Системный приручитель 1 (СИ) - Пислегин Алексей - Страница 26

Тем не менее, отряду нужен и крепкий тыл. Наличие среди нас девушки, которая может отринуть все посторонние эмоции и рвануть перевязывать раны — это уже неплохо само по себе. А дальше… Дальше — посмотрим, что я смогу из неё воспитать.

Конечно, роль сыграло и то, что я пока что больше всего заинтересован в прокачке силы и ловкости. На выносливость вообще не жалуюсь, а вот скорости и чистой мощи мне пока в противостоянии мутантам не хватает.

Правда, гайдов по работе системной прокачки мне никто не дал. Не удивлюсь, если прокачка в силу и ловкость без подкрепления выносливостью будет приводить лишь к тому, что высокие нагрузки будут мгновенно наказываться усталостью. А то и — порванными мышцами и связками.

А ещё, если раны реально воспалятся — может, и пожалею, что не оставил пару эссенций себе.

С другой стороны — яд куда опаснее. Как минимум, убивает он быстрее. Ну и, ещё не осмотрены тушки змеи и зайца. Посмотрим, что мы из них залутаем.

Сметана мне не возражала. Когда эссенции оказались в её ладони, вздрогнула и уставилась на меня. Не с удивлением даже — с офигеванием. Системное сообщение увидела, конечно же.

— Всё нормально. Это должно помочь.

Во всяком случае, я надеялся, что поможет.

Сметана неуверенно кивнула, одну за одной отправила в рот витаминки. Выдохнула:

— Сладкие…

— Запей водой и пока отдыхай.

Я выпрямился, первым делом огляделся: спокойно, ни одна тварь не бежит нас жрать. Маша повесила на шею сайгу и бдит, внимательно вглядываясь в лес по обе стороны низины. Что ещё важнее — спокоен Буран.

Разве что, на тушку зайца нет-нет да косит.

Змея издохла после попадания ножа в башку — но с ней до сих пор надо аккуратно. Я слышал, эти твари ещё минут десять после смерти могут цапнуть. Не знаю, так ли это, но рисковать не собираюсь. Оторванный выстрелом хвост вон подрагивает — значит, мышцы ещё сокращаются.

— Илья, — я шагнул к парню, положил руку на плечо. — Гадюку прикончил, красавчик. В остальном…

Я без замаха ударил его под дых. Не сильно, так — чуть ошеломить и воздух из легких выбить. Встряхнул его и, когда в расширившихся глазах появилась осмысленность, ласково сказал:

— Илья, это что за херня была?

— Но…

— Мы о чём договаривались?

Он засопел недовольно, но пискнул:

— Ты главный.

— Так а какого чёрта ты истерику устроил?

— Да этому в школе на ОБЖ учат!

— Психовать, как сучка, в критической ситуации?

— Не отсасывать яд!

Новый удар — ещё легче, скорее просто обозначенный — и вопрос:

— О чём мы договаривались?

— Ты — главный.

— Тогда, что ты должен сказать?

— П-прости?

Я отпустил его и отвернулся, выдохнув:

— Илюх, мне твои извинения вообще по боку. Маш, что ему стоило у меня спросить?

Девушка на секунду задумалась, оторвавшись от наблюдения.

— Почему вы поступили так, как поступили?

— Маша шарит. Ребятишки — будьте, как Маша. Такая херня может повториться, мы не в городском парке, так что сейчас внимательно слушаем и мотаем на ус.

Что-что, а фауну родного Солонешенского района я знаю отлично. Самого укусы гадюк минули, но видел этих змеюг со стороны не раз. Как и ужиков, которых тут тоже много.

— Итак. Яд гадюки для взрослого человека не смертелен. Он почти такой же, как у гремучей змеи, но гадюки его вырабатывают мало. Плюс — укус у них слабый, а клыки небольшие, так что яд не проникает глубоко и в основном в месте укуса остаётся. Противоядие один хрен нужно, но шансы не сдохнуть и без него высоки. По крайней мере, когда укус в конечность. Звучит неплохо, я понимаю, но есть нюанс.

Я осмотрел внимательно слушающих меня ребят и их преподавательницу, вздохнул:

— Это — нихрена не обычная гадюка. Она раза в два больше нормы. Скажем спасибо Системе. Как её яд изменился — я понятия не имею. И клыки у неё, даже отсюда видно — сантиметра полтора в длину.

— Никит, — Сметана испуганно заглянула мне в глаза. — Ты ведь, ну… Ты же высосал яд?

