Пейзаж в изумрудных тонах - Яворская Майя - Страница 12

Оказалось, что «поработать в спокойном режиме» не имело ничего общего с действительностью. Те три дня, пока шла фотосессия, Наташе показались адом. Кутюрье, весь в творческих муках, гонял по залам моделей, заставляя принимать неестественные позы в самых неподходящих на то местах. Следом за ними бегал фотограф и отменял все распоряжения, поскольку ему не нравились то свет, то ракурс, то еще что-то. За всей этой кавалькадой угрюмый осветитель катал на подставке огромный прожектор, пытаясь им сбить все на своем пути, что было не прикручено намертво к полу или стене. А между ними постоянно шныряла девочка-визажист, поправляя то прически, то макияж разряженных барышень. Фотомодели капризничали, фотограф нервничал, дизайнер истерил, визажист вполголоса комментировала происходящее, преимущественно используя ненормативную лексику, осветитель тоже комментировал, но использовал только нелитературные выражения. И все скандалили между собой, пытаясь мимоходом привлечь и хозяйку салона к этому увлекательному занятию. Наташа мысленно восхищалась емкостью формулировок вспомогательного персонала, но вслух решила не высказывать своего мнения. При этом съемочная группа не забывала в промежутках подкрепляться, после чего в конце каждого дня все горизонтальные поверхности были усеяны пластиковыми стаканчиками, использованной одноразовой посудой и мятыми салфетками. Вечерами Наташа все это убирала и проклинала тот день, когда согласилась отдать свой салон на уничтожение стае безумных павианов.

После фотосессии Веричева решила попросить кого-нибудь из ювелиров сделать кольцо царя Соломона с утешительной надписью «И это пройдет» на память о незабываемых ощущениях. Но когда на прилавках появился глянцевый журнал со статьей, посвященной кутюрье, передумала. Тот так бурно изливал благодарность салону и лично Наташе, что складывалось впечатление, что без нее вообще никакой коллекции бы не было. В подкрепление сказанного прилагалась фотография, где Веричева с дизайнером в обнимку вымученно улыбалась в объектив.

А после этого по телевизору промелькнула небольшая передача на ту же тему. И опять потоки благодарности. Но не в этом была суть. Кутюрье на этот раз правильно расставил акценты и сфокусировался на украшениях. От себя приплел, что титан – модный тренд сезона, сейчас без него в Европе ни одна приличная женщина из дому не выходит, и все в таком же роде. Такую изумительную чушь Веричевой редко доводилось слышать, но публика заглотила наживку. В последующую неделю все то, что лежало на полках месяцами, расхватали, как куриные окорочка. А народ все шел и шел. И срочно требовалось удовлетворить спрос.

Энтузиазм ювелиров поражал. Они готовы были не вылезать из-за верстаков сутки напролет. Жаловались, конечно, на боль в суставах, затекшие спины и упавшее зрение, но все равно что-то обпиливали, паяли и полировали с утра до ночи. В них воскрес юношеский задор и появилась тяга к хорошим заработкам. Наташе вся эта кутерьма, подкрепленная растущим банковским счетом, тоже очень нравилась. Но червячок неуверенности в завтрашнем дне портил чудесное чувство. К сожалению, она лучше других понимала, что подобный ажиотаж вечно длиться не может, когда-нибудь публика пресытится. Вывод напрашивался сам собой: чтобы этого не произошло, интерес толпы и ее тягу к потребительству требуется постоянно подогревать.

Гуру от маркетинга уверяли, что лучшего способа, чем прямая реклама, в данном случае не найти. Но Веричева умных статей и книжек про продвижение товаров отродясь не читала, оттого и выбрала другой путь. Оказалось, необременительная услуга взамен на пиар от медийного лица – инструмент продвижения не менее эффективный, чем ролик в прайм-тайм. И главное, желающих получить что-нибудь на халяву в обмен на коротенький дифирамб оказалось не так уж и мало. Достаточно стало двух-трех подобных бартеров, чтобы усвоить: к сотрудничеству готовы практически все, надо лишь узнать номер телефона. Поняв нехитрую истину, Наташа стала шлифовать мастерство дипломатических переговоров.

