Первый среди равных. Книга X (СИ) - Бор Жорж - Страница 41

Только один человек сохранял полное самообладание. Более того — он был готов действовать. Стоявший чуть в стороне маг, одарённый аспекта Жизни, что-то достал из кармана одежды и швырнул в замершего молодого человека.

На пути странного снаряда возник огненный заслон Антипа, но сжечь красноватую жидкость не получилось. Она продолжала бурлить и пытаться добраться до своей цели сквозь полыхающее магическое пламя. Поняв, что его атака провалилась, маг развернулся на месте и рванул прочь.

— Гриша, не отпускай контроль! — рыкнул Антип и сиганул следом за Аршавиным в окно.

Аларак среагировал первым. На убегающего целителя обрушился спрессованный молот серого праха. В заклинание было вложено столько сил, что оно могло уничтожить хорошо защищённый отряд. Однако, в момент столкновения с целью заклинание просто рассыпалось в алой вспышке чужой магии.

Противник продолжил убегать, но походка его изменилась — стала менее твёрдой, его слегка вело из стороны в сторону. Правда, скорость он держал такую, что вряд ли его мог догнать даже тот гоночный автомобиль, на котором приехал предводитель гостей. Но оказалось, что древний слуга моего рода бегал значительно быстрее любой машины.

Пока Бетюжин удерживал в ловушке ментальной энергии молодого хозяина делегации, а Кот устанавливал второй щит вокруг места скротечного боя, Антип нагнал убегающего мага Жизни и на полном ходу врезался плечом в спину беглеца.

Почему оборотень не использовал свою магию, я понял в это же мгновение: вокруг целителя полыхнул алый щит крови. Именно он уничтожил заклинание Кота. Пока эта конструкция держалась, нанести урон её хозяину магией было попросту невозможно.

Почти абсолютная защита. На такое были способны только архимаги аспекта Жизни, идущие путём крови. Вот только этот человек вряд ли к ним относился. Он терял огромное количество энергии, поддерживая даже базовое заклинание этой школы. Да и перед обычной физической атакой оказался беззащитен.

Удар Антипа швырнул беглеца в сторону. Из-за скорости сила столкновения оказалась не хуже, чем при аварии двух машин на гоночной трассе. Целителя, с сочным чавкающим звуком, впечатало в стену, и он без сил сполз на землю.

Антип был уже рядом, но даже феноменальной скорости оборотня не хватило. Едва тело мага Жизни коснулось асфальта, оно начало растекаться в зловонную лужу. От момента вмешательства Бетюжина до смерти целителя прошло всего десять секунд и вся делегация гостей только начинала приходить в себя. Я покинул кабинет, но, в отличие от подчинённых, спустился по лестнице.

— Добрый день, господа! — выйдя на улицу, поздоровался я. Ни маги, ни охранники пленного аристократа даже не пытались пошевелиться. Тотальное преимущество было на моей стороне, и я этого не скрывал. — Меня зовут Ярослав Разумовский. Кто глава охраны этого молодого человека?

— Я, ваша светлость, — неохотно шагнул вперёд седоватый мужчина с армейской выправкой. — Меня зовут Владимир Игоревич Петрушенко. Я возглавляю охрану виконта Дорохова. Сын графа Дорохова прибыл сюда для продолжения переговоров с уважаемым Артёмом Олеговичем о возможном сотрудничестве…

— А почему сбежал тот человек? — бесцеремонно перебил начальника охраны я, кивнув в сторону пузырящейся зловонной лужи. Возле останков мага всё ещё крутился Антип и я ощущал вспышки его силы.

— Не могу знать, Ярослав Константинович, — едва ли не вытянулся передо мной мужчина. — Это личный лекарь Николая Дмитриевича. Он до этого не выглядел особо странным… Целитель и целитель.

Было видно, что глава охраны сам не понимает, что произошло. Но при этом Владимир Игоревич был полон решимости разобраться и защитить своего господина. Поэтому, поняв, что я не планирую продолжать агрессивные действия, Петрушенко даже решился прямо обратиться ко мне:

— Скажите, ваша светлость, в чём причина задержания Николая Дмитриевича? Что мне передать его отцу? Ведь он занимает высокий пост в канцелярии его императорского величества и очень дорожит своим сыном.