Я кивнул ей.

Как и Илья, я слышал, что высасывание яда — если не опасно, так как минимум слабо эффективно. Но, пару лет назад отдыхал во Вьетнаме. Там, чтобы произвести впечатление на симпатичную чешку, неплохо знающую русский язык, я бахнул в уличном ресторанчике шот яда кобры, запив его шотом виски. Ребячество, знаю — но последующую неделю мы с девушкой провели шикарно.

Важно другое — я разболтался с профессиональным ловцом змей, который при мне сцеживал яд вполне себе живой кобры в рюмку. Он немного понимал по русски и говорил по английски, я — немного понимал по английски… Общий язык мы кое-как нашли, в общем.

Он-то мне и рассказал то, что я сейчас решил донести до своего отряда:

— Короче, отсасывание яда — лучшая первая помощь при укусе. Просто, важно действовать быстро, буквально в первую минуту. А лучше — в первые секунды. Организм защищается от яда, происходит спазм сосудов, и какое-то время вся эта дрянь в кровь не попадает. Потом уже поздно. Разрезать рану, как в кино, не надо, прижигать тем более. Второй обязательный шаг — обращение в больницу — нам не доступен. Что до нашей ситуации…

Я вздохнул, понимая, что порадовать спутников мне больше нечем.

— Укус глубокий, яд я высосал не сразу. Значит, что-то в кровь уже попало. Лен, тебе нужно переодеться, я в вещах видел длинную здоровую юбку — самое то.

— Это… Это юбка Греты. Она мне большая.

— Ремнём перетянешь, ничего. Лучше — выше талии. Олег, найди, юбка цыганская такая, разноцветная.

— Сейчас, дядь Никит. Я помню её.

— Лен, джинсы снимешь, они в обтяжку. Бельё тоже на всякий случай, да и носок с обувью с укушенной ноги. Скорее всего, будет отёк. Ходить тебе тоже пока нельзя.

— Всё так плохо? — спросила Сметана обречённо.

— Мало данных, так что — узнаем, когда проявятся симптомы. Из хорошего — змея до этого убила зайца. Значит, часть яда уже потратила. Плюс, она не охотилась на тебя, а просто испугалась. Может, много яда в укусе и не было. В любом случае, действовать мы будем, исходя из худших прогнозов.

А что худшие прогнозы — это опухоль во всю ногу, некроз тканей, рвота, лихорадка, лютая боль и смерть — я говорить пока не стал. Продолжил:

— Я дал тебе антигистаминные — супрастин. Ибупрофен — это и обезбол, и противовоспалительное. Если что, от боли кеторолом дополним, он тоже есть. Слюна пищеварительными ферментами разлагает яды, потому я плюнул на рану. Но, так — на всякий случай. Вряд ли это реально поможет. Зубы у меня здоровые, так что навредить не должно. Вишневский — тоже против воспаления.

Про эссенции выносливости я промолчал — некогда ещё и с ними распинаться. Выдал команды отряду:

— Парни — смотрим влево, контролим лес, на Лену не глядим. Маш, дай мне винтовку и помоги Лене переодеться. Я сторожу правое направление. Задачи ясны?

Нестройный хор голосов подтвердил: ясны.

— А если щека изнутри надкушена? Или дырка в зубе? — спросил Илья где-то у меня за спиной. Уже без былой агрессии.

— Змеиные яды — сложные вещества с очень крупными молекулами, Илюх. Что-то там белки, что-то там пептиды — я не биолог, нормально не объясню, потому что сам не разбираюсь. Но молекулы ядов слишком большие, чтобы всосаться в слизистую. Даже повреждённую. Исключение — открытое кровотечение. И что желудочный сок, что даже ферменты в слюне без проблем яды разлагают.

— А почему везде говорят, что яд нельзя отсасывать?

— Специалисты по змеям так не считают. Тут просто, первая сложность: это надо делать сразу. В идеале — быстрее, чем я сегодня. Да и в ВОЗ дело говорят: надо обращаться к врачу, а не заниматься самолечением. Высасывание яда — не спасение само по себе, а первая помощь, понимаешь?

— Ладно, — вздохнул Илья. — Реально мой косяк. Был неправ, обещаю исправиться.

В руководстве людьми есть важное правило, которое я сейчас нарушил. А именно: нельзя своего подчинённого унижать при других подчинённых. Даже если за дело. У меня обстоятельства особые, мне полное послушание нужно здесь и сейчас, без неспешного завоевания доверия и уважения.