Замуж за врага. Его (не) любимая 2 (СИ) - Марлин Юлия - Страница 44

София приподнялась на локтях, встречаясь с ним взглядом.

В насыщенно синих глазах мужа пылало холодное пламя решимости. Бледное молодое лицо не выражало ничего: ни тени сомнения, ни следа страха. Чувственные губы плотно сомкнуты. Ровное дыхание выдает уверенную воинскую стать.

В этот миг он предстал перед ней отчужденным, расчетливым и сосредоточенным командиром. Стал тем, кем являлся до встречи с любимой: бесстрашным самоотверженным воином и мудрым полководцем.

Взгляды супругов скрестились, и девушка всё поняла. Муж уезжает. Ей и так было подарено слишком много времени. Когда повсюду горят костры войны — этот дар бесценен, но Святослав не может находиться рядом вечность. Его ждут там, воины и бойцы, все те, кто когда-то пошел за ним и вверил жизни.

Она должны его отпустить. Несмотря на невыносимую боль.

Княгиня через силу улыбнулась, кивнула и, быстро отбросив пуховое одеяло, вскочила босыми ногами на пол и кинулась к платью и сапогам, брошенным на кресло. Надлежит проводить мужа до ворот.

Едва они покинули спящее поместье и спустились на крыльцо — лицо опалил жгучий мороз. Над Эрри висела беспросветная мгла. Было холодно и тихо. Северный городок мирно спал, перевитый тенями домов.

София шла по пустынной снежной улице рядом с мужем, ведущим жеребца под уздцы, и крепко сжимала его руку. Хрустевший под ногами снег отдавался в сердце ударами клинка. Вой ветра разрывал душу на части. Шелест одежд неумолимо близил разлуку. Было так больно, что даже дышать приходилось с трудом. А еще очень страшно за мужа. Дорога расплывалась от соленых слез.

Что испытывает жена, провожая мужа на войну? Страх. Беспомощность. Безысходность. Миллион чувств, не имеющих названий и определений.

Снег сёк лицо. Въездные ворота приближались слишком быстро, разрастаясь вширь и давя девушку невыносимой тяжестью. Время прощания наступило.

Они долго стояли, слившись в объятиях, и не находили слов утешения. Горло горело огнем, влажные ресницы слиплись, все тело колотили судороги. София жалась к груди любимого, чуть слышно дыша. Сжимала его мощные ладони, что так нежно ласкали и дарили блаженство прошлой ночью. Вдыхала родной, мужественный запах. Слушала глухое биение сердца и не желала верить, что все происходит наяву.

Святослав первым разомкнул объятия и отстранился.

В жестокий час прощания он был отчужден, горд и бесстрашен, суров и велик, как подобает истинному воину. Ничто не выдавало в нем смятения или бессилия, но глубокую печаль, стывшую в прекрасных глазах цвета штормовых облаков, не укрыла ни одна из масок. Сердце князя болезненно кровоточило.

— Мне пора.

Слова прозвучали смертным приговором.

Соня отступила на окоченевших ногах. Ее руки дрожали. Губы дрожали. Сердце дрожало. В груди зияла пустота. Предчувствие страшного горя, скорого и неизбежного, зарождалось в истерзанной слезами душе.

Святослав нежно коснулся щеки жены двумя пальцами. Очертил скулу, любуясь ей напоследок. Теплые прикосновения сломили стойкость Софии. Слезы хлынули из глаз.

— Сколько бы ни потребовалось, — прошептала она, ибо говорить в полную силу не хватало дыханья, — сколько бы ни прошло дней, я буду ждать вас, мой князь. Возвращайтесь.

— Да, моя княгиня.

— С победой или без неё… возвращайтесь.

— Да, моя княгиня.

В его голосе гремела сталь, а еще мягкость и нежность. Девчонка из мятежного уделата стала для него небом и землей. Смыслом существования. Вечной искрой надежды, ради которой стоит жить.

Как много он хотел сказать в этот момент, ведь уходил туда, где умирает последняя надежда. Там нет света и тепла. Там только смерть — кромешный ад на земле.

Как много он хотел сказать своей Единственной. Но молчал.

Видеть слезы жены — невыносимая пытка. Мучить ее прощанием — жестоко и несправедливо. Святослав знал: обратно ему вернуться не суждено. Знал с самого начала, однажды война с миром Тьмы украдет его жизнь. Он был готов, не жалел.

