Золото Стеньки (СИ) - Черемис Игорь - Страница 39

Но если мой флот начнет маячить у Царицына, то Разин, который быстро узнает об этом от купцов, может обойти мою засаду по волжским протокам и снова воспользоваться камышинской переволокой. Перехватить можно было, но мне в этом случае предстояло играть в угадайку — в низовьях Волга разделялась на множество рек, вполне проходимых для стругов. И по какому из них решит пойти наверх казачья вольница, никто мне подсказать не мог. Поэтому я начал склоняться к тому, что Разина надо ловить прямо у Астрахани,

* * *

На речных пиратов мы наткнулись незадолго до Чебоксар — сейчас этот городок насчитывал меньше тысячи обитателей, был полностью деревянным и отстраивался после очередного пожара. Заходить в него я не планировал. Припасов у нас было много, не так давно мы провели достаточно времени на суше — экипажи сходили на берег по очереди, но, кажется, все остались довольны. В общем, можно спокойно плыть дальше, но разбойники спутали мои планы.

Заметил их впередсмотрящий на «Орле», который сидел на высокой марсовой площадке грот-мачты — я уже выучил много новых слов и почти не путался в их значениях. Правда, этот глазастый парень был голландцем, так что нам пришлось подождать, пока переводчик не расскажет, о чем он так тревожно верещал.

— Говорит, тати напали на крайнюю лодку торгового каравана, на караване начали на веслах уходить, на помощь не идут.

Следует заметить, что движение на Волге было весьма оживленным, при некоторой фантазии можно было даже увидеть приметы автомобильных пробок моего времени. Вниз по течению торговцы шли, стараясь держаться самой стремнины, где скорость воды была самой высокой, а вверх по течению плыли, прижимаясь к берегам. Шли поодиночке, на больших ладьях, где обязательно присутствовала вооруженная охрана, шли в караванах, в которые собирались до сотни стругов и дощаников — этих никто не охранял, наверное, они считали, что разбойников отпугнет само количество. Но судя по всему, защищать друг друга эти караванные купцы не собирались — мол, не меня грабят, и то ладно.

Мы с Трубецким поспешили к борту, туда же прибежал капитан с переводчиком. Правда, я не сразу понял, куда надо смотреть.

— Вон там, царевич, север-север-восток, — Бутлер указал рукой на отставшую от общей вереницы лодочку. — К ней со стороны того берега баркас подошел, его плохо видно, но разбойники уже совершили абордаж…

Я увидел эту лодку, а буквально через несколько мгновений понял, что речь идет не о встрече близких друзей — две фигуры поднялись в полный рост, одна ткнула в другую длинной палкой, и та мешком свалилась в воду. И вроде бы не выплыла.

— Убил, как есть — убил, — Трубецкой перекрестился, и я повторил его жест.

— Мы можем им помочь? — спросил я у капитана.

Тот огляделся по сторонам и покачал головой.

— Никак нет, царевич, река с мелями, мы можем идти лишь по главному руслу, а там мелко, только плоскодонные ладьи или эти ваши баркасы пройдут, — Бутлер указал на струги, первый из которых шел слева от «Орла».

— Князь, не хотите развлечься? — я обернулся на Трубецкого. — Предлагаю взять один струг с пищалью и немного повоевать.

— Это можно, только я один схожу. А тебе надлежит остаться на «Орле», — напряженно ответил он. — Государь…

— Государь не узнает, — улыбнулся я. — Да и опасности никакой. У них, кажется, даже мушкета завалящего нет, одни ножи и копья.

— Копьем тоже можно убить, царевич, — напомнил князь.

— Знаю, — согласился я. — А ещё с неба может упасть камень, который убьет меня наповал. Не придумывай, Юрий Петрович, от копий меня Иваны щитами прикроют.

— Что ж… твоя воля.

* * *

Перехватить пиратов оказалось проще простого. Они, видимо, заметили наши маневры слишком поздно, и мы были метрах в ста, когда двое из них, пытавшиеся, наверное, найти что-то на захваченном судне, перепрыгнули обратно на свою лодку и быстро оттолкнули её, опустив на воду весла. Но весел у них было всего четыре, управлялись с ними двое гребцов, ещё один сидел на носу, а четвертый рулил на корме. А наш струг обладал восемью веслами, причем за ними сидели самые сильные и самые умелые стрельцы экипажа — во всяком случае, так мне пообещал их десятник. Так что наши плавательные средства начали быстро сближаться — и в какой-то момент я понял, что враги не уйдут.

Я поднес ко рту рупор, который по моей просьбе изготовили из медного листа в Нижнем — это был мой вклад в прогресс, местные пока пробавлялись приложенными ко рту ладонями. Впрочем, на приоритет я не претендовал, и если какой-нибудь иностранец уже придумал нечто подобное, я с радостью пошлю ему поздравления. Но капитан Бутлер и его помощник Стрейс смотрели на это приспособление с определенным интересом и даже попросили опробовать. Насколько я понял, им очень понравилось. [2]

— Эй, на лодке! Вёсла в воздух и не двигаться! Оружие не трогать! Работает досмотровая команда русского флота! — закричал я, радуясь самому факту того, что я могу отдавать какие-то приказы.

Меня, разумеется, не послушались — весла на лодчонке, кажется, даже начали двигаться быстрее.

— Десятник, у нас заряжен фальконет?

— Конечно, царевич, всё сделали, как положено. Недавно порох меняли.

Это тоже было моё изобретение. Держать заряды в пушках сейчас было не принято — особенно на воде, поскольку порох набирал влагу и потом просто не воспламенялся. Но после обсуждений с головами стрельцов и пушкарей мы решили, что на одном струге пушка всегда должна быть в готовности к выстрелу. Её заряжали, потом укутывали шкурами от брызг, а через какое-то время производили холостой выстрел — это было много проще и безопаснее, чем разряжать. На расход без дела ценного припаса я внимания не обращал, руководствуясь английским правилом — у короля много. Да и расход получался не таким уж и большим, меньше килограмма за день. К тому же ещё и пушкари получали некое подобие тренировок, что тоже повышало боеспособность моего флота.

— Хорошо. Стрельните им по курсу, пусть поймут, что царские стрельцы не шутят.

«Ба-бах!»

Всё же ядра из местных пушек вылетали медленно — при некоторой сноровке можно было сопроводить снаряд взглядом весь полет. Я видел, как напряжённо следит за ним сидевший впереди пират, как замерли весла — гребцы тоже гадали, куда мы целились.

Правда, я и сам не знал, куда мы попадем. С воды мы уже стреляли ещё на Клязьме — и быстро поняли, что для того, чтобы попадать, куда нужно, требуется очень много везения. Как ни странно, лучшим снайпером оказался я — мне потребовалось всего три выстрела, чтобы уловить нужные закономерности, ну а для человека, который всё детство проиграл на автоматах в «Морской бой», ничего сложного в этом не было. Но даже я попадал в цель лишь один раз из трех. Пушкари не мазали в двух выстрелах из десяти — и то в самом лучшем случае. Всё же для морской артиллерии нужны совершенно особые навыки, которыми в Русском царстве никто не обладал. Втайне я надеялся на то, что при столкновении с Разиным само наличие большого количества пушек окажется тем аргументом, который позволит обойтись без стрельбы.