Обратное течение (СИ) - Рудин Алекс - Страница 21

— Не стоит. Я сам вас отвезу.

Елизавета Федоровна без споров согласилась поехать в госпиталь. Девушка была изрядно напугана, голова у нее по-прежнему болела.

Когда мы выехали на Шепчущий мост, я послал зов Игорю Владимировичу.

— Игорь Владимирович, мне нужна ваша помощь. Надо поставить надежную охрану возле палаты Елизаветы Федоровны. Таких людей, которые даже полицию не пропустят без моего разрешения.

— Даже полицию? — удивился Игорь Владимирович.

— По крайней мере, если у полиции не будет официального предписания. Иначе полицейский следователь Прудников не даст ей покоя.

— Это можно устроить, — согласился дед. — Кроме того, я могу поговорить с полицмейстером. Мы с ним неплохо знакомы.

— Буду очень вам благодарен, — ответил я.

Я взглянул на Елизавету Федоровну, которая сидела рядом со мной.

— Возле ваше палаты будет дежурить охрана, — сказал я. — Вам не о чем беспокоиться. Выполняйте все предписания целителей и выздоравливайте.

Я ободряюще улыбнулся. Елизавета Федоровна ответила мне слабой улыбкой.

Я съехал с моста на набережную и прибавил скорость.

Я вернулся домой уже в темноте. Возле калитки моего сада стоял полицейский мобиль. Рядом с ним прохаживался следователь Прудников. Его очки в тонкой золотой оправе сердито поблескивали в свете фонаря.

— Добрый вечер, Степан Богданович, — поздоровался я. — Чем обязан?

— Здравствуйте, господин граф, — официально кивнул Прудников. — Я хочу видеть Елизавету Федоровну Молчанову.

— С какой целью? — поинтересовался я.

— С целью расследования нескольких нападений и убийств, — в голосе Прудникова слышалось напряжение.

— И у вас есть официальная бумага, разрешающая вам задержание и допрос?

Прудников снял очки, яростно протер их носовым платком и снова надел.

— Нет, — наконец, признал он.

— Подождите, я поставлю свой мобиль в гараж, — предложил я. — Потом поговорим.

Я мог бы сразу прогнать Прудникова. Но мне было любопытно, зачем он явился на ночь глядя. Не иначе, у полицейского следователя появились новые сведения. И я очень хотел, чтобы Прудников поделился ими со мной.

Пока я загонял мобиль в гараж, Прудников нетерпеливо топтался возле калитки. В какой-то момент мне даже показалось, что Степан Богданович рискнет войти в сад без приглашения, но он не отважился.

Я запер ворота и вернулся к следователю.

— Что ж, давайте поговорим, — предложил я. — У меня нет намерений препятствовать следствию. Но и сломя голову бежать вам навстречу я тоже не собираюсь. Особенно, после того, что вы устроили в моем доме. Это ведь был несанкционированный обыск? Заметьте, я не стал подавать жалобу полицмейстеру, хотя мог бы это сделать.

— Обыск? — возмутился Прудников. — Да это ваш дом водил меня кругами по бесконечным подвалам и чердакам.

— А как вы это докажете? — улыбнулся я. — Вызовете дом в суд в качестве обвиняемого? Вы могли бы просто послать мне зов и позвать на помощь. А вы предпочли упорно бродить по комнатам и крушить мебель.

Честно говоря, я не был уверен, что Прудников смог бы послать мне зов. Наверняка, дом блокировал ему такую возможность.

Но упрямый взгляд полицейского следователя подсказал мне, что он даже не пытался. Не хотел выставлять себя на посмешище.

— Не будем ворошить прошлое, — великодушно предложил я. — Елизавета Федоровна до сих пор нездорова. Если вы хотите поговорить с ней, сначала убедите меня в том, что этот разговор очень важен для следствия. У вас появились какие-то новые сведения?

— Я не обязан рассказывать вам о них, — упрямо поджал губы Степан Богданович.

— Не обязаны, — мирно согласился я. — Но ведь и я не обязан пускать вас в свой дом без официальной бумаги. И что мы теперь будем делать?

— Хорошо, — сквозь зубы согласился Прудников. — Кое-что я вам скажу. Я получил достоверные сведения, что спасенная вами девушка связана с другой жертвой. Они вместе учились в Смольном институте. А скоро мы опознаем и третью девушку. Я уверен, что и она была знакома с госпожой Молчановой.

