Системный приручитель 1 (СИ) - Пислегин Алексей - Страница 25

— Никит, — позвала Сметана. — Тут патроны. Посмотри, я в этом ничего не понимаю.

У меня резко поднялось настроение — патроны реально были, ещё и двенадцатого калибра. Ну, это не удивительно, он для охотничьего гладкоствола очень распространён.

Три пачки из под гильз, в них — снаряжённые для стрельбы патроны. Две пачки полные, в каждой — двадцать патронов. В третьей на дне сиротливо устроились четыре патрона. Это ничего, мои хорошие, сейчас дядя заберёт вас в патронташ…

И я забрал — из начатой коробки и из одной полной, забив в патронташе все двадцать пять ячеек. Гильзы перекочевали в пустую коробку, коробки — ко мне в рюкзак.

Вполне возможно, этой находкой мы купили себе несколько дней жизни. Или, как минимум — десяток-другой так необходимых нам для выживания эссенций.

— Живём, ребят, — я не удержался от улыбки. — А теперь — двинули.

Пара минут — и мы уже вскрыли рюкзак Сметаны. Две дополнительных ракеты были переданы Маше, преподша быстро что-то перекинула из своего рюкзака в тот, что ей достался у колодца — и мы наконец были готовы двинуться в погоню.

— Идём в том же порядке, — обозначил я напоследок. — Илья, будь осторожнее, у тебя опасная позиция. Маш — приглядывай за ним.

Китаянка молча кивнула. Вот ей я готов доверять, девчонка далеко пойдёт.

Олегу наконец полегчало: взгляд прояснился, в движениях появилась энергия. Я, не будь дурак, тут же перевесил на него свой рюкзак, с облегчением освободив ноющие плечи.

Уже в третий раз за день я прошёл тропинкой под кронами лиственного леса. Буран беспокоился: водил ушами, принюхивался и едва слышно ворчал. Кажется, совсем недавно тут шастали волки, и он учуял их запах. Сами серые в этот раз не показались.

Спускаясь в низину, я повернул сильно левее Первого колодца. Там, метров через сто, как раз будет хорошо утоптанная тропинка, где местные часто ходят за грибами и ягодами. А охотники — к солонцу, к которому любит спускаться лесная живность.

Когда мы огибали торчащий из земли здоровенный камень, Буран вдруг заволновался, радостно гавкнул. Хвостом завилял так, будто захотел превратиться в вертолёт. Через секунду я увидел причину его радости: дохлого зайца-русака.

Что интересно, его гигантизм не коснулся, в отличии от других виденных сегодня животных. Рассмотреть тушку поближе было бы интересно, у него ещё и грудь не вскрыта. Мешало одно: вопрос, кто его прикончил.

Волки? Нет, они бы не бросили тушку.

— Буран, место, — скомандовал я. Пёс бросил на меня обиженный взгляд — но послушался.

— Что случилось? — подал голос Олег, когда я затормозил.

— Пока не знаю…

Развить мысль мне не дали — Сметана вдруг закричала:

— Змея!

И указала в сторону от нас пальцем.

Все шарахнулись, отступили назад.

— Спокойно, — буркнул я. — Это не змея, а кожа змеи, не видите что-ли?

Серо-бурая, с характерным узором, она практически сливалась с травой.

— Гадюка, — сказал я. Сброшенная кожа, тушка зайца рядом… — Так, все в кучу! Смотрите под ноги!

Мой приказ запоздал буквально на секунду, и события понеслись вскачь. Снова вскрикнула Сметана — только в этот раз от боли.

— Укусила!

Одновременно с ней Олег воскликнул:

— Здесь!

Я рванул к угрозе — спутники перекрывали мне обзор. Обрез в руку будто сам собой прыгнул. Увидел, как достала пистолет Маша, но выстрелить не сумела — ей помешал паникующий братец.

И тут — выстрел!

Змею разорвало пополам как раз в тот миг, когда я её только заметил. Гадюка, ещё и здоровенная — метра два длиной — и толщиной с мою руку. Половинки начали извиваться, башка злобно шипела. В паре метров от неё стоял Илья — с офигевшим лицом и ракетницей в руке.

— Попал… — пискнул он.

Я вернул обрез в чехол, выхватил нож — и броском пригвоздил голову гадюки к земле.

— Не подходить к ней! — рыкнул. — Все в кучу! Стоять на месте!

— Укусила, — пробормотала Сметана с удивлением и какой-то детской обидой. — Я теперь умру, да?

Глава 12

Не по плану

— В стороны!

