"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 41

Однако, благодаря альтруизму Саши Ерасова я сэкономил… Ну не знаю, сколько, но явно не меньше двадцатки. Когда-нибудь всё равно верну Александру деньги, хорошие дела я старался никогда не забывать.

В понедельник я первым делом заскочил к Бузову и без лишней помпы вручил ему деньги. Тот ловким движением спрятал их в карман, пожал мне руку и поинтересовался, как всё прошло. На что я ответил, мол, всё прошло замечательно, естественно, не собираясь рассказывать о скандале и сломанной руке аборигена.

– Ну и хорошо, если вдруг снова на свадьбу пригласят – подходи, не стесняйся.

А перед уроком литературы наконец-то продемонстрировал свою поганую сущность Щебень. Этот ублюдок не придумал ничего лучше, как нарисовать на доске меня любимого (ну а кто еще мог быть изображён в майке, трусах и боксёрских перчатках), целующимся с девушкой, в которой можно было угадать нашу Верочку. Конечно, не Саврасов или даже Шилов, но всё равно сомнений в том, кто был изображён на доске, ни у кого не оставалось.

Когда я вошёл в класс, он как раз отряхивал руки от мела, направляясь к своему месту на «Камчатке». Глянув на меня, под смешки своей кодлы мерзко ощерился. В первое мгновение мне хотелось разбить ему морду тут же, но я сумел себя сдержать.

– Щебень, после уроков во дворе, – сказал я как можно более выдержанно, взял тряпку и принялся стирать его художества.

– Ладно, – протянул тот, – забились.

Оставшиеся три урока меня колотило от ненависти, я не мог спокойно смотреть в сторону Щебня, так и рвало меня на части желание подойти и зарядить ему в челюсть. Сам не знаю, с чего это я так завёлся. Ведь подобного рода шуточки в подростковой среде – вещь вполне рядовая. Вот только для меня учительница русского и литературы виделась чем-то настолько чистым, незапятнанным, что даже намёк на оскорбление в её сторону вызывал во мне целую бурю эмоций. И пусть он там о чём-то шепчется на перемене со своими подельниками, это ему вряд ли поможет.

Насколько я помнил, все разборки у нас за редким исключением – а разборки, особенно в первый год обучения, случались не раз – проходили во дворе за зданием котельной. Тут как раз имелся утоптанный пятачок, способный вместить двух бойцов и человек двадцать зрителей. Как случилось и в этот раз.

Особого волнения по поводу исхода поединка я не испытывал: Щебень был мне явно не соперник, я собирался ограничиться парой оплеух. Сняв пиджак, отдал его Стрючкову, решил обойтись без разогрева. Всё-таки предстоял далеко не полноценный бой, а так, лёгкое махалово.

Как же я ошибался… Недаром Щебень о чём-то сговаривался с дружками. Когда он тоже снял пиджак, это словно бы стало командой «фас» для его кодлы. Человек семь кинулись на меня одновременно, и я только и успел, что прижаться спиной к холодным, выщербленным кирпичам котельной.

– Эй, так нечестно! – донёсся до моих ушей крик Стрючкова.

Самого шустрого – это был Чарыков – я встретил ударом ноги в живот. Тот согнулся пополам, одновременно помешав кому-то из нападавшим добраться до меня. Но остальные не теряли времени даром. Ещё одному я успел заехать прямым правой в нос, прежде чем на меня навалилась эта небольшая, яростно сопящая толпа. Криков почти не было, все понимали, что ни к чему привлекать внимание людей, которые могли проходить за каменным забором. В нём на всём его протяжении не хватало нескольких кирпичей, а значит, любопытные могли подглядеть, что происходит внутри периметра.

Я съёжился в стандартной защитной стойке, прикрывая голову руками. Сквозь небольшую щель между ними мог частично видеть лица нападавших и их действия. Кто-то пытался пнуть меня ногой, кто-то достать кулаком, но, как обычно бывает в такой сумбурной драке, когда все только мешают друг другу, акцентированных ударов практически не было. Щебень же прыгал чуть позади своей камарильи.

– Вы чё творите, пацаны?! Куда все на одного?

Это всё Серёга Стрючков пытался докричаться до совести недругов, впрочем, не решаясь помочь мне дело. Ещё несколько парней из нашей группы тоже стояли в сторонке, не решаясь как-то помешать творящемуся беспределу.

