Обратное течение (СИ) - Рудин Алекс - Страница 22

— Елизавета Федоровна — совершеннолетняя, — улыбнулся я. — Вы не можете ее забрать. Так же, как и я не могу удерживать ее против ее воли. Но сейчас она нездорова. Я должен убедиться, что ваша встреча не ухудшит ее состояние.

Женщина снова посмотрела на меня.

— А кем вы приходитесь Лизе?

— Я спас ее, когда на нее напали, — объяснил я. — И предоставил убежище до тех пор, пока не найду нападавшего.

— Расследованием преступлений занимается полиция, господин Тайновидец! — снова вмешался Прудников.

Я не стал ему отвечать.

— Значит, вы не позволите мне встретиться с Лизой? — спросила женщина.

— До тех пор, пока вы не ответите на мои вопросы — не позволю.

— Вы силой удерживаете важного свидетеля! — кипятился Прудников.

— Выбирайте выражения, Степан Богданович, — посоветовал я. — Елизавета Федоровна согласилась пожить под моим кровом, пока все не уладится.

— У вас с Лизой близкие отношения? — напрямик спросила Екатерина Антоновна.

— Нет, — ответил я.

— Тогда почему вы так печетесь о ней?

Я вежливо улыбнулся.

— Позволю себе напомнить, что это я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы готовы на них ответить?

— Вы не обязаны отвечать, — предупредил ее Прудников.

— Я отвечу, — кивнула Екатерина Антоновна.

— В таком случае, прошу вас.

Я взялся рукой за калитку и почувствовал сопротивление. Дом не хотел впускать незваных гостей.

— Мне нужно с ними поговорить, — мысленно напомнил я. — А ты слушай и дай мне знать, если почувствуешь что-то неладное.

Калитка нехотя открылась.

— Прошу, — повторил я.

— Этот дом может быть опасен, — предупредил Прудников.

— Если вы опасаетесь, я могу вынести стулья на улицу, — усмехнулся я. — Но в беседке будет удобнее.

— Вы не пригласите нас в дом? — поинтересовалась Екатерина Антоновна.

— Это будет зависеть от нашего разговора. Вы прямо с дороги? Устали? Я могу заказать для вас ужин.

— Обойдусь, — коротко ответила Молчанова.

Идя по дорожке сада, я чувствовал, как она идет за мной. От этого ощущения по спине пробегал холодок. Было что-то зловещее в этой женщине, одетой во все черное.

При нашем приближении в беседке мягким светом вспыхнули магические лампы. Я почувствовал, как Прудников вздрогнул от неожиданности. Нервы у следователя были ни к черту.

А вот Екатерина Антоновна была спокойна и собранна. Когда я почувствовал это, то мысленно поблагодарил магию за способность ощущать эмоции других людей.

Очень полезная способность.

— Присаживайтесь, — предложил я.

— Благодарю, — коротко кивнула Молчанова.

Я дождался, пока она опустится на скамейку, и сел напротив нее. Прудников пристроился сбоку, сердито сверкая очками.

— О чем вы хотели меня спросить? — поинтересовалась Екатерина Антоновна.

— Прежде всего — почему вы приехали?

— Я узнала, что на Лизу напали. Мне сообщил Степан Богданович.

Про себя я отметил неплохую работу Прудникова. Он быстро отыскал родственников Елизаветы Федоровны.

— Господин Прудников упомянул, что Елизавета Федоровна сбежала из дома, — сказал я. — Это правда?

— Да, — кивнула Екатерина Антоновна. — Она уехала через два месяца после похорон Федора Ильича.

— Почему?

— Она не объяснила. Просто собрала вещи и ночью сбежала. Утром ее уже не было.

— Я могу сделать вывод, что Елизавета Федоровна недолюбливает вас?

У женщины дрогнули уголки губ.

— Лиза была очень ранимым ребенком. Она с трудом пережила смерть матери и нашу свадьбу с Федором Ильичем.

— Откуда вы знаете, каким ребенком она была? Вы так давно знакомы?

— Я служила гувернанткой у Молчановых. Это я воспитывала Лизу.

— Тогда ее мать еще была жива?

— Да. Трагедия случилась через два года после того, как я устроилась к Молчановым.

— От чего она умерла?