Жалел лишь об одном, что встретил ее так поздно.

Командир хотел запечатлеть образ возлюбленной. Это печальное и наивно трогательное личико, нежный голос, изящный тонкий стан. Чтобы пройдя через бесконечный мрак и, принимая смерть от меча потустороннего врага, умирать с ее ликом в сердце, с ее именем на устах.

Коснувшись губ Софии, Святослав подарил любимой прощальный поцелуй, короткий, и потому такой бесценный, резко развернулся, вскочил в седло и сорвался в туманную даль. Умчался в облаке белого вихря; исчез, как обманчивый мираж бескрайнего севера.

Слуги нашли Софию через час.

Она сидела на крыльце дома с широко распахнутыми глазами и смотрела в одну точку перед собой. Белоснежная лента дороги украла единственного важного для нее мужчину, и вместе с ним забрала ее сердце.

— О, Властелин Небес, — старая управляющая всплеснула руками, кидаясь к девушке, — девочка, ты что творишь! Простудишься и свалишься с лихорадкой. Вставай. Ой, замерзла. Как ледышка стала. Что ж ты делаешь, глупая? Скорее в имение, к жаркому камину.

Отогревать отмороженные пальцы руки и ног пришлось очень долго: сначала в горячей ванне, потом у разожженного пламени в ворохе пледов и одеял. Глотая горький травяной настой из липового цвета, шалфея, чабреца, сосновых почек, девушка чувствовала, как конечности наливаются огнем и неприятно пульсируют. Вместе со способностью чувствовать тело — навалилась неспособность терпеть выжигающую душу боль.

Если до заката София еще держала себя в руках, то с наступлением сумерек впала в отчаяние. Она помнила, что ледяные чудовища всегда нападают после полуночи — под покровом темноты. В предрассветной мгле, в самый темный и холодный час ночи.

Все прошлые обиды и горести померкли перед лицом настоящего горя. Перед страшной возможностью потери любимого. Но этой ночью страдала не только жена Святослава, возглавлявшего отряд воинов, слывший единственной броней Лейда против свирепого врага.

Томясь в ожидании и неизвестности, не смыкали глаз и в Стифополе.

Роман не сомневался, что защитники «Северного Ветра» спокойны и уверены, ведь их командиры рядом с ними. Точно так же, как в обманчивый мрак вглядывались воины «Западного Щита», ожидавшие атаки эдирнцев из Дома Железного Вепря.

… София ненадолго задремала в кресле и проснулась от звуков сражения. Вскочив, оглядела пустынную гостиную: в камине тлели прогоревшие угли, зал был полон причудливых теней, в окна втекала беспросветная тьма. Новый приглушенный грохот дал понять: демоны накатили на форпост волной металлического холода. Прохрипел чужой и злобный рог. Сразу за ним послышалось печальное пение рога Дома Серебряного Волка.

Потом все неожиданно стихло.

София прильнула к разрисованному изморозью окну. Но закусив губу, поняла, что вряд ли увидит с первого этажа даже соседний дом.

Решение созрело в голове мгновенно. Княгиня схватила теплый плащ, набросила на голову шапку, сунула ноги в меховые сапожки и метнулась на второй этаж, минула темный пустой коридор с множеством запертых дверей, пронеслась мимо настенного зеркала, миновала картинную галерею и уперлась в низенькую неприметную дверцу, ведущую на чердак.

В дело пошел прихваченный личный кинжал. Сталь чиркнула по цепи, высекла искры и рассеченные кольца посыпались, а дверь со скрипом приоткрылась, выпуская облака пыли и зимнего холода.

Насколько София помнила, «Северный Ветер» был врезан в западный склон Туманных гор в лиге от Эрри. Очутившись на крыше, она с жадностью впилась в ту сторону глазами. В холодной темноте метались огни. Это все, что удалось рассмотреть. Вместо форпоста на фоне ночного снежного неба темнело размытое пятно, но этого хватило, чтобы понять — военная крепость была охвачена битвой.

Огней становилось все больше. Вскоре они слились в огненные ручейки, текшие по крепостным стенам в разные стороны. Пламя выхватывало очертания высоких каменных башен, вышки, надстроенные здания.