А между тем мне это начинало надоедать. На ногах я стою уверенно, ударов в голову практически не пропускаю, пах так же прикрыт чуть согнутой в колене левой ногой, так почему бы не провести контратаку? Уловив момент, я нагло шагнул вперёд и провёл двойку в голову опешившего от неожиданности Федота (Валерки Федотова) – пухлого и неуклюжего здоровяка, с первых же дней учёбы поддавшегося влиянию Щебня.

– Он мне нос разбил, – слышу плачущий голос Федотова, а сам уже, не обращая внимания на пропущенный в ухо от кого-то удар, луплю следующего.

Стараюсь бить наверняка, сейчас не до сантиментов, когда ты один против целой толпы. Хотя, наверное, толпа – слишком громко сказано, так, группа людей, беспрекословно подчиняющихся своего лидеру. Правда, когда я отправил отдыхать третьего, энтузиазм оставшихся начал угасать. И вот уже настал момент, когда они отошли на дистанцию в пару метров, и встали напротив меня, тяжело дыша.

– Вы чё, бля?! – пытался подбодрить их скачущий козликом Щебень. – Пацаны, нас же больше!

– Ага, а чего сам сзади прячешься? – вытирая кровавую юшку, прогудел Федот. – Иди, попробуй наваляй ему, он вон как дерётся.

Я смотрел на это жалкое воинство, и мне почему-то стало смешно. Так смешно, что я не выдержал, и на моей совершенно чистой от синяков физиономии расплылась улыбка. Похоже, этот момент больше всего вывел из равновесия моих оппонентов. В их глазах заплескалось что-то вроде ужаса. Нечто подобное, видимо, испытывали враги викингов, даже, скорее, берсерков, которые, размахивая секирой и пуская слюни безумия, в одиночку могли разогнать толпу врагов.

– Теперь-то вы поняли, что из себя представляет ваш Щебень? – сказал я, кивая в сторону кусавшего губы в бессильной злобе гопника. – Не западло после этого под ним ходить?

Я сделал шаг в его направлении, Щебень попятился, попятился, а потом развернулся и рванул прочь.

– Да-а, конкретное ссыкло, – прокомментировал я под смешки некоторых одногруппников.

Любопытно, что парочка – надеюсь, уже бывших – дружков Щебня, принимавших участие в недавней драке, тоже не удержалась от ухмылок. Я взял у Серёги свой пиджак, с сожалением отметив, что подмышкой рубаха разошлась по шву. Теперь у мамы появятся ко мне вопросы. Ничего, скажу, что таскали мебель, вот и не выдержала тонкая ткань. Правда, пара костяшек оказались сбиты, но, дай бог, мама этого не заметит. Не то что у Федота, чья рубашка оказалась запятнана кровью. Впрочем, кровотечение уже остановилось, и Валерка осторожно трогал распухший нос, проверяя его, наверное, на предмет перелома.

– Всё у тебя там нормально, – сказал я, осматривая пострадавший орган. – Завтра, правда, синяки под глазами появятся, но тут уже выдумывай сам что хочешь. Например, подрался на улице с хулиганами, парни незнакомые, примет не запомнил. Всё понял?

– Угу, – кивнул он, продолжая ощупывать многострадальный нос.

Народ медленно расходился. Зрители живо обсуждали перипетии битвы, проигравшие брели, понуро опустив головы. Кто-то одобрительно хлопнул меня по спине. Оказалось, Стрючков:

– Я думал, тебя сейчас в фарш превратят, а ты вон как им дал! Теперь будут знать, как толпой на одного кидаться.

Под вечер, когда Петренко по моей просьбы открыл актовый зал немного пораньше, я наконец-то поиграл вволю с подключённой педалью. Да-а, с такой примочкой не стыдно было и классику хард-рока замутить, может, и не один в один Риччи Блэкмор или Джимми Пейдж, но местами получалось весьма похоже. Как раз в тот момент, когда я играл тему из «Immigrant Song», заявились Валентин и Юрка.

– Ого, крутяк! – воскликнули оба одновременно. – Ты что, примочку всё же надыбал?

– А то, – расплылся я в довольной улыбке.

Пока парни рассматривали педаль (дай попробую поиграть) заявилась Лена.

– Привет! Слышала о вашем приключении на свадьбе, – она выразительно посмотрела на ухмыльнувшегося Юрку. – Говорят, ты там даже руку кому-то сломал?