Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ) - "Hashirama Senju" - Страница 312

— Мистер старший префект, — изобразила она вежливую улыбку. — Чем могу быть полезна?

— Спасибо, Розмерта, — кивнул он. — Погода дрянная сегодня, меня аж колотит от холода.

Колотило его от другой причины, но говорить он об этом не собирался.

— Ах, школьники сегодня даже не помнят про согревающие чары!

— Это всё подготовка к экзаменам. Забываешь азы! — без особого чувства отшутился Теодор. — Нальёшь мне грога?

Нотт был совершеннолетен уже без малого год, и мог себе позволить шалости, недоступные подросткам.

— А мне «Звёздного света» на два пальца, — добавил вдруг нарочито басом маг, с которым Розмерта флиртовала. Она сладко, даже игриво улыбнулась ему, и пообещала принести старую бутылку этого виски из подвала.

Теодор присел за стойку, пытаясь привести мысли в порядок, как вдруг на столешнице перед ним проступили буквы.

«ПОНЕДЕЛЬНИК ЛОНДОН ГРОУВ-СТРИТ ВОСЕМЬ ДЕВЯТЬ ТРИДЦАТЬ СПРОСИТЬ КИМ НЕ ПОВОРАЧИВАЙ ГОЛОВУ».

Последний совет был очень актуален: Тео как раз было дёрнулся, чтобы покоситься на неизвестного соседа, явно не Джереми Яксли — сквиб бы не смог использовать эту разновидность чар — но вместо того удачно перенёс это движение, чтобы пересесть боком и обернуться назад, в зал.

Примерно половина мест в зале «Трёх мётел» занимали студенты. Большинство из них и ехало в Хогсмид на деле не за «приколами» закрывшегося Зонко, а за сливочным пивом и атмосферой свободы и взрослости, что, как им казалось, приносило поселение. Тео в голову пришла мысль, что жители Хогсмида, первые из них, должно быть, были как раз-таки очень инфантильны, раз поселились магами у самого школьного замка.

«И почему, всё же, Гойл вступился за меня?» — вернул себя Нотт к прежним раздумьям, повернувшись обратно. Столешница была гладка и чиста, как и раньше, а мадам Розмерта как раз поставила перед ним стеклянный бокал, наполненный горячим грогом с долькой апельсина.

Сосед лихо подмахнул свой напиток, и сияющее магическим огнём подожжённая жидкость мигом влетела в его рот так, что он даже не закашлялся, лишь шляпа его накренилась к затылку. Соломенные волосы были Нотту знакомы, так что он, даже не поворачиваясь, смог сопоставить факты.

Это был никто иной, как Уилл Пендлтон, спасший его от вампиров месяцы назад. Его скулу украшала язва незаживающего шрама, а руки подрагивали — может, от выпивки, а, может, от ран.

Они были ровесниками, и Теодор предусмотрительно поблагодарил мать-магию, что он спал и верховодил студентами в замке, а благородный, но нищенствующий Уильям делал разные грязные дела для своего патрона, а то и для Тёмного лорда лично.

***

— Нотт, ты должен мне помочь, — безапелляционным тоном заявила ему Лаванда Браун вечером воскресенья. — Только ты можешь это сделать.

— Что? — удивился Теодор. Браун была дочерью отставного аврора, но за минувшие годы они едва ли перекинулись десятком фраз — и чаще всего это были реплики вроде: «Передай мне книгу, Теодор; спасибо, Лаванда». — Что-то случилось?

— Случилось! — хлопнула она рукой по столу. — Артур Гэмп. Знаешь такого?

Брови Тео изумлённо поползли вверх.

— Конечно, — как можно деликатнее ответил он. — Мы знакомы с детства.

— Знакомы с детства! Мне казалось, что вы с ним друзья. Ты видел его в последние дни?

Теодор поднялся из-за своего рабочего стола и поправил зелёно-серебристый слизеринский галстук, заправленный под жилетку, на которую был наброшен плащ, заменявший мантию. Ему подумалось, что он тоже хотел бы добавить своему рабочему месту в башне префекта какого-то наследия, чего-то, что говорило бы о нём как о хозяине этого места целый год. Единоличном.

— Мы виделись намедни, когда я вернулся из Хогсмида, — хмуро ответил Тео. Хмуро от укола совести — если уже гриффиндорка Браун пришла к нему, слизеринцу Нотту, говорить про Арчи, человека, что был ему как брат, то Теодор что-то пропустил. — Он посетовал, что всё его время уходит на картины.

