Аргумент весомей пули (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 24

Накануне вылазки в омут Дарьян впервые остался ночевать с нами в бараке, причём никто его к этому не неволил — книжник сам попросил Хомута выделить топчан и тюфяк. Встал он ещё до рассвета, а когда я за завтраком сел рядом и поинтересовался:

— Нервничаешь? — Лишь передёрнул плечами.

После сказал:

— Да не в этом дело!

Я приставать с расспросами к товарищу не стал и занялся кашей, затем поделился своей порцией кофе, себе же как обычно налил травяного отвара. Книжник с благодарностью принял кружку с чёрной горькой гадостью, к которой пристрастился ещё даже больше, нежели к заморскому светлому элю, и вздохнул.

— И почему мне так не везёт? — горестно выдал он, благо сидели мы на брёвнышке вдвоём и никто из сослуживцев разговора услышать не мог.

Я нисколько не сомневался, что сейчас товарищ заведёт старую шарманку о попавшем ему в руки мертвослове, но всё же спросил:

— Чего ты ещё?

— Да сначала волчицы, теперь Ярина…

— С ней-то что не так? — всерьёз озадачился я, поскольку прежде ни о каких трениях в отношениях с барышней книжник даже не заикался.

— Да всё не так! Я вчера случайно узнал… — Книжник оглянулся и прошипел: — Она старуха! Ей уже за сорок!

Я так поразился, что даже сначала приложился к железной кружке с отваром, после только бросил:

— Что за бред? Как ты мог это вчера узнать, если уже месяц с ней спишь?

— Сплю месяц, узнал вчера, — упрямо повторил Дарьян. — Ты пойми, Лучезар: ей больше двадцати не дашь!

— Морок? — предположил я.

— Не-а! На ощупь всё в порядке. Такой у неё аспект: она не только с чужой плотью работать может, но и с собственной. На лице ни морщинки, грудь упругая, фигура точёная. Я и не заподозрил ничего, дурак!

Он хлебнул кофе, а я нахмурился. Пусть Дарьян и старался этого не показать, но ситуация откровенно выбила его из колеи. В таком состоянии в небесный омут лезть последнее дело. И сам сгинет, и нас за собой утянет. Ну или духа упустит, а это тоже ничего хорошего.

— Чего-то я понять не могу… — вздохнул я. — Ты в неё влюбился? Жениться собирался? Детей завести? Семью?

Дарьян уставился на меня округлившимися от изумления глазами.

— Нет! Даже в мыслях не было! Мы просто… Просто проводили время вместе!

— И она в этом хороша?

Книжник чуть смутился, но всё же упрямо выпятил челюсть и выдал:

— Да уж получше волчиц!

Тут-то я и влепил ему звонкий щелбан.

— Так чего ты стонешь⁈

Дарьян от неожиданности чуть не облился, так дёрнулся. И облился бы, пожалуй, если б кофе не на донышке оставался.

— Кто стонет-то? — обиженно надулся книжник. — Я с тобой как с другом, а ты…

— И я как с другом, — уверил я товарища. — Не поднял тебя на смех, а пытаюсь мозги вправить. Ты чего расклеился-то? Обманутым себя почувствовал?

— Ну да!

— А тебе какая разница, сколько ей лет? — Я принялся загибать пальцы. — Выглядит на двадцать! Грудь упругая! Даёт каждую ночь! Денег не берёт! О чувствах речи не заводит, к женитьбе не склоняет! Чего тебе ещё надо? Пользуйся!

— Но…

— Или у тебя к ней чувства? — строго спросил я.

— Нет! — сходу отмёл Дарьян это предположение. — Но меня дураком выставили! Все всё знали и втихомолку посмеивались! Это подло!

— Забей! — махнул я рукой. — Они просто завидуют! Ты ж у неё точно не первый. Ещё и чьё-то место занял. Вот психанёшь, разругаешься… Стой! Ты ведь с ней не поругался ещё?

— Нет! Не знал просто, что сказать, вот и остался в бараке.

— Скажешь, из-за раннего выхода в омут приказали у нас заночевать. И больше ничего не говори, тащи в койку. — Я не дал товарищу возразить и продолжил: — Ну посуди: если ты сейчас с ней расстанешься, то сам себя на посмешище выставишь. И лицо потеряешь, и без постельных утех останешься. И кому ты лучше сделаешь, а? Только дашь повод для шуточек.

