Красная дорама 3 (СИ) - Кащеев Денис - Страница 48

С этими словами он наконец убрал руку с моего плеча — и направился за лежавшим на камне телефоном.

29. О шпионах и предателях

Ночное такси везло меня в Расон, но мысленно я все еще оставался на пустынном берегу бухты. Не в том смысле, что вознесся сознанием и отстал им от тела — просто вновь и вновь прокручивал в памяти недавний разговор с Борисом Корнеевым. И чем дальше, тем больше ситуация мне не нравилась.

Кто поручится, что все это не было банальной провокацией? Например, со стороны той же Кукка анчжон повисон? Или 35-й Комнаты? Да даже и «родной» военной разведки — скажем, с прицелом на опальную Джу? Или Министерства электроэнергетики, наконец — этакий удар на опережение, пока я не поднял скандала из-за подлога на переговорах? Не знаю, правда, есть ли у товарища Ю и тех, кто за ним стоит, подобные возможности, но вот насчет остальных троих перечисленных — никаких сомнений!

Зачем это могло понадобиться русским в целом и, в частности, Корнееву? Да по куче разных причин — особенно если замешан тут только Борис, а остальные росатомцы ни сном ни духом! Запугали, подкупили, дружески попросили… Не суть важно, по большому счету! Главное: что теперь делать мне?

Нет, понятно, что здесь у нас просто-таки само напрашивается: вернуться в Пхеньян и посоветоваться с Джу. Но если это таки была провокация — тупо доеду ли я до столицы? Не «примут» ли меня еще на станции — либо позже, по пути? Типа, раз сразу не сообщил, куда следует — значит, в душé предложение принял? И аргумент, что придержал информацию для начальницы, не сработает — иначе что было огород городить? А оный нагородили! А значит, все мои возможные оговорки должны были предусмотреть!

Потом, наверное, Джу меня вытащит — хотя уже не факт, что у нее хватит влияния. Однако если и хватит — до мига вызволения надо будет еще как-то дожить. В том числе — в самом что ни на есть буквальном смысле…

Впрочем, не исключено, что это я уже лишнего накручиваю — могу, умею, практикую… Но если нет?

Ладно, допустим, это все же не провокация. Какие тогда возможны версии?

Самая благоприятная — и самая маловероятная — что Корнеев сказал чистую правду. Он реально желает добра, но устал биться головой о стену чуждых ему реалий… И придумал вот такой «хитрый» выход…

Нет, не верю. Благодушные идиоты в российских госкорпорациях долго не задерживаются. Знаю, о чем говорю — приходилось иметь дело с подобными структурами в «прошлой жизни». Просто идиоты там попадаются — они везде есть. Встречаются и восторженные идеалисты — правда, обычно на невысоких позициях… Но чтобы и то и другое вместе, да при какой-никакой должности (своей мне Борис не назвал, но явно был не рядовым сотрудником) — таких не видел. На уровне статистической погрешности что-то подобное, возможно, и наблюдается, но делать на это ставку… Скорее, на рулетке в казино тебе три раза подряд выпадет «зеро»!

Так что исходим из того, что мотивы у Корнеева иные. Очевидно, Борису — или тому, кто за ним стоит — нужен источник в Пэктусан. И наверняка не ради ответов на те двенадцать вопросов — если бы я повелся, это стало бы только началом. По принципу, коготок увяз — всей птичке пропасть…

Вот только с чего бы Росатому так интересоваться Пэктусаном? Или госкорпорация для Корнеева — лишь прикрытие, а сам он работает на… На кого? На ФСБ? А этим на кой сдался наш пхеньянский концерн? Но зачем-то, видимо, нужен…

Это все, в частности, к вопросу: если о провокации речи все же не идет и я благополучно довезу информацию до Джу, а та решит тему разрабатывать — против кого придется играть? Против Росатома? Против России? Ну, такое…

Такси остановилось у нашей гостиницы. Я расплатился с водителем и вышел. Шагнул к крыльцу, замер… Проводил взглядом отъезжавшую машину — ждать здесь новых пассажиров таксист, похоже, счел делом неперспективным… А, нет: припарковался неподалеку — видимо, на специально отведенном для этого месте.

