Сад для вороны (СИ) - Вран Карина - Страница 26

Свекольный хвост в саже прямо-таки сам просится в упаковку с вкусняшками Ли Бинбин. Снова. О крысах она заговорила… Чья бы мышь пищала тут, жалобщица недоделанная!

— Бинбин! — вскрикивает обладательница еще одного противного голоса. — Так нельзя говорить, дочка!

Маманя сияющей жемчужины говорит с укором, глядит — это ухитриться надо! — снизу вверх на нас, мелких. Только вот не верю я ей. И дело тут не в том, что она меня год назад намеревалась ударить. Просто — нет, эта женщина нечестна.

Не очевидно и то, за что она ругается на дочь. Здесь, в южной провинции Гуандун, считается запретной темой говорить в доме о мышах. И о крысах, само собой. Или те придут в дом — их же позвали. Суеверие такое. Вне дома, во дворе, еще допустимо, а в доме — дурная примета.

И как прикажете понимать сей профилактический втык, а?

— Эй! — Чжун тоже, кажется, чует фальшь. — Мэй-Мэй заработала награду! Золотую статуэтку! А ты чего добилась за год, Бинбин?

Мой запальчивый брат бьет козырями. Такое нечем крыть. И это ему еще не все достижения младшей сестры известны.

— Тише все, — выступает вперед создатель жемчужины. — Мы все — Ли. Родные. Родители малышки Мэй, как и мы, внесли вклад в лечение дедушки. И слышать не хочу, что кто-то ругается из-за пустяков.

«Как и мы», — чуть не заставило меня подавиться.

Мы оплатили операцию и период восстановления. А Ли, которые свинину продают, дали денег на транспортировку прадеда в городскую больницу. Не думайте, мне ни юаня не жаль из тех денег. Но уравнивать наш вклад и их? Сомнительно аж до икоты.

— Папа, мама, простите, — винится сияющая ж… жемчужина, да. — Дочь сказала, не подумав.

— Перед сестрой извиниться не хочешь? — никак не угомонится Чжун.

— Брат, оставь ее, — тяну его за рукав, пока не нарвался. — Дядюшка прав. Мы — семья. Для семьи мои родители приготовили подарки.

— Ай-ё… — прижимает руки к груди мама Бинбин. — Правда?

— Конечно, — улыбочка на лице в стиле: «самый добрый ребенок в мире». — Для сестры — ханьфу. Красивое. Мэйли его не носила. Прости, сестра. Я не так добра, как ты. Мама зовет, мне пора.

Сваливаю, пока эта часть семейства переваривает слова про щедрый дар.

Тонкое, дорогое унижение: до подношения фарфоровой куклы императрице, рожающей дочерей, не дотягиваем, но тоже неплохо. Те родственнички отдавали нам вещицу с плеча дочери. Да-да, здоровья желали, все эти добрые побуждения. Только вещь ту она переросла. И, судя по виду, не особо-то и носила. Подарить что-то ненужное — удачный ход, как ни крути.

Мы подобрали для этой малышки на самом деле дорогое детское ханьфу. Раз в пять дороже того, прошлогоднего. Его нельзя будет не надеть, не оскорбив меня и моих родителей. А надев, они признают, что наша ветвь клана — успешнее.

Сложное? Да, понимаю, для меня тоже.

Это примерно как подарить самую красивую золотую заколку нижестоящей (по гаремному статусу) сопернице. Со словами: «Бери, сестра, она идет тебе больше». И с не озвученным: «Ведь самой тебе такую ни за что не заполучить».

Я даже не стала спрашивать мамочку, откуда ей знакомы подобные маневры. Небось, она ответила бы, что из дорам. Ну да не суть. На подобное денежку зажать — грешно было бы.

С учетом того, что на мамин банковский счет упал почти лям. Без малого миллион юаней — это наша крохотная доля от прибыли Вод Куньлунь. За один квартал, пока крутится ролик (тоже только один пока) с танцующими детками. Налоги уже вычтены, дядя Ян позаботился.

Следующее начисление согласовали на конец апреля. Чтобы к дню рождения Мэйли было, на что купить тортик.

И вот как раз с учетом этого начисления мы всерьез обсуждали содействие родителям Чжуна. Самих родителей перевезти можно хоть завтра: аренду простенького жилья оплатить, дать работу дяде Ченю (не путать с Ченом, это разные имена). Мама Чжуна неплохо готовит, ей дело найдется. Можно даже рискнуть, вложиться стартовым капиталом, чтобы тетя Хуэй (это не то, что вы подумали, а «мудрая девушка») могла открыть ресторанчик.

