Хозяйка старой пасеки (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка" - Страница 46

— Кажется, я многое пропустил, уехав вчера, — сказал Иван Михайлович.

Марья Алексеевна всплеснула руками.

— Ох, тут такие страсти творились! Поганец Савелий пожар устроил!

В отличие от сухого изложения фактов Стрельцовым ее рассказ был не слишком связным, зато полным эмоций.

— Пожалуй, я начинаю понимать, почему вам так не хотелось проходить освидетельствование сегодня, — задумчиво произнес Северский. — После такого дня я сам не был бы уверен в собственном рассудке. А вы отлично держитесь.

— Благодарю вас, — кивнула я. — Словом, если вернуться к состоянию моих дел, то пока я не могу ответить, сколько у меня десятин и деревень. И назвать точную сумму годового дохода.

— Это не все заседающие в дворянском совете могут, — усмехнулся князь.

— Как и долгов. Тетушка говорила, будто они остались от родителей, но… — Я развела руками. — Кирилл Аркадьевич собрал все хозяйственные записи для изучения, надеюсь, после того как я их получу и разберу, я смогу исчерпывающе ответить на ваш вопрос.

— Тетушка? — переспросил доктор.

— Вообще-то Агриппина Тихоновна была моей двоюродной бабушкой, но она просила называть себя тетушкой.

— Что с ней сталось?

— Вчера утром я обнаружила ее мертвой. Во лбу торчал топор. Я не врач и не возьмусь судить, погибла ли она от этого удара топором или некто попытался замаскировать другую причину смерти. Насколько я помню, вы, Иван Михайлович, сделали вывод, будто это было убийство. Кирилл Аркадьевич Стрельцов, уездный исправник, — я кивнула в его сторону, — сейчас ведет расследование, чтобы найти убийцу.

— Вы считаете, что справитесь с хозяйством сами?

— Еще один сложный вопрос. — Я покачала головой. — Пожалуй, честность в этом случае будет лучше, чем ложь в надежде произвести впечатление. Не уверена. Как я уже сказала, мне неизвестно полное состояние дел в имении, а не зная этого, как я могу что-то утверждать? За парком есть пасека — я убеждена, что смогу ее восстановить и получить доход достаточный, чтобы прокормить себя. Пока это все, что я смогу сказать точно.

— Вы знаете, как обращаться с пчелами?

— Да. — Я решила не уточнять, откуда у меня эти знания. Чтобы сменить тему, добавила: — Если вернуться к моим финансовым делам… Первый мед, если все пойдет хорошо, я смогу получить через два–два с половиной месяца. До этого тоже нужно будет как-то себя обеспечивать, но, к счастью, мне предложили продать одну ценную вещь.

— Какую? — полюбопытствовал доктор.

— Я выпросила у Глаши эту прелесть. — Марья Алексеевна развернула полы шали. — Чудная, правда? Я обещала шестьсот отрубов.

— Позвольте… — Князь взял в руки край шали, покрутил его, пощупал. — Да, это честная цена, учитывая, что шаль не новая и что шали из Мерлинского имения сбили цены на шали из Агры.

— Благодарю вас, ваше сиятельство. И вас, Марья Алексеевна.

— Не стоит, милая. Я влюбилась в эту вещицу.

— И она изумительно вам идет, — улыбнулся князь.

— Подлецу все к лицу, — хихикнула генеральша. — На шестьсот отрубов Глаша сможет безбедно прожить год, не то что месяц. Точнее, смогла бы, если бы дом не был в таком состоянии и если бы не долги, масштаб которых неизвестен.

— Вы собираетесь нанять управляющего? — снова повернулся ко мне доктор.

— Я думаю об этом.

— На что вы будете обращать внимание?

— Учитывая печальный опыт Савелия, прежде всего — честность, —начала вслух размышлять я. — Так что я изучу его рекомендации. Хотя у Савелия они тоже наверняка были отличными. Значит, придется требовать, чтобы управляющий вел письменный учет, и досконально все проверять. Второе — знания. Надо, чтобы он разбирался в земледелии, и не просто разбирался, но и не ленился постоянно учиться. При этом чтобы он мог объяснить мне ясно и просто все, что я захочу узнать. Обычно за мудрствованиями прячется тот, кто либо сам плохо понимает, либо сознательно запутывает. Хороший специалист способен понятно рассказать даже ребенку. Или барышне, как в моем случае. Разумеется, чтобы он умел вести счета. И умел общаться с работниками. Не притесняя их, но и не попустительствуя. — Я пожала плечами. — Не уверена, что такой самородок существует в природе и просит за свою работу не целое состояние.