— Это был несчастный случай. Один фермер держал пасеку неподалеку от поместья, у реки. Ирина Станиславовна любила гулять вдоль берега, и на нее напали пчелы. Бедняжка погибла от многочисленных укусов. Я до сих пор помню ее лицо. Это было ужасное зрелище.

Екатерина Антоновна рассказывала ровным голосом. Когда она сказала о том, как именно погибла мать Елизаветы, ее тон совершенно не изменился.

— Как Елизавета Федоровна пережила смерть матери? — спросил я.

— Очень тяжело. Девочка почти перестала спать, много плакала. Федору Ильичу пришлось нелегко, и мне тоже. Федор Ильич приказал уничтожить пасеку. Выкупил ее у фермера и сжег. Он думал, что Лизе станет легче.

— А когда он женился на вас?

— Через два года после смерти Ирины Станиславовны. Это было очень трудное время, но оно сблизило нас. И когда Федор Ильич предложил мне выйти за него замуж, я согласилась.

— Вы сказали, что Елизавета Федоровна была против вашей свадьбы?

Вместо ответа Екатерина Антоновна посмотрела на магическую лампу под потолком беседки. Лампа горела теплым оранжевым светом, а возле нее бесшумно кружил ночной мотылек.

Я спокойно ждал ответа.

— Да, Лиза была против, — тем же ровным голосом сказала Екатерина Федоровна. — Видите, я откровенна с вами, Александр Васильевич.

Она говорила правду. Потому что понимала, что ее слова можно легко проверить. Такое поведение доказывало ум этой женщины.

— Когда мы с Федором Ильичем поженились, Лизе было тринадцать. Это очень сложный возраст. Я не пыталась заменить ей мать, хотела стать другом и поддержкой. Но тогда девочка этого не понимала.

— Что было дальше? — спросил я.

— Федор Ильич отправил Лизу в столицу, в Смольный институт. Он хотел, чтобы Лиза получила хорошее образование, и надеялся, что учеба поможет ей прийти в себя.

— Лиза не хотела уезжать?

Уголки губ Екатерины Антоновны снова дрогнули.

— Напротив, она была рада отъезду. Честно говоря, тогда мы все вздохнули с облегчением. Даже первый год учебы совершенно изменил Лизу. На каникулы она приехала радостной, и наши отношения стали лучше. Федор Ильич был очень рад этому.

— Наверное, отец очень любил Елизавету Федоровну, — предположил я.

— Так и было, — кивнула Екатерина Антоновна. — Лиза приезжала каждый год — летом, и на Новый год. И все было хорошо.

— Пока ее отец не умер.

— Да.

— Что с ним произошло? Болезнь?

— Нет, — ответила Екатерина Антоновна. — еще один несчастный случай. Федор Ильич очень любил охотиться верхом. Еще Ирина Станиславовна уговаривала его быть осторожнее, и я тоже. Но он никого не слушал. Твердил, что это старинная дворянская забава.

Екатерина Антоновна горько усмехнулась.

— Я видела, что охота помогает ему отвлечься от тяжелых мыслей. Но она его и погубила.

— Как это случилось?

— Лошадь внезапно взбесилась. Федор Ильич вылетел из седла. Ударился головой о дерево и сломал шею.

— Кто-то это видел? — спросил я.

— Да, это видели другие охотники. Они привезли его в поместье и вызвали целителя. Но было уже поздно. Целитель ничего не смог сделать.

— Когда это произошло? — уточнил я.

— Зимой. Они охотились на зайцев с гончими.

— Это все есть в полицейских отчетах, — не выдержал Прудников. — Смерть титулярного советника Молчанова была признана несчастным случаем. Это подтвердили свидетели и целитель.

— Я не читал эти отчеты, — заметил я.

— Зато я читал!

— Степан Богданович, если вам так тягостен наш разговор, вы можете уйти, — улыбнулся я. — Никто вас не держит.

— Я просто не понимаю, к чему эти пустые разговоры. Вы убедились, что Екатерина Антоновна в самом деле является родственницей Елизаветы Федоровны? Вот, и прекрасно! Так пропустите нас к ней.

— Еще несколько вопросов, — спокойно ответил я.

— Спрашивайте, — кивнула Екатерина Антоновна.

— Федор Ильич был богат?

— Скорее, обеспечен. Поместье, большой земельный надел. Он сдавал земли в аренду фермерам. Небольшой капитал в местном отделении Имперского банка.

— А долги?