Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости (СИ) - Калина Лина - Страница 81

Ривз медленно обходит Катю, на лице — вежливая, почти сочувственная улыбка.

— Кстати, поздравляю с материнством, — говорит он. — Думаю, органы опеки с радостью поговорят о твоём психоэмоциональном состоянии. Прецеденты уже были.

Катя резко вскидывает голову:

— Что?.. Нет… я… у меня всё в порядке… вы не можете…

Она пятится, будто удар пришёл откуда-то сбоку. Потом закрывает лицо руками, пальцы дрожат.

— Это бред… Я в порядке… — шепчет она, но в голосе слышна паника.

Дима — побелевший, как бумага, делает шаг к выходу.

— Убирайтесь, — говорю я. — Это был последний разговор. Больше не будет ни слов, ни писем, ни цветов. Вас больше нет в моей жизни. Для меня — вы умерли.

Дима открывает рот, но, встречаясь с моим взглядом, замирает. И молча выходит. Катя — следом, пошатываясь, не поднимая головы.

Дверь захлопывается.

Секунду Ривз не двигается. А потом медленно подходит ближе.

Он не говорит «ты молодец», не кидается обнимать. Просто берёт стул, ставит рядом с кроватью и садится, скрестив руки на коленях.

— Ты слишком добрая, — произносит он после паузы.

Я поворачиваю голову к нему.

— Как ты всё это узнал? Про крипту, сеть, даже бабушку Кати?

Он смотрит спокойно.

— Я вписал себя в ваш мир. Его логика теперь — моя. Включая IP, блокчейн, видеонаблюдение и даже идиотские запросы вроде «как усыпить человека навсегда».

— Удивительно. Но знаешь… Я… всё равно ухожу. Пусть нервничают, надеюсь хоть когда-то судьба призовет их к ответу.

Я смотрю на его профиль. В глазах — янтарный свет, как от теплого костра. И — уважение. Настоящее. Без снисхождения, без игры.

— Драконам не хватает мягкости. Мы жестоки. Убить — слишком просто. Мы предпочитаем, чтобы наши недоброжелатели мучились.

Я прикрываю глаза.

— Мне не хочется мстить. Мне просто хочется, чтобы они… поняли. Почувствовали то, что чувствовала я, когда проснулась и не знала — кто я, зачем, и почему сердце болит так, будто его выжгли.

— Они не поймут, — тихо говорит он. — Такие люди редко понимают, пока не теряют всё.

Я долго молчу. Потом поворачиваюсь к нему:

— Пусть. Зато моя совесть чиста.

Он смотрит на меня, не отвечает сразу. Затем чуть улыбается — легко, без иронии, без маски:

— Я понял одну вещь.

— Какую? — спрашиваю я, устраиваясь на подушках. Этот разговор выжал меня до последней капли. Веки тяжелеют, глаза сами норовят закрыться.

— Иногда… — он делает паузу, — тебе нельзя оставлять выбор.

Я приоткрываю один глаз, едва заметно хмурюсь.

Он продолжает, всё так же спокойно:

— Ты не умеешь беречь себя. Но я умею. Значит, придётся — за нас обоих.

Его голос обволакивает, как тёплое одеяло. И только сейчас я позволяю себе закрыть глаза — зная, что он рядом.

137. Время платить

Я просыпаюсь ближе к вечеру. В палате тихо.

На тумбочке — булочка и остывший чай.

Ривз стоит у окна, разглядывая облака за стеклом. Его силуэт — словно вырезан из света и тени: высокий, собранный, спокойный.

— Нам пора, — говорит он не оборачиваясь. — Но сначала поешь.

Киваю и быстро справляюсь с булочкой, запивая сладким, уже холодным чаем. Горло сухое, но еда возвращает ощущение жизни.

Ривз поворачивается. Из внутреннего кармана он достаёт кольцо с рубином — тот самый артефакт.

Камень в оправе мягко пульсирует, словно отзывается на его прикосновение.

Ривз становится в центре палаты.

— Мы очутимся в разных концах Империи, Ири.

Он делает паузу.

— Тебя он вернёт к твоему телу. А меня — туда, где ждёт Фехос.

Я киваю. Медленно. Но уверенно.

— Увидимся? — спрашиваю.

Ривз чуть улыбается.

— Я найду тебя. Всегда.

С рубина срывается магия. Пространство дрожит. Свет сгущается, становится вязким, переливается, как расплавленное стекло.

