"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 42

– Враки! – я незаметно показал Юрцу кулак. – Всего-навсего вывих, да и то тут же вправили.

– Ну-ну… Ладно уж, так и быть, сделаю вид, что поверила, – улыбнулась она.

А если бы я ещё и про сегодняшнюю драку рассказал… Нет уж, скромность украшает человека.

На ней сегодня был явно импортный джинсовый костюмчик, а на ногах – чехословацкие кроссовки «Botas». Из рассказа Вали и Юры я знал, что мама нашей клавишницы работала замдиректора в ЦУМе – главном магазине города возле Центрального рынка. Невольно вспомнилась песенка Сан Саныча в исполнении Пуговкина из фильма «Спортлото-82»:

Всё верно, такие, как Сан Саныч, сегодня в цене. Кстати, фильм так себе, если не сказать больше. После 75 года и картины «Не может быть» Гайдай начал снимать какую-то ерунду. То же самое «Спортлото-82», «Опасно для жизни», а уж «На Дерибасовской…» с Харатьяном такой шлак, что и вспоминать эту поделку не хочется.

По сравнению с Леной пришедшая почти сразу после неё Лада выглядела настоящей скромницей. Я не мог не заметить взгляды, которые моя бывшая одноклассница украдкой бросает на стоявшую за клавишными студентку культпросветучилища. Мне показалось, что, когда я отпустил Ладу домой, заявив, что сегодня мы неплохо порепетировали и «Проводницу», и «Электричку», она восприняла это с облегчением. Представляю, как ей неудобно было выглядеть серой мышкой на фоне фигуристой, да ещё и упакованной в джинсу Лены.

После этого я предложил порепетировать новую песню. Ну как новую… Это для них она новая, а для меня, сочинившего её в середине нулевых, она уже вполне въевшаяся в память. Песня называлась «Никогда он уже не вернётся из боя»[22], и изначально посвящалась российским бойцам, сложившим свои головы на территории Чечни. А вот оказавшись в этом времени, и как следует поразмыслив, я понял, что она вполне подходит и к Афганскому конфликту, и даже к Великой Отечественной. В ней не было упоминания о месте и времени, разве что в одной строчке: «На враждебной территории жизнь оборвалась». Те же ветераны могут подумать, что здесь поётся о тех, кто погиб, освобождая какую-нибудь Польшу или Чехословакию, а то и вообще под Берлином. Опять же, песня может стать пророческой, если в Афгане всё-таки разразится гражданская война, и наше руководство задумает отправить туда советские войска.

– Валентин, исполнять должен кто-то, обладающий более брутальным голосом, чем я, так что вся надежда на тебя, – сказал я басисту, подсовывая ему листочек с текстом и аккордами.

Парням и Лене песня понравилась, у нашей клавишницы даже слёзы встали в глазах, пока аккомпанировала.

– Ты правда это сам сочинил? – спросила она дрожащим голосом, когда около семи вечера я остановил репетицию, заявив, что получается неплохо и до среды можно расходиться по домам.

Похоже, этот вопрос будет меня преследовать ещё долго, по меньшей мере, пока я не стану выглядеть в глазах окружающих достаточно взрослым для того, чтобы моё литературное и музыкальное творчество перестало вызывать удивление.

– Да вот, как-то сочинилось в ходе рождения книги о войне, – кивнул я со вздохом.

– Какой же ты талантливый и разносторонний! И книги пишешь, и музыку сочиняешь, и боксом занимаешься… Вот повезёт какой-нибудь, если она тебя отхватит.

– Уже в завидные женихи меня записала? – хмыкнул я, невольно задержав взгляд на вырезе её блузки, в котором виднелась верхняя часть спелых грудей.

– А почему нет? Года через три, глядишь, прославишься, а там уже и жениться можно, – тоже улыбнутся она.

– У вас там чего, любовь-морковь намечается? – услышал я довольный голос Юрки, оторвавшегося от разговора с Валькой.

– Дурак ты, – парировала Лена и снова повернулась ко мне. – Макс, а тебе в какую сторону?

– Недалеко от «Родины» живу. На Карла Маркса.

– А мне на Урицкого, рядом с набережной, знаешь дом, там ещё на первом этаже магазин «Рассвет»? Вот там я и живу. Может, сделаешь небольшой крюк, проводишь меня?

– Хм, а очень надо?