Но это полумеры. Для того, чтобы честный брат мог пойти в столичную школу, ему нужна соответствующая прописка.

В Срединном государстве не так-то просто купить квартиру. Это должны одобрить власти. Ага, без шуток. Вы можете уже перевести юани за полюбившееся жилье, а вам откажут в согласовании сделки. Деньги вернут, конечно. Но время и нервы — нет.

Чтобы вас не завернули при покупке жилья в Бэйцзине, вы должны прожить в нем три года. О, и работать. Налоги! Не платишь налоги — не претендент.

Съемное жилье или отели на весь срок — ваш осознанный выбор. «Столичные бродяги», есть такой термин. Люди, работающие в столице без прописки. И их… много.

Существуют ограничения по количеству недвижимости, разрешенной к приобретению частными лицами. Людей много, а столица (и другие крупные города) не резиновая. В разных регионах (страна велика) ограничения разные. С ростом свободной жилплощади жесткие рамки становятся мягче, где-то и вовсе снимаются.

В настоящем для Бэйцзина — это две квартиры на семью. Если есть ребенок, то три. Позже, как больше жилья настроят, лимит повысят. Недвижимость — неплохое (даже с уймой подводных камней) вложение средств. Многим (с шуршащими юанями в карманах) интересное.

Для иностранца допустимо иметь всего одну квартиру в любой части Китая… в собственности? Нет. В аренде.

О, это интересное. И многое объясняющее, да. Те, кто покупает жилье в Поднебесной, на самом деле его… арендуют у государства. Срок аренды — семьдесят лет. Для объектов коммерческой недвижимости — сорок лет.

Срок считается не от момента приобретения (взятия? В общем, со дня, когда юани принес), а с года постройки конкретного здания. Что будет семьдесят лет спустя? Теоретически — госкомиссия. Если состояние дома будет признано надлежащим, жильцам предложат продлить срок аренды. Если нет — тогда пойдут в ход варианты с расселением.

Практически — а фиг его знает. Ведь закон принят не так давно, в восьмидесятых, и пока что ни один из домов, по такой схеме отстроенный и распроданный, не «отжил» свое.

Батя у меня — мужчина с хозяйской хваткой и познаниями в совершенно разных областях. От менеджмента и логистики до технологии посадки риса, практикуемой уже не одно тысячелетие. От вэйци (го, если кому привычнее) до ремонта сантехники своими руками (был в быту прецедент).

А еще он полочку может прибить. Своими руками. Тогда, когда его об этом просят. Золото, а не мужчина. Правда, есть нюанс: мама ни о чем не просит его тогда, когда он уставший с работы приходит. Дожидается выходного дня. Раскрытие секрета семейного счастья, ага.

Так вот, с его слов такой срок эксплуатации зданий — не с потолка взят. Или не только с потолка? Суть в климате (в основном он тут влажный, даже в северной части страны) и коррозии строительной арматуры. И еще куча непонятных для меня слов (я и эти-то выучила случайно). Короче, дома могут выйти из строя, и их будет проще снести, построив на их месте новые.

Помните бумагу с гербом и звездой-печатью? Вот там, похоже, срок эксплуатации нашего многоквартирника и указан. Никакой ненаучной фантастики.

От фантастики к реальности: я никак не могу перевести Чжуна в школу Бэйцзина в ближайшие три года. Но пойти по долгому пути мы уже можем. Он не без ухабов-недостатков, но он есть. И это не может не радовать.

Вчерне план таков: родители Чжуна переезжают в съемную квартиру в Бэйцзине. Батя пристраивает дядю Ченя к себе. Тете Хэуй помогаем открыть ресторан. Возможно, его придется на кого-то из моих предков регистрировать, этот нюанс мы пока не проясняли. Если мама Чжуна не возьмется за дело, то поможем с пристройством. Хоть кем, лишь бы крохи налогов капали.

С апрельского отчисления (по прогнозам оно больше будет, так как еще минералка подключится) от Вод Куньлунь мы покупаем вторую квартиру. В том же районе — это важно для моего хождения в садик. Но побольше. А то мне негде фортепьяно ставить… Так, об этом как-нибудь потом. В нашу старую квартирку заселяем папу-маму Чжуна. Та же аренда, но дешево, и у своих.