— Мой управляющий таков, как и его отец, и управляющий княгини, — обнадежил меня князь. — Правда, им хорошо платят.

— То, что они существуют, — уже замечательно. Попытаюсь найти кого-то похожего и подумаю, чем я готова поступиться, если идеал окажется мне не по средствам. Впрочем, как я уже говорила, сперва мне нужно выяснить, сколько денег вообще в моем распоряжении. Возможно, максимум моих возможностей — одна уборщица, она же кухарка, и дворник, как было при тетушке.

— Что вы будете делать в таком случае? — спросил Северский.

— Проанализирую основные статьи расходов. Подумаю, какие из них можно сократить. Заколочу большую часть дома, оставив только то, с чем смогу справиться сама. Попытаюсь продать еще одну подобную шаль. Еще попробую сдать свои земли в аренду, если у меня остались свободные после посевной. Сейчас, конечно, уже поздно, зерновые уже высеяли. — Я задумалась, пытаясь припомнить, когда и что садят. — Но, возможно, кому-то не хватит своих земель под лен и гречиху. Еще где-то нужно пасти скот — заодно он удобрит мои будущие поля.

Марья Алексеевна смотрела на меня так, будто я была ее любимой ученицей, с блеском сдавшей экзамен.

— Пожалуй, у меня больше нет вопросов, — сказал Иван Михайлович. — Думаю, все присутствующие сами убедились, что девица Глафира Андреевна Верховцева не нуждается в опекуне. Возможно, у моего коллеги были причины объявить ее недееспособной, но сейчас я совершенно их не вижу.

21.3

Я медленно выдохнула: оказывается, все это время я дышала не в полную силу.

— Благодарю вас, господа.

— А я и не сомневалась! — воскликнула Марья Алексеевна.

Поставила перед доктором чернильницу — так резко, что я испугалась, как бы всех не забрызгало чернилами, но обошлось.

— Пиши, доктор, бумагу, чтобы на дворянском совете ни один рот не открылся!

Иван Михайлович взялся за перо. Стрельцов, извинившись, отправился встречать своего пристава. Марья Алексеевна поправила шаль, глянула в окно.

— Наконец-то солнце. Дожди в этом году так зарядили, что я уж думала, до самой осени не остановятся.

— Да, дороги никуда не годятся, — согласился Северский. — Но я все же не теряю надежду завести в уезде шоссе.

— Когда рак на горе свистнет, князь. Вспомни, как о прошлом годе дворянский совет проголосовал?

— С перевесом всего в пять голосов против. Один из которых наверняка принадлежал покойной Агриппине Тимофеевне. Возможно, Глафира Андреевна, заняв место в дворянском совете, по-другому будет смотреть на мою идею.

Дворянский совет? Час от часу не легче! Князь заметил мое замешательство.

— Похоже, вы не думали об этом, но теперь, когда вы вернули себе все права, вам как крупной землевладелице придется участвовать в заседаниях дворянского совета.

— Думаю, Глаше лучше назначить представителя, хотя бы в первый раз. Ей и без того слишком о многом нужно будет заботиться.

— Разумеется. Однако давать указания представителю придется ей.

— Князь, ты на своем шоссе помешался. Из Ильина-Града до Белокамня дорога такая, что, того и гляди, лошадь вместе с каретой в какой-нибудь луже потопнет, а ты в Комаринском уезде собрался шоссе строить.

— А вы что думаете, Глафира Андреевна?

— Шоссе? — переспросила я, лихорадочно соображая, не упустила ли я что-то в этом мире. До сих пор мне казалось, что до современной цивилизации здесь очень и очень далеко, даже магия мало что меняла. И шоссе?

— Да, на манер данелагских. Хорошо уплотненная земля, толстый слой крупного щебня, песок, еще один слой щебня поменьше и снова песок, и все хорошо утаптывается.

— Звучит интересно, но, наверное, это недешево?