Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ) - "Hashirama Senju" - Страница 303

— Чародеи и волшебники! Наступил девяносто восьмой год двадцатого столетия — год нашего триумфа, год процветания волшебного общества! Буду краток. Сегодня мы готовимся к тому, чтобы достичь полной победы магического над маггловским, нашего просвещения над их пещерными наскальными «технологиями». Каждый из вас, кто приглашён сегодня в этот зал, может и должен быть в числе пионеров нашего будущего.

Зал зааплодировал. Теодор и трое окружавших его магов предпочли не присоединяться к хлопкам.

— Наколдованные овации. Как низко, — шепнула миссис Диггори, и всё стало на свои места. По крайней мере, вспышки колдокамер были настоящими.

— Как первое изменение, сегодня мы открываем здесь, в Атриуме Министерства Магии новый фонтан Единства взамен утраченного в ходе трагического нарушения законов Британии директором Хогвартса Альбусом Дамблдором позапрошлым летом. Я предоставляю честь Министру Магии Пию Тикнессу открыть этот памятник!

Вновь наколдованные аплодисменты. Яксли отступил в сторону, а Тикнесс, напротив, сделал шаг вперёд.

— Спасибо Верховному чародею, что дал мне такую возможность, — открыто расписался в своём бессилии первыми же словами бывший глава ДМП. — Всю свою жизнь я рьяно отстаивал права магов на свободное колдовство, полезное для всего нашего мира. Сейчас, когда Барьер спас нас от безумства континентальных магов, жаждавших полакомиться богатствами Гринготтса, артефактами каждой из старых семей и пировать на телах студентах Хогвартса, стоит ещё раз подчеркнуть — маги это главные и лучшие жители Британских островов.

«Сильное заявление», — подумал Тео.

— Достаточно слов, — прервал Тикнесс сам себя. — Взгляните сами.

Он обернулся, и мимикрировавшая под прозрачность накидка на статую в центре зала сползла вниз, явив ярко-золотую зачарованную скульптуру волшебника с палочкой в руках. Это был юноша, сверстник Теодора на вид, с тонкими чертами лица. Его мантию украшал значок с эмблемой Слизерина, а в руках была палочка. Он с решительным видом будто бы шагал вперёд, а у его ног толпились магические существа. Крохотный фавн, домовой эльф, садовый гном, какая-то собака, видимо, оборотень, и другие.

Всё вместе это производило вид уничижительного монумента, будто бы призванного возвысить какого-то конкретного волшебника. И Теодор мог догадаться, как звали того, кто был воплощён в этой фигуре мага.

Зал вновь разразился аплодисментами — но Теодор видел, что в толпе едва ли единицы выглядели радостно и совсем одиночки хлопали в ладоши.

Оглушённый таким приёмом Тикнесс дёрнул плечами и отступил, в то время как Яксли взмахом своей палочки поднял трибуну прямо у фигуры мага, на которую тут же и поднялся.

— Если бы я знала, что будет такое уродство…

— Не стоило идти, не стоило, милая, — шептали Диггори друг другу.

— Автор этого творения — юное дарование, наследник лорда Роули, Торфин!

Из группы сопровождавших Яксли и Тикнесса вышел высокий рослый мужчина, глядя на которого, Теодор вспомнил, кто это был. Он закончил Хогвартс в одном потоке с отцом Нотта, где учился на Гриффиндоре, и был пойман одновременно с отцом. Магнус Нотт остался на свободе, а Торфин Роули отправился в Азкабан. Летом его имя Теодор видел на зачарованной карте Невилла, когда из Исчезательного шкафа вышли посланники Тёмного лорда.

Называть его юным дарованием было не просто смело, а очень даже смело со стороны Яксли.

Зал вновь наполнился звуком аплодисментов. Роули криво усмехнулся. Теодор заметил, что у его висков клубится магия. Это выглядело так, будто бы он был околдован Империо.

— И я не просто так возвысил лорда Роули. Лорд Октавиан попросил у меня разрешения выступить сегодня с обращением ко всем вам и к каждому волшебнику отдельно. Прошу!

Аплодисменты звучали каждый раз одинаково. Бледноволосый мужчина в годах взобрался на трибуну и разложил там листки. Яксли и его спутники присоединились к толпе зрителей, оттеснив других гостей приёма назад. Торфин Роули остался стоять рядом с трибуной, и магии у его висков стало только больше — теперь там было настоящее облако. Он глупо скалился, пока его отец говорил.