— Веский довод, — кивнул я. — А откуда вы это узнали?

— После того как я установил личность госпожи Молчановой, а также узнал, что одну из убитых зовут Наталья Алексеевна Суворова, я послал запрос в официальные учреждения. И мне ответили, что обе девушки учились в Смольном институте. Причем, в одно и то же время.

— Вы установили их личности? — удивился я. — А каким же образом?

— Это не имеет отношения к делу.

— Самое прямое отношение, — не согласился я. — А вдруг в моем доме живет вовсе не Елизавета Федоровна Молчанова, а совершенно другая девушка? А вы станете мучить ее расспросами.

— Да вы же сами вчера установили, что это Молчанова! — не выдержал Прудников.

— Я-то установил, — усмехнулся я. — А вот откуда об этом узнали вы?

— От господина Кожемяко, — буркнул Прудников. — В полиции не принято скрывать сведения от коллег. Речь идет о двух убийствах.

— Допустим, что Молчанова и Суворова учились вместе, — согласился я. — Возможно, они даже были знакомы. Но о чем вы собираетесь спрашивать Елизавету Федоровну? Она совершенно ничего не помнит.

— Это еще нужно проверить, — не сдавался Прудников.

— Уже проверили, — спокойно возразил я. — Есть официальное заключение целителя.

— Это целитель из вашего госпиталя, — повысил голос Прудников. — Он мог написать все, что угодно.

Следователь прямо-таки нарывался на ссору. Наверное, поэтому я решил не поддаваться на провокацию. Задумчиво почесав бровь, я покачал головой:

— Нет, так мы с вами не договоримся.

— Молчанова не могла отвечать за свои поступки! — крикнул Прудников. — Она сбежала из дома. У меня есть свидетельница!

— Вот как? — удивился я. — И кто же она?

— Она приехала со мной. Вы хотите с ней поговорить? Отлично, прошу!

Глава 13

Прудников торжественно распахнул дверцу полицейского мобиля.

— Прошу, сударыня!

Женщина была выше Прудникова. Ее лицо скрывала черная вуаль, а фигуру — длинное черное платье.

— Добрый вечер, сударыня, — вежливо сказал я. — Позвольте представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. А как ваше имя?

— Екатерина Антоновна Молчанова, — ответила женщина. — Вдова титулярного советника Федора Ильича Молчанова.

Ее голос был звучным и глубоким.

— Вы — мать Елизаветы Федоровны? — уточнил я.

— Нет, — помолчав, ответила женщина. — Я ее мачеха. Федор Ильич женился на мне после смерти своей первой супруги.

— Я хочу увидеть ваше лицо, — сказал я. — Поднимите вуаль.

— Это еще зачем? — возмутился Прудников. — Екатерина Антоновна носит траур. Ее муж погиб полгода назад.

— Не хочу вас обидеть, сударыня, — сказал я, по-прежнему обращаясь к Молчановой, — но господин Прудников очень изобретательный следователь. Он вполне мог пригласить актрису.

— Это оскорбление при исполнении, — вскипел Прудников.

— Так вызовите меня на дуэль, — не поворачивая головы, ответил я. — Или подайте очередную жалобу полицмейстеру.

Женщина молча подняла вуаль. Она все еще была красива. Темные глаза в свете фонаря казались почти черными, а твердо очерченный подбородок выдавал сильный характер.

Я слегка наклонил голову:

— Благодарю вас. Так зачем вы приехали?

— Я приехала, чтобы забрать Лизу домой, — спокойно ответила Екатерина Антоновна. — Вы отведете меня к ней? Она не отвечает на мой зов.

— Возможно, для этого есть причины, — заметил я. — В любом случае, сначала вам придется поговорить со мной. Если вы захотите, конечно.

— Я не хочу, — звучным голосом ответила Екатерина Антоновна.

Чуть повернув голову, она посмотрела на Прудникова.

— Господин следователь, вы сказали мне, что я смогу забрать Лизу.

— Не все так просто, — замялся Прудников.

Я тоже взглянул на него и усмехнулся. Он использовал приезд Екатерины Антоновны только для того, чтобы допросить Елизавету Федоровну.