А всё ж таки не по себе. Впрочем, не съедят же меня там?

Подавятся.

Очень надеюсь.

В САМЫХ ВЕРХНИХ КРУГАХ

Государя российского сопровождали несколько военных в разных чинах (не совсем понятного мне назначения). Я в этой небольшой толпе весьма надеялся затеряться. Держался позади, молчал, резких движений не делал.

Прошли мы порталом в гораздо более помпезную, нежели вчера, столовую. Стол на изрядное количество персон накрыт, золото, хрусталя́, цветочки в вазочках.

Смотрю — с другой стороны тоже открывается портал, и оттуда самолично кайзер со свитой валит. Вильгельм десятый, которому за латинскую Х добрый русский народ насочинял всяких прозвищ, на «х» начинающихся.

Это что же — мы не к нему прибыли? Поди, на нейтральную территорию, чтоб никому не зудело «царственного брата» за жабры прихватить. Мне, понятно, ничего не объясняют. Один из секретарей только, смотрю, поближе держится да в случае чего кивает мне иль глазами таращит, мол: туда ходи, сюда вставай. Вслух-то подсказывать не по этикету, так он старается изо всех сил. Аж жалко мне его стало, в этакой неудобной диспозиции.

Кайзер русское представительство глазом окинул, понял, что сыночка не привели — насупился. А наш Андрей Фёдорович словно и не замечает этой надутости. Первый за стол сел, да этак радушно всех приглашает, дескать: садитесь-садитесь, господа, потолкуем по-свойски. И тут, к моему вящему изумлению, оказалось, что не только Андрей Фёдорович по-немецки бодро шпрехает, но и Вильгельм Вильгельмович — по-русски весьма свободно, и даже почти без акцента!

— Угощайтесь, господа! — щедро повёл рукой русский император, и вся наша половина принялась угощаться. А как не есть-то, когда приказ?

Немцы-то нас самих сожрать готовы.

Ну ещё бы! О таких делах речь вести собираются!

— Спасибо, мой царственный брат, мы сыты, — благовоспитанно выдавил кайзер.

— Да перестань, Вилли! — Андрей Фёдорович был само радушие. — Ну какие разговоры на голодные зубы! Ты посмотри, какая славная икорка? Говорят, ты предпочитаешь чёрную? А я, брат, более — красную. И именно чтоб дальневосточную. Очень, очень хороша!

Он его нарочно дразнит?

Надо думать, да.

В таком духе разговор продолжался, пока русский император не изволил отведать не менее пяти блюд. Ну и мы налегали — со вкусом, но без жадности. Приличия, всё ж таки!

Кайзер ждал, изо всех сил не раздувая ноздри. Свита его на протяжении всего обеда сидела, не шевелясь. Разве что кое-кто крепче прижимал к себе папочки (в которых, полагать надо, лежали очень важные бумаги) и плотнее поджимал губы.

Наконец понесли кофе и десерты. К этому моменту кайзер дважды почти взял себя в руки и дважды вновь озверел, будучи подкушен тонкими русскими поддёвочками. Снаружи это проявлялось разве что сильнее сжавшимися челюстями да покрасневшими глазами, но Зверя не обманешь!

— Полагаю, сейчас мы можем перейти к делу? — спросил Вильгельм, резко отодвинув в сторону нетронутую кружечку кофе. Напиток плеснулся на блюдце.

— Очень, очень вкусный кофе, — с удовольствием сказал Андрей Фёдорович. — Могут же, шельмы, когда захотят. Что ж, давай и о делах.

Кайзер сцепил перед собой руки:

— Насколько мне известно, мой царственный брат, Великая Германская империя не объявляла и не вела военных действий в отношении Российской империи.

Андрей Фёдорович выжидательно и как бы слегка удивлённо приподнял брови.

— В свете этого я хотел бы знать, — в голосе Вильгельма Вильгельмовича заскрежетал металл, — на каком основании русская армия захватила демонстрационный германский шагоход, направленный на территорию наших союзников с единственной целью: явить дружественным войскам образец технической мощи Германской империи⁈