Блин и главная улика - Некрасов Евгений Львович - Страница 31

– Дошлите патрон в патронник и поехали, – сказал он.

– Нет, вы видали, а?! «Дошлите патрон в патронник»! Командир нашелся, – возмутился начальник охраны, призывая в свидетели онемевшую от горя Наталью Константиновну. Он посмотрел в ее лицо, осекся и стал разворачивать джип. – Ты не ошибаешься?

– Если только в деревне еще у кого-то серая машина, – ответил Блинков-младший. – В этом джипе можно ехать прямо по полю, Никифоров ездил.

– Знаю, – ответил Тычинкин, сворачивая в кювет.

Пляжный джип взревел и своими не очень великими силами выволок себя из канавы.

– Куда хоть править? – спросил Тычинкин.

– Восьмой сарай слева, который почти без крыши. Там стекла машины отсвечивают.

Они заскакали по грядкам, как на взбесившихся качелях. Говорить стало почти невозможно.

– При-сте-гни-тесь! – в четыре приема выкрикнул Тычинкин Наталье Константиновне.

Та кивком поблагодарила его за напоминание и пристегнулась. Теперь они оба сидели пристегнутые, а Блинков-младший болтался на заднем сиденье. Ремня там не было.

Сначала при каждом скачке он чуть не вылетал из машины, а потом приспособился: встал, держась за дугу, на которую натягивается тент. Скачки джипа отзывались в больной ступне маленькими взрывами, но все же так ехать было легче. Пружиня согнутыми в коленях ногами, Блинков-младший время от времени ухитрялся отрывать от дуги одну руку и указывать направление Тычинкину. Руль так и рвался из рук начальника охраны. Он то и дело сбивался с курса, а видел гораздо меньше, потому что сидел, а не стоял, как Блинков-младший.

Сарай с притаившейся иномаркой приближался. Чтобы спрятать ее, преступники оторвали несколько досок от стены – в дверь машина не прошла бы. В открытый проем был уже без бинокля виден серый багажник и заднее стекло.

А потом в глубине сарая одна за другой сверкнули две вспышки, и одна за другой с легким хлопком лопнули камеры джипа. Преступники подло воспользовались приемом Блинкова-младшего!

Машина будто наткнулась на невидимую стену. Наталья Константиновна и Тычинкин, как манекены, мотнулись на сиденьях, но их удержали ремни. А Блинков-младший здорово приложился носом о дугу. На футболку закапала кровь, но Митек не обратил на это внимания. Во все глаза он смотрел на сарай.

Крыша его была похожа на обглоданный хребет селедки с ребрами. Сейчас на ней возились Маркиз и Зинка. Воровка сбрасывала вниз остатки посеревшей старой соломы. За ней, как муха, бойко полз Маркиз и обухом топора выбивал стропила. Деревяшки толщиной с руку ломались, как спички – видно, были подпилены.

Дыра в крыше быстро увеличивалась. Свет из нее упал в дальний от входа угол сарая. Там, за машиной, виднелось что-то бесформенное и огромное, раскрашенное в черно-зеленую арбузную полоску. Вдруг в сарае взревело, как будто газовал огромный самосвал. Прозрачное голубое пламя на мгновение осветило прижавшуюся к стене фигурку.

– Анечка! – охнула Наталья Константиновна.

А бесформенное стало расти. Пламя взревывало с короткими промежутками, и каждый раз бесформенное распухало.

Блинков-младший, Наталья Константиновна и Тычинкин беспомощно сидели в заглохшем джипе. Все уже поняли, что происходит, и знали, что не успеют. Бегом по картофельному полю до сарая было минут двадцать.

Маркиз и Зинка горохом посыпались со стен. Крыши уже не было. Пламя ревело непрерывно, бесформенное надувалось, надувалось и вдруг всплыло в воздух. Над сараем закачался огромный воздушный шар. Сверху на нем торчал не нужный для полета хвостик, приделанный, чтобы шар был похож на арбуз.

Еще два всплеска пламени, и шар взлетел. В легкой корзине, высовываясь почти по пояс, стояли две крупные фигуры и две поменьше. Блинков-младший поднял к глазам бинокль, который не успел отдать Тычинкину. Троих он видел раньше: Энни, Маркиз и воровка Зинка. Четвертым оказался незнакомый человек в милицейской форме.