— Это замечательная новость, — широко улыбнулся я. Попытка надавить на меня авторитетом графа позабавила. — Тогда его сиятельство будет очень рад узнать, что его сын стал предателем короны. Думаю, мне лучше сообщить об этом напрямую Императору.

— Что⁈ — мужчина мгновенно побледнел, а охранники виконта начали испуганно переглядываться между собой. Ребята не первый год служили аристократическому роду и прекрасно понимали, чем может обернуться подобное обвинение. — Этого не может быть! Николай Дмитриевич только месяц назад вернулся с учёбы из Европы. Он просто не мог навредить Империи! Всё это время я находился рядом и могу поклясться…

— Вы можете клясться чем угодно, — невозмутимо ответил я. — Прямо сейчас Николай Дмитриевич останется здесь, пока мы не выясним, в чём дело. А вы можете подождать в машинах. Не думаю, что это займёт много времени.

— Похоже, праздник откладывается, — вздохнув, посмотрел на меня Аршавин.

— Думаю, мы успеем, — не согласился я.

Тут же, чтобы не терять времени, достал телефон и вышел в сеть. Иногда нужно думать заранее о важных вещах. Во время разговора со светлейшим князем Муравьёвым мне стоило взять номер Павла Александровича. Вместо этого я кое-как нашёл сайт представительства холдинга Муравьёвых и дозвонился до помощника секретаря. На всё потребовалось десять минут и наконец в трубке раздался голос Павла Александровича.

— Здравствуйте, Ярослав Константинович, — нейтрально, будто и не было нашего недавнего разговора, задал вопрос Павел Александрович. — Что-то случилось?

— Вы ещё в городе, ваша светлость? — вместо ответа спросил я.

— У себя в резиденции, — спокойно ответил князь.

— Если не сильно заняты, я бы очень хотел вас пригласить на свою складскую площадку, Павел Александрович, — произнёс я. — Ту, что ранее принадлежала роду Пожарских.

— Прямо сейчас? — озадаченно спросил князь.

— Прямо сейчас, — подтвердил я.

— Для этого у вас должна быть очень веская причина, Ярослав Константинович, — задумчиво ответил светлейший князь и я мог поклясться, что в его голосе появился интерес.

— Вы помните о специализации моего секретаря, ваша светлость? — спросил я.

Сомнения Муравьёва были понятны. Всего несколько часов назад он заявил, что подозревает меня в организации грядущего конца света, и будет следить за моими действиями. По логике, я должен был держаться от него подальше. Но в этой ситуации я решил действовать от обратного.

Переубедить Павла Александровича словами было невозможно. А вот если вручить ему связанного виконта — возможно, мнение его светлости изменится. Да и я, скорее всего, узнаю много нового.

— Разумеется, помню, — ответил Муравьв. — Степан был очень впечатлён.

— Так вот он обнаружил одну интересную особенность внутри одного молодого дворянина. Кстати, если ваш личный слуга не покинул вас по каким-то делам, захватите его с собой, — посоветовал я. — Думаю, его тоже заинтересует наша находка.

— Обязательно, — задумчиво ответил князь. — Будем у вас через час.

Этот час мы потратили на допрос охранников. Оказалось, Николай Дмитриевич вёл активную социальную жизнь: бесконечные приёмы, встречи, мероприятия. Практически везде с ним был личный целитель. Тот приехал с виконтом из Европы и почти не говорил по-русски.

Об этом, едва осознав всю серьёзность ситуации, подробно рассказал Петрушенко. В принципе, мы могли узнать обо всех передвижениях виконта за последний месяц. Память у Владимира Игоревича оказалась просто отличная. Но я в этом особого смысла не видел. Зато заметил другую особенность.

Глава охраны не переставал удивляться, почему Николай Дмитриевич так привязался к этому австрийцу, ведь тот был абсолютно заурядным лекарем и ни в чём не проявлял особых талантов. Картина вырисовывалась та же, что и с княжичем Муравьёвым.

Правда, Дмитрий Павлович всегда был дебоширом, а виконт, по словам охраны, после возвращения стал лишь немного более резким и агрессивным. При этом сын графа Дорохова всегда соблюдал этикет и не нарывался на неприятности.