– Я бы в жизнь не попросила, но меня там чуть ли не каждый день местная шпана поджидает. Есть там такой Славик Трегубов по кличке Сява, балбес балбесом, а вокруг него постоянно дружки крутятся. Вот он и не даёт мне прохода.

– Наверное, влюбился, – вздохнул я, надеясь, что мне сегодня не придётся ещё кого-то бить.

– Ага, влюбился… Да я в жизни с ним не буду дружить, зачем мне этот умственно отсталый? Знаешь, как он меня обзывает? Лена-полено! И ещё…, – она понизила голос. – Лена – титьки до колена. Думаешь, не обидно такое слышать? Вот если бы ты разочек врезал ему как следует, в другой раз он бы подумал, как ко мне приставать.

– А что же твой жених с третьего курса?

– Кто это тебе про него рассказала? – прищурилась Лена. – Ну понятно, Валька или Юрка. Так вот, я с ним уже рассталась.

Ох, не доведут эти бабы до добра, как говорил прапорщик Стонкус, возвращаясь утром от любовницы в армейскую столовую. Но и отказать как-то не того, не по-джентельменски. Ладно, придётся провожать. Тем более что и впрямь почти по пути.

Никакого Сявы на подходе к дому нам не встретилось. Ну и хорошо, хватит на сегодня драк. Сам же дом-сталинка внушал уважение своим крепким видом, он и полвека спустя будет выглядеть как новый. Такие дома строили на века, не то что хрущёвки или панельные убожества.

У подъезда я уже собирался проститься с Леной, но она ухватила меня за руку:

– Подожди, не уходи! А вдруг он меня в подъезде поджидает, на лестничной клетке? Пожалуйста, проводи до квартиры!

И сделал такие умоляющие глаза, что я, скрепя сердце, вынужден был согласиться. Мы вошли в достаточно чистый подъезд, видно, что полы здесь регулярно моют, а стены недавно красили, а на подоконнике второго этажа даже стоял цветок в горшке.

– Следующий этаж мой, – останавливаясь, негромко сказала Лена. – Похоже, сегодня обошлось, но всё равна спасибо, что проводил.

– Не за что, обращайся, если что, – криво улыбнулся я.

А сам не мог отвести взгляда от выреза блузки, из которого так аппетитно выпирали грудки как минимум второго размера. Видно, заметив мой взгляд, Лена игриво улыбнулась и приблизилась ко мне вплотную, и вот тут уже я своим телом ощутил упругость её груди, которая упёрлась в меня чуть повыше живота. Кровь прихлынула к моей голове, и лишь огромным усилием воли я сдержался от того, чтобы не облапать эти идеальнее перси.

– Нравится моя грудь? – шёпотом спросила искусительница.

– Хорошая, – хрипло отозвался я, чувствуя в висках удары отбойного молотка.

– Потрогай, я разрешаю.

Ах ты ж… Я чуть ли не крови закусил губу, сдерживая в себе желание животной плоти.

– Ну давай же!

Она взяла мои руки и приложила их к своим выпуклостям. Груди словно намагниченные легли в ладони, и я непроизвольно чуток сжал пальцы. Мать твою, я почувствовал, как непроизвольно возбуждаюсь, а в следующее мгновение её губы прильнули к моим…

Не знаю, где и когда она успела научиться этому, но целовалась она со знанием дела. И когда её язык стал играть с моим, я только огромным усилием воли сумел оторвать её от себя. Мы оба тяжело дышали, словно только что пробежали как минимум круг по стадиону. Её щёки покрывал пунцовый румянец, да и я, пожалуй, выглядел не лучше.

– Лена, извини, но… У меня есть девушка. Я не могу ей изменить, это против моих принципов. Извини.

– Вот оно что, – с лёгкой грустью в глазах сказала она. – А я что, хуже неё?

– Нет, что ты, тыпрекрасна, но… Ты другая. Прости, но мы не сможем быть вместе. И я, пожалуй, пойду.

Повернувшись, я быстро сбежал по ступенькам лестницы, услышав вслед с оттенком презрения и обиды:

– Ну и иди… дурачок.

Выходя во двор, я был уверен, что историю про какого-то Сяву она придумала специально, чтобы заманить меня в свой подъезд. Неужто так на меня запала, что готова была отдаться чуть ли не в этом самом подъезде? Конечно, девка симпатичная, всё при ней, но… Но перед глазами всё равно стояла Верочка, та, которую я любил безответно, потому что между 24-летней молодой женщиной и 15-летним подростком не может быть ничего, кроме дружбы. И этот факт меня угнетал и выводил из себя.