— В недавней резонансной публикации говорилось о том, что магов в Британии стало меньше. Это действительно так, но причины автор в силу своей несмышлённости совершенно не понимает! — с жаром начал лорд Роули, усилив голос Сонорусом. — Разумеется, проблема одна. И имя этой проблеме — магглы. Магглы веками были животными, которые ничуть и нисколько не мешали развитию магического мира. Мы создавали философский камень и искали смысл жизни, приближались к Кузинатре и изобретали аппарацию, вершили судьбы фейри и эльфов, а они копошились вокруг своих хибар. Но всё изменилось в последнее столетие. Разрушительная стихия, вот, кем они стали. Они отравляют природу, убивают зверей и вырубают леса, закатывают первородную землицу в безжизненную чёрную смолу и грезят планами на уничтожение всего мира. Всего магического мира!

Он перевёл дух.

— Этому нужно положить КОНЕЦ! — воскликнул он так громко, что аж задребезжали окна. — Магглы должны вернуться в своё стойло! Маги, в первую очередь чистокровные, как мы с вами, должны вернуть себе то, что является нашим по праву! По праву силы!

Это замечание было смешным. Отец лорда Октавиана называл себя потомком министра Роули, придумавшего Азкабан в его нынешнем виде, окружённой дементорами тюрьмы, но род достоверных потомков министра прервался в начале века. Тем не менее, гоблины, использовав кровную магию, подтвердили родство, и не то действительно потерянному наследнику, не то авантюристу, захватившему чужое наследие, досталось место в Визенгамоте и право называться лордом Роули.

Октавиан сыпал и метал громкими словами, прежде чем не перешёл к сути: запереть магглов в их городах, освободить все поля и леса от маггловских законов и поделить плодородные земли между достопочтенными семействами магов, что возделывали бы их силами магии.

— В своих городах магглы занимаются тем, что тоже несёт нам прямой ущерб, отравляют своими самобеглыми колясками воздух и чадят серные тучи дымами фабрик, но уничтожить города мы сможем и в следующем десятилетии! Сейчас же-

— Привет вам ОТ ЛОРДА С ТОГО СВЕТА! — закричал вдруг Торфин Роули, и ударил палочкой по постаменту.

Теодор не понял, что происходит, но инстинктивно выставил перед собой щиты. Так же действовал и Снейп и многие вокруг. Раздался оглушительный грохот, и фигура по центру разлетелась на мелкие осколки, уничтожавшие всё вокруг.

— Измена! Измена! — кричал кто-то. От взрыва пострадал и аппарационный купол, тут же раздались хлопки аппараций. Снейп схватил Теодора за плечо и поволок буквально за собой. Проведя по лбу рукой, Теодор обнаружил на ней кровь.

***

— Итак, мистер Нотт, вы утверждаете, что ничего не знали о планах мистера Муди? — злой, как… как… как Снейп на Поттера, Рабастан Лестрейндж допрашивал лорда Теодора Нотта в помещениях аврората.

Здесь же допрашивались и все прочие гости новогоднего (как же, не рождественского же) приёма в Министерстве. Теодор мог только благодарить судьбу, что его расспрашивали с веритасерумом, а не пытали с Круцио, как менее удачливых (и более подозрительных, вестимо) магов в соседних помещениях.

Снейп оттащил его в сторону, но властный окрик Лестрейнджа заставил всех, кто ещё не покинул место происшествия, остаться в Атриуме — иначе всем грозили смертные муки. «Авроры» и Пожиратели тут же стали проводить экспресс-допросы, практикуя легиллименцию и пытки, а вот лордов Визенгамота, по благостной прихоти, увели ниже, в помещения аврората.

Буквально за несколько минут выяснилось, что среди гостей были симпатизанты сопротивления. Несколько валлийцев тут же были отправлены в длительное разбирательство за помощь дефицитными зельями ирландцам, а среди других были найдены пособники Ордена Феникса.

Теодор некоторое время провёл в одиночестве, перевязывая посечённую кожу выданной ему белой тряпицей, трансфигурированной в бинт, а потом к нему ввалился злой, как сам Мордред, Лестрейндж и без предупреждения лишил его движения и начал допрос.