Хорошо, когда твердо знаешь, как надо и как правильно. А еще лучше, когда эти «надо» и «правильно» в целом совпадают…

Понять бы хотя бы, провокация или нет. Дальше уже можно будет думать. Но как, как понять⁈

Как-как… Есть один проверенный способ. По-своему стремный, конечно… Но рабочий.

И вознесясь сознанием, я безмолвно крикнул в пустоту:

«Эй, полосатый! У меня вопрос! Требую положенную мне услугу!»

Долго дожидаться ответа не понадобилось. Собственно, вовсе не пришлось — откликнулся «тигрокрыс» чуть ли не раньше, чем я договорил:

«Так, вот сейчас немного обидно было! Что за бесцеремонность, юный шаман? Повежливее не мог обратиться? Половина тонкого мира слышала!»

«Назови свое имя, — пожал я плечами — подспудно досаде собеседника отчасти даже позлорадствовав, — стану звать по нему!»

«Шутишь? — хмыкнул демон, прорисовываясь из застлавшего мне взор тумана. — Кто же добровольно отдаст свое истинное имя шаману — даже такому неумехе, как ты⁈»

«Тогда не жалуйся, — хмыкнул я. — Нет имени — будешь для меня Полосатым!»

«Я тебе это еще припомню!» — недовольно покачал головой «тигрокрыс».

«И как же, интересно знать? В очередной раз подставишь?.. Это пока не сам вопрос — просто разговариваем!» — поспешил уточнить я.

«Если ты про тот случай у раздвоенной сосны — так ведь ты же выкрутился! — флегматично заметил мой собеседник. — Да иного я и не ждал».

«Не ждал иного? А зачем тогда сказал про двадцать минут, когда оставалось всего десять?.. Если что, это по-прежнему не вопрос на услугу!»

«Ну, стоило попытаться…»

«Что ж, ясно все с тобой, — буркнул я. — Ладно, перехожу к вопросу. Не отвечай, пока не скажу, что закончил. Итак. Некто Борис Корнеев — так он, по крайней мере, представился — предложил мне передавать ему сведения, в том числе секретные — под предлогом заботы об интересах страны и под обещание вознаграждения. Впрочем, подробности тебе должны быть известны. Что я хочу знать. Была ли это провокация, направленная против меня лично или против кого-то еще, например, против Джу Мун Хи. Если была — то кто за ней стоит. И как оптимально выйти из положения, исключив либо, если это невозможно, минимизировав неблагоприятные последствия для меня и Джу… Под неблагоприятными последствиями я понимаю все, что идет вразрез с нашими с ней планами и нуждами — как мы сами их понимаем», — счел необходимым уточнить я.

«Это все, юный шаман?» — деловито осведомился демон, воспользовавшись мимолетно повисшей паузой.

«Нет, погоди. Если окажется, что провокации не было и целью Корнеева действительно является получение от меня информации — то: на кого он работает? И как обернуть ситуацию к пользе — во-первых, нашей с Джу Мун Хи, во-вторых — КНДР и ее народа? В частности, не навредить проекту строительства атомной станции… И в-третьих, — добавил я после новой небольшой паузы, в течение которой перебивать меня собеседник уже не стал, — не нанеся урона России».

Задумался еще на миг — и закончил:

«В случаях же, если конфликт интересов между названными сторонами неизбежен — распиши все возможные расклады, дав мне достаточно информации для принятия решения! Все, можешь приступать к ответу!»

«„Вы что, и конфеты за меня есть будете?“ — „Ага!“ — прищурился демон. — В смысле, не много ли пытаешься на меня перевалить, юный шаман?»

«Полагаю, что нет, — отрезал я — впрочем, в действительности без той непрошибаемой уверенности, что постарался вложить в свои слова. — В самый раз!»

«Как ни удивительно — правильно полагаешь, — оскалился „тигрокрыс“. — Не от большого ума, конечно… Но расклад одновременно и сложнее, и проще, чем тебе кажется — и баланс интересов тех, кого ты назвал, тут действительно может быть соблюден… Но сперва послушай анекдот — а то мой предыдущий, помнится, тебе не „зашел“. В общем, сидят в США в баре советский разведчик и завербованный им местный агент. Американец говорит: „Вот, я для тебя сведения в стране собираю, передаю… Получается, я что, шпион?“ А русский ему задумчиво так отвечает: „Да нет, шпион — это я. А ты — просто предатель…“ Что, опять не смешно?»