В центре комнаты, между капельницей и креслом, ткань мира начинает складываться внутрь себя.

Сначала — тонкая трещина в воздухе, будто кто-то разрезал пространство невидимым лезвием. Затем — разлом растёт, закручивается спиралью, и в неё затягивает свет, тень, звук.

Воздух внутри портала мерцает, как вода, отражающая ночное небо.

Там — не цвета, а ощущения: ослепительный холод, неяркое тепло, шёпот голосов, которых уже нет.

Магия внутри течёт, как медленно вращающаяся галактика, и в самом центре — спокойное, ровное свечение.

Когда я делаю шаг ближе, волосы вздымаются, как на ветру. Кожа чувствует ток — магический, живой.

Мгновение — и я знаю: если войду, пути назад не будет.

— Ирис! — голос Ривза звучит резко. Он хватает меня за запястье, не давая сделать шаг.

Кожа обжигает, будто под ней вспыхнуло серебро.

— Что ты… — начинаю, но замолкаю.

Он отдёргивает руку.

На запястье на миг вспыхивает тонкая серебристая метка, будто полоска света под кожей, — и тут же исчезает.

— Прости. Я не должен был, — шепчет он. Голос охрипший, будто это слово далось с трудом, вырвано изнутри, вопреки.

Я смотрю на него — и не сразу понимаю, что он сделал.

В груди что-то сжимается, будто я уже шагнула в пустоту… и вдруг вспомнила, зачем хотела остаться.

Ривз всё ещё смотрит на меня. Взгляд тяжёлый, будто он в чём-то передо мной виноват. Ни слов, ни объяснений — только это чувство, будто между нами внезапно вспыхнула искра. Тёплая. Нежная. Она не обжигает, а согревает, укутывает мягкостью.

— Ривз… — шепчу.

Он едва заметно вздрагивает.

Один порыв — сильнее страха, сильнее разума. Мои пальцы касаются его щеки, прохладной от магии, и он не отстраняется.

Его взгляд — настороженный, как у зверя, привыкшего скрывать боль.

Я становлюсь на носочки, сердце колотится — и всё же целую его. Сначала — осторожно, почти несмело, как прикосновение лепестка. Но потом — чуть увереннее. Потому что мне важно. Потому что, может быть, другого шанса не будет.

И тогда он прижимает к себе. Резко. Словно боится, что я растворюсь, ускользну, стану частью той галактики за спиной.

Объятие крепкое, почти болезненное. Но от него становится не так тоскливо.

Я утыкаюсь в его пиджак, вдыхаю запах ткани и чего-то родного. И понимаю: без него не хочу уходить. Хочу остаться. И мне плевать — лишь бы с ним.

— Тебе пора, Ири, — ласково говорит он. — Иди, пожалуйста.

Киваю. Размыкаю объятие — будто отрываю от себя что-то важное. Не оглядываюсь. Не могу.

Шаг — и пустота обнимает.

Червоточина захлопывается, поглотив меня мягко, без боли — как шёлковое полотно, разорванное и сшитое обратно.

Ни падения. Ни вспышки.

Только тишина и движение сквозь пространство, где всё — было. Где всё — могло быть. И, может, будет снова.

138. Междумирье

Фехос

Время здесь течёт иначе, но я чувствую: Ривен сейчас вернётся.

В который раз вытягиваю затёкшие ноги на камень.

Тишина Междумирья давит.

Я касаюсь пальца — того, где всегда было кольцо. Его отсутствие ощущается почти физически.

Будто я без кожи.

Без имени.

Без смысла.

Вздох. Вечность внутри меня. Но я держусь.

И вот — воздух дрожит. Где-то за левым плечом. Пространство шевелится, словно оживающий зверь. Волны магии пробегают по земле.

Я встаю.

Ривз появляется из червоточины. Без шума. Без пафоса.

Пыль времени не оседает на его одежде.

Он не здоровается. Не теряет времени.

Просто кидает мне кольцо.

Я ловлю его в воздухе — точным, выверенным движением, как часть себя. Кольцо холодное, как металл, и горячее, как сердце.

Мгновение — и оно снова на пальце. Становится моим.

— Спасибо, Зэйн.

— Как она? — спрашиваю, не глядя.

— Вернулась, — отвечает он. — Помнит. Сильная.

Киваю.

— Но ты назначил встречу мне не чтобы сказать спасибо. Правда? Ривен, я столько тебя знаю.