От моего крика ребята шарахнулись. Олег — в одну сторону, Маша — в другую, потянув заодно за шиворот запаниковавшего брата. Я сорвал с шеи ремень сайги, сунул карабин китаянке.

— Следи за округой.

До Сметаны сквозь шок начало доходить понимание ситуации. Она с ужасом уставилась на меня, тяжело и хрипло дыша. Схватилась за грудь, начала отчаянно хватать воздух ртом, будто задыхаясь… Вот только панической атаки мне не хватало…

— Вдох! — рявкнул я. И, вообще не дожидаясь какой-нибудь реакции от преподши, подсёк ей ноги и, подхватив, аккуратно уложил её наземь. Такого она не ожидала, и подступающую истерику смело удивлением и лёгким испугом от падения. — Укус где?

— Вот.

Гадюка цапнула её в середине правого бедра, во внутренней части.

Мой нож всё ещё торчал в башке змеи, поэтому я рванул из ножен керамбит. Ухватился за штанину, оттянув её от ноги — и без жалости распорол, открыв участок загорелой кожи с двумя аккуратными ранками, истекающими кровью.

Ну, это они пока что — аккуратные…

— Дыши спокойно, — я заглянул Сметане в глаза, она судорожно кивнула. — Не напрягайся, не шевелись.

— Нельзя яд отсасывать! — пискнул где-то сзади Илья, верно поняв мои действия. — Это… Это стереотип!

Я его заигнорил. Когда раздвинул Лене ноги и потянулся лицом к её бедру, краем сознания заметил, как неоднозначно это выглядело со стороны. Но — было вообще не до таких мыслей.

С момента укуса почти прошла минута — вот единственное, что сейчас было важно.

Под постепенно затихающий писк Ильи о том, что меня тоже убьёт, если во рту или желудке есть раны, я высасывал кровь вперемешку с ядом. Кисловатый вкус разрушил надежду, что укус был «сухой» — то есть, без яда.

Чтобы не рушить создаваемый мною эффект вакуумной тяги, я не отрывался от раны и, дыша носом, глотал кровь с ядом. Отстранённо заметил, что кожа у Сметаны очень нежная, а нога — приятная на ощупь.

Раньше мне ни разу не доводилось бороться со змеиными укусами. Виду, впрочем, я не подал. Главное, чему я за свои тридцать семь лет жизни научился — это то, что действовать всегда нужно с железобетонной уверенностью, какую бы дичь ты не творил. И все вокруг закивают и скажут: он знает, что делает. У него есть план, и он его придерживается.

Оторвавшись от раны, я коротко бросил:

— Олег! Воду, спирт и аптечку!

Парень проявил себя молодцом — он уже скинул мой рюкзак и достал аптечку ещё до команды. Остальное нашёл быстро, за полминуты. Водой я прополоскал рот, сорвал перчатки и спиртом помыл руки. Ваткой с перекисью водорода тут же протёр вокруг укуса. После — старательно собрал слюну и уронил на рану. Свернул из ваты тампон, щедро плеснул на него мазь Вишневского и пластырем надёжно прилепил к ноге.

Выдохнул, понимая, что сделал всё, что мог. Ну, почти, осталось всего пара шагов. И один — довольно сомнительный, но в нашей ситуации, подозреваю, жизненно необходимый.

Уже без спешки я достал из аптечки супрастин, выдавил из блистера две таблетки — и сунул Сметане вместе с водой.

— Выпей. И вставать пока не вздумай! Ногой вообще не шевели.

Девушка была красной до корней волос, но сдавленно кивнула и послушалась, едва слышно шепнув:

— Спасибо…

— Олег, дай Лене ещё таблетку ибупрофена.

— П-понял!

Пока Пятница рылся в аптечке, я залез в свой рюкзак, вытряхнул из носка разноцветные стеклянные слёзы и выбрал четыре красных: эссенции выносливости. Три моих, одна Машина. Оглянулся на китаянку — она поняла всё без слов и просто молча кивнула.

— Лен, это тоже проглоти, — я протянул Сметане витаминки.

— Леденцы? — вяло удивилась она.

— Типа того, ага.

Я сейчас сделал очень серьёзный вклад в её выживание. Четыре эссенции, добытые в бою — это мощно. По крайней мере, сейчас, на старте. Боевых качеств в Сметане я не разглядел, да. Судя по рассказу Ильи, со смелостью у неё всё в порядке, но решимости нанести удар нет. В декана, по крайней мере, она из ракетницы не выстрелила.