"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 335

– Спасибо, Витя, буду ждать тогда тебя в репетиционной.

Саша Литвиненко оказался клавишником коллектива и обладателем синтезатора «Roland Jupiter-4».

– Ого, – восхитился я, – судя по виду, приличная вещь.

Клавишник криво ухмыльнулся:

– Ещё бы, у нас вся аппаратура импортная, не хуже, чем у Кобзона.

– А у нас «Юность-73».

– Ты серьёзно?! В группе Максима Варченко играют на «Юности»?

– Вот я и думаю, пора бы уже обновить технику. Если что, сможете помочь подобрать приличную вещь?

– Легко! Есть ручка и бумага? Запиши мой московский телефон…

После чего я попросил включить встроенную драм-машину, подобрал нужный темп, и под него, наигрывая только правой рукой основную мелодию, негромко принялся петь.

– А неплохо, очень даже неплохо. – покачала головой Алла, когда я закончил. – И мотивчик действительно запоминающийся.

– Максим, можешь ещё раз сыграть, можно без вокала, но в чуть более медленном темпе? – попросил клавишник.

Пока я играл, он записывал ноты. Затем Александр встал к синтезатору и сам сыграл, со второго раза уже с небольшой аранжировкой.

– Не помешаем? – поинтересовался показавшийся в дверях руководитель ВИА Александр Авилов, позади которого маячили остальные музыканты.

– Да чего уж, – махнула Алла рукой и тут же снова обернулась к клавишнику. – Максим, духовая секция нужна?

– Совсем ни к чему, это электронная музыка, по идее с таким синтезатором вообще можно обойтись без других инструментов. Разве что для антуража поставить в глубину сцены гитариста и басиста, пусть приплясывают на месте.

Дальше, конфисковав у меня текст, она пробовал спеть сама. И правда, знаменитый французский пронос и картавость у неё выходили неплохо. В итоге минут через сорок получалось даже лучше, чем я рассчитывал. Голоса у Алки и француженки, понятно, не слишком похожи, но теперь все запомнят эту песню именно в таком исполнении. Раздухарившись, я даже предложил Алле идею сценического образа. По моей задумке, перед публикой она должна была появиться в широкополой шляпе на голове, плаще до колен и сапогах на высоком каблуке. Вся верхняя одежда чёрного цвета. В руке певица должна держать чемодан. Хотя, пожалуй, даже лучше саквояж. Это даже будет некая отсылка к названию песни – вояж-саквояж. Подойдя к микрофонной стойке, Алла ставит саквояж на пол, а затем по ходу исполнения песни бросает в сторону шляпу, встряхивая копной волос, следом снимает плащ и также отбрасывает в сторону, оставаясь в коротком платьишке с глубоким декольте и едва прикрывающем причинное место. А музыкантов облечь в «космическую» одежду: типа серебристых курток с закатанными рукавами, белые широкие штаны и кроссовки. Ну да, это уже образы из конца моих 80-х или даже начала 90-х, но почему бы не внедрить их сейчас?

– Вот тогда будет бомба! – подытожил я.

– Да уж, точно бомба, – согласилась Алла Борисовна. – Не уверена насчёт сценического исполнения, такие вещи заранее согласовывают, но в любом случае с этой песней можно рассчитывать на высокое место.

– Только её ещё отборочная комиссия должна утвердить.

– Утвердит, куда она денется, – легкомысленно отмахнула Пугачёва. – Там все свои люди. Ирку, наверное, отцепят.

– Какую Ирку?

– Понаровскую. Она и Йола вместе со мной на две путёвки претендуют. Яака отцеплять нельзя, он представляет братскую республику, так что точно Иркой пожертвуют. Даже мама не поможет. Верно, ребята? То-то же… Ну что, тогда расходимся, всем спасибо, все свободны, а завтра к двенадцать все снова здесь… Саша, ты в первую очередь, у нас с тобой много работы.

Я тоже было двинулся к выходу, но Алла меня придержала.

– Максим, ты сильно торопишься? А я голодная как собака, давай ненадолго заедем в какое-нибудь тихое местечко, заодно обсудим детали нашего договора.

Знаем мы эти «ненадолго»… Я попросил разрешения позвонить со стоявшего в комнате отдыха телефона.