Блинков-младший молча передал бинокль Наталье Константиновне.

Лучше бы он этого не делал! Несчастная Эн-нина мама встала в покосившемся джипе и, окаменев, смотрела, как улетает ее дочь. Вряд ли она видела хорошо. Из-под окуляров бинокля бежали слезы.

Сначала шар понесло в сторону поля. Отчаянно размахивая руками, Маркиз что-то втолковывал незнакомцу. Он показывал в сторону озера. Незнакомец жестом успокоил сообщника и снова включил горелку. Шар начал подниматься.

Все было понятно, хотя Блинков-младший не слышал преступников. На разной высоте ветры могут дуть в разные стороны. Незнакомец искал тот, который отнесет их к озеру. А за озером – уже заграница: Эстония.

Прежде, чем незнакомец поймал нужный ветер, шар пролетел над машиной. Из корзины что-то вылетело и по широкой дуге, как игрушечная «летающая тарелка», спланировало на землю. Тычинкин не поленился сходить и поднять. Это оказалась милицейская фуражка. Возвращаясь к джипу, начальник охраны на ходу отогнул дерматиновую полоску на внутренней стороне околыша. Лицо у него стало злое.

– Гад! Какой же гад! – простонал он, показывая Блинкову-младшему эту отогнутую полоску. Там шариковой ручкой было написано: «Ст. л-т Снетков».

– Кто такой Снетков? – спросил Блинков-младший.

– Да участковый же!

Шар поднялся еще выше и поплыл в сторону границы.

Эннина мама утерла слезы. У нее было ожесточенное лицо.

– Александр Сергеевич их догонит, – убежденно сказала она. – Он благородный, интеллигентный человек и не оставит ребенка без помощи!

Блинков-младший подумал, что насчет интеллигентности Измятого майора с его боксерскими кулачищами и неоконченным заочным институтом Наталья Константиновна хватила лишку. А насчет благородства она совершенно права. Измятый майор был не из тех людей, которые жалеют себя, когда нужно спасти человека. А истинное благородство заключается именно в этом, а не в благородных манерах.

Глава XXI

Что натворил участковый Снетков

Провода под рулевой колонкой серого «Вольво» были вырваны с мясом и соединены напрямую. Тычинкин молча гнал машину по проселку. Они выехали на шоссе, и тут им навстречу попался «Москвич» Измятого майора.

По заднему стеклу «Москвича» разбегались трещины, которых не было еще сегодня днем. Кроме самого майора, полковника Кузина и мамы, в нем сидели прикованные друг к другу наручниками Снетков и Роберт Портянкин. Преступник торжествующе улыбался, а участковый, наоборот, имел удрученный вид. Можно было подумать, будто Портянкин задержал милиционера, а не наоборот.

– Энни похитили, – сообщил своим Блинков-младший, – увезли на воздушном шаре. Вон он, еще видно.

Воздушный шар превратился в крохотную мошку. Тычинкин протянул офицерам свой бинокль, но никто не стал смотреть.

– Один был в милицейской форме. В его форме, – тыча пальцем в Снеткова, уточнил начальник охраны. И показал фуражку.

– Это не моя, – поспешно заявил участковый.

Тычинкин без лишних разговоров отогнул подкладку.

– Мало ли что там написали! Я двадцать два года служу, всем преступникам поперек горла! Подставить хотят! – наливаясь краской, запричитал Снетков. – Моя фуражка вот, на мне!

– Ты сколько фуражек получил за двадцать два года, одну? – гадливым голосом спросил Измятый майор. – Ладно, экспертиза разберется. – Он повернулся к начальнику охраны. – Больше не трогай ее за козырек и упакуй в пакет.

Эннина мама слушала этот разговор со страдающим и удивленным лицом. Она не понимала, как можно говорить о каких-то фуражках, когда преступники увозят ее дочь. Измятый май-эр поймал ее укоризненный взгляд и сказал:

– Не волнуйтесь, вернем вашу Аню.

– Я не понимаю, зачем им понадобилась моя дочь! – всхлипнула Наталья Константиновна.

– А затем, что первым делом я позвоню пограничникам и скажу, что сбивать воздушный шар нельзя, там заложница, – пояснил майор.

Начальник охраны уже протягивал ему свой телефон.