Красная дорама 3 (СИ) - Кащеев Денис - Страница 31

Самим им, кстати, это сравнение наверняка польстило бы.

А вот никакого лагеря в конце нашего пути не оказалось. Даже макета. Только памятная табличка на поляне, извещавшая, что именно здесь отряд под личным руководством товарища Ким Ир Сена останавливался на ночевку, возвращаясь с успешной вылазки против проклятых японских оккупантов. В ходе которой — видимо, вылазки, а все же не ночевки — было убито столько-то сотен врагов и уничтожено столько-то десятков единиц боевой техники, включая танки и самолеты.

Но главной достопримечательностью поляны была не эта табличка, а дерево, на котором не только храбрые, но и политически грамотные партизаны оставили пламенное послание потомкам. При подготовке к экзамену по революционным предметам я читал о подобных. Помнится, всего по стране их было обнаружено порядка тринадцати тысяч — в на диво хорошей сохранности — причем не только в окрестностях горы Пэкту, а даже чуть ли не в самом Пхеньяне. Некоторые — относительно немногие — надписи на деревьях были посвящены рождению сына Полководца Кима, другие же — подавляющее большинство — славили самого будущего Великого Вождя либо просто содержали революционные лозунги.

И вот теперь я имел случай увидеть подобную реликвию вживую.

Ну, то есть как вживую — само дерево давно уже было мертво. От него остался только двухметровый обрубок ствола, бережно заключенный в стеклянный футляр. Часть коры отсутствовала, и в расчищенном месте виднелась та самая надпись краской, ныне, видимо, слегка поблекшая, но вполне читаемая: «20 миллионов соотечественников, Полководец Ким Ир Сен станет славным вождем нашей нации после освобождения!»

Что тут скажешь, уважали партизаны своего боевого командира! Великого человека сразу видно!

У дерева Пак- сонсэнним произнесла перед школьниками яркую речь — с экскурсом в историю страны и привязкой к современности, в частности, к Решительному Рывку — и после отдания реликвии положенных почестей наш отряд двинулся назад.

Обратный путь прошел без каких-либо приключений, и вскоре, тепло простившись Гвоном и Хи Рен и немного сдержанно — с Пак, я вышел к нашей машине… где застал Ана взобравшимся на ее передний бампер и склонившимся под широко разинутым капотом.

— Товарищ Чон! — обернулся ко мне бледный, как снег на вершине горы Пэкту, водитель. — Беда! Движок заклинило! По ходу, где-то пробило — и масло ушло! Не едем пока никуда! — выговорил он подрагивавшим голосом.

19.…и конкурсы интересные!

Не едем пока никуда…

— «Пока» — это как долго? — похолодев, спросил я.

— Ну, я как бы это… — промямлил из-под задранного капота Ан. — Только начал разбираться… Нет, товарищ Чон, в принципе-то, все понятно… В общем, до вечера, боюсь, не управлюсь, — выдал он наконец хоть что-то по существу. — А значит, как стемнеет — прерваться придется… Но завтра к обеду — точно починю! — поспешил заверить мой собеседник. — Все, что нужно, у меня есть… Я ведь уже так попадал — теперь ученый! Как-то раз — еще на другой машине дело было — тоже моторное масло вытекло, и тоже в глуши — а запаса с собой не оказалось… С тех пор обязательно вожу хотя бы канистру… Это в плюс к бензину…

Он еще что-то там продолжал сбивчиво бубнить, но, услышав главное, остальное я уже пропускал мимо ушей. Завтра к обеду, значит… Ну, в принципе, терпимо — в ночь на субботу будем в Расоне — к появлению иностранных партнеров еще даже выспаться успею…

На время своей отлучки старшей в нашей выездной команде я назначил Пак Су Бин, ей же оставил половину выданных мне денег — предупредив, что это — на крайний случай и под отчет. И в том, что тхэквондистка справится с текущими организационными вопросами — особо не сомневался, но вот посылать ее вместо себя на переговоры с росатомцами, понятно, не планировал.

Собственно — и не придется посылать, если только водитель не переоценил свои силы. Ну и если не приключится еще что-нибудь непредвиденное…

— Насчет срока — завтра к обеду — ручаетесь? — уточнил я.