– Инга, это я. Не спишь пока? Да мы вот только репетировать закончили, и ещё Алла хочет со мной провести деловую встречу в каком-то уютном заведении… Не знаю, ты тогда если спать ляжешь, то закрой дверь на ключ, а сам ключ вынь из замочной скважины, я потом своим открою. Всё, целую!

Тихим местом оказался ресторан «Арагви», который хоть и был забит битком, но для Аллы Борисовны удивительным образом нашёлся свободный столик. Причём такой, как я люблю – в тихом уголке, у кадки с пальмами, откуда просматривался весь зал. Алла действительно проголодалась, да и у меня в желудке наигрывал оркестрик, так что лобио, капуста «по-гурийски» и цыплята по-чхмерски с кинзой, чесноком и удивительно нежным соусом пришлись весьма кстати. Спиртного не брали, Пугачёва за рулём, я вообще несовершеннолетний. Ну то есть мог, конечно, благодаря внешним параметрам прикинуться 18-летним, если бы у кого-то возникли вопросы (правда, могли бы и паспорт потребовать), но выпить меня не тянуло, а вот поесть – ещё как. Так что из напитков на стояли минералка и лимонад, а позже появился ещё и кофе.

Пока утоляли первый голод, болтали о всякой ерунде, типа: ну что у вас там, в Пензе нового? Куда твоя девочка поступает? А сам чем думаешь заниматься после училища?

Только осилив половину порции цыплёнка по-чхмерски, моя спутница, в сторону которой из зала то и дело летели любопытные взгляды, перешла к делу.

– Я помню нашу предварительную договорённость насчёт пяти тысяч в случае победы на конкурсе в Сопоте. Надеюсь, ставки не повысились? Тогда у меня встречное предложение… Даже если эта песня не победит, она так или иначе должна войти в мой репертуар. Но уже не за пять, а за три тысячи рублей, естественно, не считая стандартных авторских отчислений. Надеюсь, ты не против такого варианта?

– Можно было бы ради проформы поторговаться, но не будем мелочиться, – улыбнулся я.

– Другого ответа я от тебя и не ожидала, – отзеркалила она мне улыбку.

Я в своём будущем читал, что в середине нулевых она сделала себе зубы в какой-то шведской клинике за в 100 тысяч евро. Пока же Алла радовала своих фанатов знаменитой щербинкой между передних резцов, которую я и имел честь сейчас наблюдать.

– Ты как предпочитаешь, три тысячи сразу, а ещё две после, если я побеждаю в Сопоте, или хочешь дождаться итогов поездки в Польшу?

– Выбираю второй вариант.

– Прекрасно! Ты надолго в Москве? А две недели? Завтра с утра сможешь со мной проехать к нотариусу? А, у Инги экзамен… Тогда во второй половине дня? Отлично! Где находится контора, ты помнишь, давай там встретимся… Ну, скажем, в пятнадцать ноль-ноль. Или у тебя ещё какие-то дела на завтра запланированы?

– Хотел в пару мест заехать, но это не критично. Буду, как договорились.

– Тогда ещё не забудь залитовать текст, а потом уж можешь в ВААП нести песню. Вот, держи ноты, второй экземпляр и текст я оставила себе… Так, всё, я наелась, больше в меня уже не влезет. Ты ещё что-то будешь заказывать? Тогда сейчас расплачусь и я тебя подброшу. Вы с Ингой где квартиру снимаете?

– Да я сам заплачу, ещё не хватало…

– Максим, я тебя пригласила, ты мой гость и я тебя сегодня ужинаю. К тому же ты сделал мне хороший подарок в виде песни… Не спорь, я понимаю, что не бесплатно, но поверь, кто-то за такую же песню заплатил бы и больше. Знаю я таких, не будем называть имена вслух. А мы с тобой уже сложившийся тандем… Кстати, Софе ничего больше не написал?

– Пока нет.

– Это хорошо… Официант! Счёт, пожалуйста!

По пути думал про Ротару, недаром Алла вдруг напомнила. И правда, София Михайловна не звонит, и я вроде как про неё забыл. Хотя могу отдать ей песню «Плакала» из репертуара группы «KAZKA». Зря что ли когда-то от нечего делать разучил её под гитару. Ну и что, пусть от женского лица, но, сука, за душу берёт. Главное, с текстом не налажать, там же сплошь не то что суржик, а реально украинский язык. То есть как слышится – я помнил, а вот как пишется… Если что, найду специалиста, поможет с переводом. И Алке придраться не к чему будет, потому что вещь явно не для неё.