— Тебе легко говорить!

Я похлопал его по плечу.

— Твоя жизнь.

Дарьян фыркнул и спросил:

— И что мне ей сказать?

— А зачем тебе хоть что-то ей говорить? Разговоры — это отношения. Они тебе нужны?

Дарьян покачал головой, после горестно протянул:

— Вот за что мне это всё, а? Чего они именно ко мне цепляются?

Какие такие «они», я интересоваться не стал.

— Да что ты заладил? — возмутился, нытьём товарища уже изрядно утомлённый. — Забудь задохлика-книжника, нет его больше! Возмужал, в плечах раздался, ямочка, вон, на подбородке! Красавец, ещё и с непростым магическим талантом! Привыкай к женскому вниманию, всё только начинается!

Ответить Дарьян не успел: появился урядник Седмень, которого сопровождала парочка колдунов из числа старослужащих и Огнич.

— Стройся! — скомандовал он, оглядел куцую шеренгу и велел надевать кирасы и брать карабины с полным походным боекомплектом.

Что именно изменилось по сравнению с прошлой вылазкой, когда мы заявились в небесный омут налегке, я спрашивать не стал и наравне с остальными отправился выполнять приказ.

Если разобраться, зачарованная сталь не только от стрел и слабеньких чар защитить может, но и от приблудных духов. Что же до лишнего веса, то не на многочасовой марш-бросок выдвигаемся, всех дел — в омут наведаться и обратно вернуться. До полудня точно управимся.

Промежуточную остановку на сей раз сделали на вершине невысокого пологого взгорка, именовавшегося служивыми Лысой горой. Там был обустроен наблюдательный пункт, где постоянно несли службу тайнознатец и до полудюжины стрельцов. Обустроились на холме основательно: поставили навес, отсыпали земляные валы и организовали огневые точки, на одной из которых я приметил зачехлённую картечницу. Деревья на каменистой почве росли плохо, а кустарник нещадно вырубался, и скрытно подняться по склонам было попросту невозможно.

Омут оттуда был как на ладони. Он чертовски походил на затянутое туманом озеро — сначала белая пелена начинала проглядывать меж деревьев, а чуть дальше затягивала всё кругом. И противоположного края огроменной прорехи в джунглях, сколько ни напрягал глаза, различить так и не сумел.

Впрочем — что я там напрягал-то? Поднялись, побросали ранцы и самую малость перевели дух, пока Седмень о чём-то толковал с командиром караула, а там уже и приказ выдвигаться прозвучал. В омут вновь отправились впятером, только вместо Сквозняка на сей раз пошёл Дарьян. Ученик школы Карающего смерча и ещё один тайнознатец из старослужащих остались с десятком Хомута, которому выпало прикрывать наш отход на случай, если угораздит нарваться на златогорских пластунов — тех самых, что палили в омуте костерок незадолго до нашего прошлого визита туда.

К слову — а на кой чёрт им это понадобилось? Вопрос.

Зашли в омут со всеми возможными предосторожностями. Первым вновь шагал Червень, остальные следовали за ним с карабинами наизготовку. В низине было жарко, душно и влажно, но лёгким касаниям стылости я отнюдь не обрадовался. Никакого облегчения не ощутил вовсе, наоборот — холодный пот прошиб.

Остальные тоже напряглись, но они-то забеспокоились исключительно по привычке, я — другое дело. Это ведь именно из-за меня приблудный дух в омуте объявился!

Крайне неуютно было осознавать, что потусторонней тварью способен обернуться буквально любой из белых клочьев тумана. Верти головой по сторонам — не верти, упредить атаку лишь большая удача поможет. Вся надежда на атрибут Дарьяна да собственную интуицию. Точнее — способность обрести гармонию с небом, дабы вовремя отреагировать на искажения магического фона.

Вот только достаточно ли я в этом продвинулся?

Мне бы больным сказаться и от похода в омут отвертеться, да в этом случае зловредный дух наверняка никак себя не проявит, только время зря потеряем. Так что деваться некуда — побуду приманкой. Живцом.

Под ногами захлюпала грязь, затем и вовсе побрели по воде. Накатила тишина, и одновременно я предельно ясно уловил, что в окружившей нас белизне заметно прибавилось багрянца. Кровь больше не навевала мысли о единственной капле на таз воды, теперь она колыхалась у дна алым студнем. Тронь — замарает.