Спасите меня, Кацураги-сан! Том 14 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 13

Статья её не обманула. Такое правда бывает частенько. Особенно, если развивается внутренний геморрой. В таком случае вместе с калом выделяется много крови, а самих узлов пациент не чувствует, поскольку они, как правило, не болят.

Вот только в данном случае ситуация совсем другая. Опухоль уже проросла из влагалища в прямую кишку. И кровотечение возникло именно по этой причине. Остальные симптомы тоже из той же области. Новообразование проникло в тазовую жировую клетчатку, начало воздействовать на нервы в её области, а после этого возник классический эффект иррадиации.

Если что-то раздражает нерв в одном месте, то боль может перемещаться через другие нервы в другие области организма.

Самым распространённым примером этого симптома является иррадиация болей при инфаркте или обычной стенокардии. Очаг повреждения находится в сердце, а болит всё — от лица до живота. Чаще всего левая лопатка и рука с той же стороны.

Именно из-за иррадиации всегда очень трудно определить, где находится сам источник боли. К примеру, если человек не имеет медицинского образования, разве он догадается, что боль в левой руке появилась там из-за повреждения сердечной мышцы?

Вот и здесь то же самое.

— Мацудара-сан, я бы порекомендовал вам лечь в наше терапевтическое отделение, — сказал я.

— В терапевтическое? — удивилась она. — А почему именно туда? Я была уверена, что меня госпитализируют в колопроктологию, гинекологию или…

— Я хочу, чтобы вы побыли там несколько дней, чтобы мы могли полностью обследовать ваш организм. Пока что вам переживать не о чем, — уверил её я. — Но раз уж волею судьбы вы попали на приём к заведующему, лучше воспользоваться такой возможностью. Давайте всё-таки перестрахуемся, хорошо?

— Ладно, конечно, — кивнула она. — А на какую дату будет назначена госпитализация?

— На «сейчас», — ответил я.

— Ой… — напряглась Мацудара Кацури. — Ладно, тогда я позвоню мужу и попрошу, чтобы он привёз сюда мои личные вещи.

— Хорошо, — заключил я. — Можете выйти в коридор, там есть удобный диван. Присядьте, позвоните, а я пока подготовлю направление и договорюсь с отделением.

— Спасибо вам, Кацураги-сан, — поклонилась она и вышла за дверь.

Я выиграл немного времени. Излечивать её прямо в своём кабинете — не вариант. Мой излюбленный приём с усыплением пациента и его дальнейшим лечением тут не пройдёт. Даже малейшая гипоксия может навредить и ей, и ребёнку. А дать «волшебную таблетку» и сказать, что она поможет от любых проблем — попросту глупо. Она мне не поверит.

Хотя раньше я и такое умудрялся проворачивать с другими пациентами. Назначал лечение, а сам в это время лечил организм больного.

Вот только в данной ситуации есть несколько весомых нюансов.

Первый — у неё онкология. Так просто за пару минут я её не излечу.

Второй — она не станет принимать первую попавшуюся таблетку, поскольку беременным в принципе запрещено употреблять большую часть лекарственных препаратов.

Я подготовил направление, а затем набрал номер Куреная Цукасы. До сих пор чувствую печальный осадок, когда осознаю, что терапевтическим отделением теперь заправляет он, а не Накадзима Хидеки. Ворчливый старик был настоящим асом!

— Куренай-сан, добрый день, — сказал я. — Мне к вам нужно положить одну женщину. Под моё наблюдение. Вам практически не придётся тратить на неё своё время. Я сам её осмотрю, сам назначу обследования. Вам только нужно будет поинтересоваться утром, как она себя чувствует.

— Кацураги-сан, уж вы-то могли бы меня не спрашивать, — сказал он. — Я вас знаю, вы меня никогда не подводите. Тем более, вы заведующий терапевтами в поликлинике.

— Это не имеет значения. Того требует внутрибольничный этикет, — сказал я.

Причём я ему не лгал. Это — чистая правда. Ведь в данной ситуации пациентка вовсе не должна ложиться в терапию. Это просто мой «каприз», поскольку я хочу излечить её, не допуская к онкологам.

— Хорошо, Кацураги-сан, направляйте, я ею займусь, — сказал Куренай Цукаса.