— Да! — кивнул Ан. — Ну, то есть тут как… — едва обнадежив, тут же и охладил мои надежды он. — Товарищ Чон, давайте я вам через полчасика отвечу? — выдал затем. — Вот там — полная ясность будет!

— Хорошо: полчаса, — хмуро кивнул я.

И ведь даже не позвонишь, если что, той же Пак Су Бин, не предупредишь — связи-то тут нет… Хотя стоп: Хи Рен же говорила, что у ее учительницы должен быть спутниковый телефон! Да и в заявке на шефскую помощь что-то такое, кажется, значилось…

Точно, надо будет прояснить тему у этой Пак- сонсэнним. И лучше — прямо сейчас!

Решив так, я зашагал через лес прочь от машины.

Лагерь тургруппы располагался метрах в двухстах от просеки, в излучине звонкого ручья. Недавно, возвращаясь после прогулки к «партизанскому дереву», краем глаза я видел за стеной зарослей тенты палаток, однако подходить к ним тогда не стал, двинулся напрямик к грузовику. Но сейчас знал, куда направиться. Впрочем, как выяснилось, промахнуться тут было бы в любом случае сложно: еще на полпути я услышал, как хор детских голосов старательно выводит песню — на которую и пошел.

Слов сперва было не разобрать, но затем отчетливо грянуло: «Десять ядерных гигаватт — народу!» И трижды повторилось, с каждым разом все громче.

Под этот бодрый рефрен я и выбрался на поляну лагеря.

Четыре темно-серые палатки — как я помнил из заявки, шестиместные, но это если из расчета на взрослых — стояли ровным рядком. Неподалеку от них пылал костер, над которым что-то варилось — сразу в трех объемных котелках, подвешенных на натянутом между двумя деревьями тросике. Вокруг огня суетились три мальчика и две девочки, одной из которых была Хи Рен. Но большая часть отряда сейчас поднималась с бревнышек неподалеку — как видно, закончив исполнять ту самую песню. Там же стояла и учительница — спиной к костру, лицом к расходившимся хористам.

— Да, есть такой телефон, — помедлив, ответила она на заданный мной вопрос. — Но он — только для экстренных ситуаций! — заявила сухо.

— Таковая — как раз в наличии, — буркнул я. И пояснил: — У нас поломка. Машина не едет. Водитель ею занимается, но, если он не справится — мы здесь, у вас, застряли. А утром в субботу мне нужно быть в Расоне. По делу государственной важности! — добавил для пущей убедительности — в общем-то, особо не покривив душой. — А если не смогу — должен хотя бы об этом предупредить!

— Товарищ Чон, мне послышалось, или у вас что-то с машиной? — из-за ближайшей палатки появился инструктор Гвон. — Что-нибудь серьезное? — озабоченно осведомился он, подходя.

— Пока непонятно, водитель разбирается, — ответил ему я.

— Помощь не нужна? У меня права третьей категории! — в местных реалиях это, как правило, означало: «с закрытыми глазами могу разобрать автомобиль на запчасти и снова его собрать». Встречались, конечно, исключения — вроде меня — но в целом было именно так.

— Пока непонятно, — повторил я. — Товарищ Ан обещал дать ответ через полчаса.

— Ясно, — кивнул инструктор. — Ну, если что — я готов помочь с ремонтом.

— Когда вам нужен телефон, товарищ Чон? — подала между тем голос Пак — кажется, ситуацией наконец тоже проникшись.

— Пока я просто хотел удостовериться, что он есть и работает, — пояснил я.

— Есть — и работает, — кивнула девушка. — Только вчера звонила по нему к вам в Пэктусан, уточняла по вашему приезду. Да, — вспомнила тут она, — соединят не с любым номером! На мобильные — нельзя, стоит блокировка.

Вот как? Хм…

Получается, напрямую Пак Су Бин мне и не набрать? Ладно, не беда: позвоню в нашу приемную — другой Пак (ох, одни Пак кругом, даже эта училка!). А секретарша уже свяжется с тхэквондисткой… Или, может, лучше тогда сразу с Джу — раз уж все равно на Расон через Пхеньян буду выходить? Пак — секретарша Пак — начальнице так и так ведь доложит…

— Ясно, спасибо за информацию, — поблагодарил я девушку. — Подождем, что скажет товарищ Ан — там и решу насчет звонка.