— Картины! Картины! Ты видел эти рисунки? Он болен, болен!

Браун мастерским движением следователя, что хотел повергнуть уликами в шок, из-за спины достала стопку пропитанных магией листов, швырнув её на стол. Теодор склонился над ними, и тут же отшатнулся — так ему было не по себе от увиденного.

Огромные человекоподобные твари, сверкающие рунами и черепами, угрожающе поворачивались и следили за зрителем. Кислотные пейзажи неестественных цветов заставляли ощущать мурашки на коже. Дивные твари бросали друг в друга людьми, словно снежками. Последним эскизом была сцена битвы огромной обезьяны против ящера в маггловском городе, не то Лондоне, не то Париже. Сквозь бумагу и чернила Тео слышал рёв тварей и скрежет металла маггловских дворцов.

— Откуда это… у тебя? — спросил он, собравшись с чувствами.

— Оттуда, — отрезала она. — Вы все тупоголовые мальчишки, неспособные заметить, что с вашими друзьями что-то не так. Слава магии, что есть мы.

— Ты следишь за Арчи?

После его вопроса русоволосая ведьма покраснела и отвела взгляд.

— Он мне не безразличен, — смело подняв голову через миг, ответила она. — Пусть я знаю, что он сохнет по какой-то заморской дуре, но он хороший парень и заслуживает большего. И точно не вот это.

Она ткнула ещё раз пальцем в рисунок, и гигантское чудовище попыталось цапнуть её чернильными лапами.

Теодор вспомнил, как ему осенью рассказывал Артур про то, что одна из младшекурсниц нарисовала страшные рисунки. «Может, дело в этом?»

— А мадам Помфри…

— Ты идиот, Нотт! Сразу видно, почему ты не попал на Райвенкло и уступаешь даже своему дружку Буту в табеле. — Тео стало чуть обидно. — Как я пойду к Помфри? С чем? С рисунками? Он художник, он так видит! Займись ты.

Это было правильно сказано с её стороны. Именно Теодор должен был проявить свою дружескую приязнь и помочь другу.

Теодор взмахнул палочкой, вспомнив счастливый момент, когда они с Джинни впервые поцеловались, и наколдовал сияющую птицу.

— Экспекто Патронус! Арчи, прогуляемся перед сном? Жду тебя под часами через четверть часа.

Браун удовлетворённо хмыкнула, сложив руки на груди.

Артур выглядел бледным и изнеможденным, будто бы какое-то проклятье высасывало из него силы. Тео даже подивился со стыдом на сердце, пеняя себе, что не заметил такого состояния друга.

— Выглядишь неважно, приятель, — поприветствовал его Нотт.

— Да, знаю, — отмахнулся хаффлпаффец. — Это всё экзамены и бессонница. Не могу спать, представляешь?

Приглашающим жестом Теодор указал на лестницу наверх, и парни неспеша пошли туда. Вечерело, и студенты спешили закончить свои дела до наступления отбоя. Понедельник был учебным днём, как и всегда для младшекурсников, и те суматошно носились, пытаясь всё успеть. Мальчишки бегали, возвращаясь после шалостей и замирая, краснея перед старшим префектом, девочки, напротив, чинно беседовали, потешаясь над парнями, иные уже ходили стеснительными парами, а другие злобно скалились и глядели на чужое счастье. Хогвартс оставался Хогвартсом.

— Колдовать в коридорах запрещено, балл с Гриффиндора, — машинально заметил Теодор зазевавшемуся второкурснику, тут же бросившемуся вслед за приятелями прочь. Завернув за угол, Нотт и Гэмп наткнулись на лужу из жёлтой краски и опустошённое ведро.

— Ну вот, сколько краски перевели, — расстроился Артур. — Я бы её лучше на макаронного монстра потратил.

— Куда?

— Мы летом были с Невиллом в ресторане итальянской кухни, Блейз звал. Ты тогда был в своём Визенгамоте. Там подавали пасту, — объяснил с серьёзным видом Артур. — Мне недавно приснилась паста в виде огромного летающего монстра. Спагетти.

Нотт смерил друга долгим взглядом и наколдовал на него простейшие диагностические чары, других он не знал. Волна магии прошла по всему телу Артура, заставив того фыркнуть, но никаких проблем в нём Тео не почувствовал.

— Мистер Нотт, вы меня в чём-то подозреваете? — пытаясь подражать Малфою тоном, спросил Гэмп.