— О, кстати, Куренай-сан, есть одна просьба. На неё вы точно согласитесь, потому что этим я вам облегчу задачу, — добавил я. — Сегодня я пациентку осмотрю сам, можете не обращать на неё внимания. И, насколько я помню, время проведения УЗИ вы определяете сами, верно?

— Да, конечно, — ответил он. — Вы хотите сделать ей УЗИ побыстрее?

— Наоборот, — сказал я. — Пусть УЗИ ей проведут завтра утром. Сегодня не станем беспокоить диагностическое отделение.

Я сообщил Куренаю ещё несколько деталей касаемо дальнейших обследований, после чего мы завершили наш созвон.

И то, о чём я с ним только что говорил — это не какая-то мелочь. Если ей проведут ультразвуковое исследование малого таза, опухоль подтвердится ещё раз.

А мне нужно успеть убрать онкологию до того, как УЗИ-диагносты доберутся до Мацудары, чтобы сделать контрольное обследование.

Я направил пациентку в терапевтическое отделение, а сам принялся разгребать остатки скопившихся дел. Однако под самый конец рабочего дня, когда я уже закончил со всеми своими обязанностями, в мой кабинет вошёл Ватанабэ Кайто.

— Вот уж кого не ожидал сегодня увидеть! — воскликнул я. — Ватанабэ-сан, а я уж подумал, что вы отдали мне свою должность и сбежали из страны!

— Смейтесь, сколько влезет, Кацураги-сан, — отмахнулся он. — Но раз вам смешно, значит, пробная неделя прошла без проблем.

— Вы сами-то верите в то, что говорите? Работа на этой должности и без проблем? Нет. Их было как никогда много, — ответил я.

— Однако же вы с ними разобрались? — приподнял одну бровь Ватанабэ. — Не думайте, что я такой бессердечный, Кацураги-сан. Я ведь наблюдал за вами. Взял отпуск за свой счёт, но при этом связывался с Эитиро-саном почти каждый день, чтобы узнать, как вы справляетесь. И как выяснилось, справились вы куда лучше меня. Так что скажете теперь? Готовы остаться на моей должности или вынудите старика вернуться на своё рабочее место?

Думаю, ещё в начале этого дня я бы дал стопроцентный отказ. Но последние события изменили моё мышление. Заведующему приходится сталкиваться не только с руководством, но и с жалобами пациентов. А те делятся на два типа. В одном случае нужно защитить больного и обучить врача, а во втором — защитить врача и поставить на место неадекватного жалобщика.

И в двух случаях я могу воспользоваться лекарской магией, чтобы упростить себе задачу.

Но куда большее влияние на меня оказала сегодняшняя пациентка. Мацудара Кацури. Проблема пока что ещё не решена. Мне ещё предстоит разбираться с её случаем. Но если бы на моём месте оказался кто-то другой, её бы уже готовили к операции.

И, как я уже сказал ранее, исход один. Смерть плода и бесплодие женщины. Причём бесплодие абсолютное. У него ведь тоже бывают разновидности. Одно дело, когда женщина страдает от гормонального бесплодия, которое можно исправить лекарственными средствами или ЭКО. И совершенно другое дело, когда у пациентки полностью удалены все репродуктивные органы.

В таком случае шансов нет. Даже суррогатную мать для продолжения рода использовать невозможно, поскольку вместе с маткой будут удалены яичники. Нет яичников — нет яйцеклеток. Нет яйцеклеток — нет новой жизни.

Исходя из всех этих выводов, своё решение я уже принял.

— Договорились, Ватанабэ-сан, — сказал я. — Не стану скрывать, до сегодняшнего дня я собирался отказаться от вашего предложения.

— Вот как? — ухмыльнулся он. — И что же изменило ваше решение?

— Я понял, что могу повлиять на большее количество жизней, если буду занимать эту должность, — ответил я.

— Я не сомневался, что вы это поймёте, — улыбнулся Ватанабэ Кайто. — Мог сказать вам это ранее, но мне очень уж хотелось, чтобы вы пришли к этому выводу самостоятельно. Так он более ценен. Это мой последний урок, Кацураги-сан. Студент-двоечник, у которого я когда-то принимал экзамен, успел нагнать меня. И даже смог перерасти своего учителя. Мне больше нечему вас учить.