Дела шли прекрасно. Но то, что именно украшения стали пользоваться особенным спросом, явилось неожиданностью для самой Веричевой. Картины, скульптуры, керамика, стекло – все отошло на второй план. Это и вправду было довольно странно, поскольку такая бижутерия иногда по стоимости не уступала изделиям из золота или серебра. Хозяйка салона наблюдала этот массовый психоз и отказывалась верить. Но бухгалтерская отчетность уверяла, что это не мираж. После этапа принятия действительности пришла идея создать что-нибудь свое – какую-нибудь коллекцию с причудливыми камнями в обрамлении не менее причудливых оправ. Стимулов было два – потребность в самовыражении и желание получать не двадцать процентов от продаж, а сто.

Но мечта столкнулась с реальностью и потерпела сокрушительное поражение. Слово «причудливый» каждый огранщик, к которому обращалась Наташа, понимал по-своему. Когда она пробовала объяснять задумку на пальцах, те делали умные лица и согласно кивали. Но приносили в итоге совсем не то. Попытки изобразить результаты интеллектуальной деятельности на бумаге тоже не дали желаемого результата. Неудачный опыт подсказывал, что от идеи стоит отказаться в связи с нереализуемостью. Но Веричева перестала бы себя уважать, если бы посчитала чужую тупость непреодолимой преградой на пути к осуществлению проекта. И отправилась на курсы огранки.

Воображение рисовало довольно простой путь: сесть за ограночный станок и потребовать научить, как все это делается. Желательно быстро, недели за две. А дальше дело только за вдохновением. Но педагогика в любой сфере склонна к занудству и постиганию основ в течение длительного времени. Оказалось, что необходимо не только освоить терминологию – «рундист», «колетта», «павильон», «показатель преломления», «угол отражения», «шкала Мооса», – но и научиться делать камни стандартной огранки. Только после этого можно говорить о чем-то другом. А на получение базовых знаний отводился год. Наташа тратить столько времени на изучение того, что ей никогда не понадобится, не хотела. Мирные переговоры с преподавателем на предмет индивидуальных занятий ни к чему не привели, он был непреклонен. После этого пыл довольно быстро угас и курсы были заброшены. Но один бонус от их посещения Веричева все же получила: нашла себе нового мужа.

Несмотря на вполне привлекательную внешность, личная жизнь у Наташи в столице не складывалась. Сначала было не до того. Приходилось с утра до ночи торчать на работе, налаживая бизнес. Но позднее, когда быт вошел в привычную колею, оказалось, что претендентов на руку и сердце в радиусе двадцати километров нет. Знакомых мужчин было много, но одни не подходили по возрасту, другие по семейному положению, третьи просто не воспринимали ее как женщину или она не воспринимала их как мужчин. Решив, что проблема в ее провинциальности, которая отпугивала кандидатов, Веричева занялась собой. Были использованы все доступные методы обольщения – парикмахер, косметолог, стилист, массажист, личный тренер. Результат командной работы превзошел даже самые смелые ожидания Наташи. И даже поклонники замелькали на горизонте, но до серьезных отношений ни с одним из них дело так и не дошло. То ли Веричева в их представлении была слишком успешна и самодостаточна, что рождало ответные комплексы, то ли они не отвечали каким-то ее внутренним критериям.

Андрей Копылов был тем самым преподавателем на курсах огранки, который пытался обучить Наташу азам мастерства. Она разочаровалась в нем как в педагоге, но данное обстоятельство совершенно не помешало очароваться им как мужчиной. И было от чего. Высокий рост в сочетании с атлетической фигурой и светлыми волосами рождали ассоциации с сагами о викингах. На солнце серые глаза вдруг становились голубыми, поэтому впечатление только усиливалось. Но самое главное – Андрей не был женат. Веричева моментально поняла, что такого экстерьерного мужчину упускать нельзя, и вопреки принципам сделала первый шаг. Копылов, к ее радости, ответил взаимностью.