Рерайтер (СИ) - Каталкин Василий - Страница 39

Шелепин: Хоть это и не наш случай, но всё-таки прошу передать мне материалы по Куйбышеву, посмотрим, чем там дело закончилось. Относительно Зеленограда могу сказать следующее, руководитель отдела торговли Коровкин, до этого работал в контрольной комиссии Ярославля, живёт не по средствам, в частности он затеял строительство дачи и выплатил строительной бригаде аванс пять тысяч рублей, причем не смог документально подтвердить покупку стройматериалов. Сейчас мы ведём проверку его прежнего места работы на предмет нетрудовых доходов.

Шепилов(реплика): Это не нетрудовые доходы, это банальные взятки.

Шелепин: Возможно, но всё равно это относится к нетрудовым доходам. Сейчас решается вопрос об исключении Коровкина из членов партии и передачи его дела в суд. Тут уже вопрос наказания по партийной линии не стоит. И моё мнение по этому поводу: очень часто местные партийные органы боятся привлекать к ответственности своих соратников, и ограничиваются наказанием по партийной линии, это приводит к тому, что нечестные на руку дельцы перестали бояться законов, и рассматривают членство в партии как возможность избежать наказания.

…

— Что хотел, Александр? — Спросил Маленков оставшегося после заседания Шелепина.

— Тут такое дело, — замялся тот, делая вид, что не знает с чего начать.

— Ну? — Поторопил его Георгий Максимилианович, прекрасно понимая игру.

— Я о Власове, тут недавно сигнал к нам поступил, решили проверить по партийной линии. И должен сказать, проверяли не напрасно.

— Тоже живёт не по средствам? — Горько усмехнулся первый секретарь.

— Если бы только это, — тяжело вздохнул Шелепин, — есть подозрение, что это с его подачи процветают поборы в торговле.

— Не уж-то сам их организовал?

— Нет, сам он непосредственно к этому не имеет отношения. — Сильнее прежнего нахмурился председатель комитета партийного контроля. — А вот подношения от желающих занять должность повыше берёт.

— Интересно, — задумался Маленков, — а как он эти «подношения» берёт, в кабинете что ли.

— На самом деле все происходит значительно проще, — продолжил вздыхать Александр, — подарки жене, родственникам. Например, жене недавно подарили бриллиантовые сережки, стоимость полторы тысячи рублей и это только для того, чтобы получить доступ к Власову.

— И что, получили?

— Да, после этого тот товарищ получил назначение на должность руководителя отдела торговли в Свердловске. Передачу взятки зафиксировать не удалось.

— Погоди, так у нас и по Свердловску тоже что-то было. — Встрепенулся Георгий Максимилианович.

— 0 том и разговор, одного там наказали, а другого, такого же поставили.

— Вот же бл*дство, — ругнулся Маленков, — и как теперь с этим бороться? Последнее время слишком много у нас в партии появилось таких деятелей, в суд дело не передашь — урон чести партии, а по-тихому их никуда не сошлёшь. И так в народе уже слухи ходят, что снова репрессии начались.

— А почему бы и нет? — Бухнул Шелепин. — Пусть суд будет закрытым, но и оставлять такое дело безнаказанным тоже не дело. Только тут, чтобы доказательства для суда собрать, надо объединить наши усилия с усилиями комитета государственного контроля

— Ну, так объединяйте, уж у вас-то полномочий на это хватает. — Не понял первый секретарь, к чему это ему предложили.

— Так у нас пока нет понимания с Аристовым, он считает, что это не его задача, а нам без его контролёров это дело в одиночку потянуть трудно.

— Погоди, — на лице Маленкова мелькнуло подозрение, — это ты так под Аристова копаешь?

— Вот зачем вы так, Георгий Максимилианович, — обиделся Александр Николаевич, — я хотел, чтобы вы помогли мне уговорить его оказывать нам помощь по мере необходимости.

— Хорошо, будет тебе помощь. Но тогда и от твоей службы потребуются железные доказательства, а то знаем, что человек не чист на руку, а доказать не можем. И КГБ к этой работе тоже подключай, нечего им в стороне стоять.

— Вот это уже дело, — повеселел глава КПК.

С этого судьбоносного решения для многих партийных функционеров настали тяжелые, тревожные времена. Если раньше они только морщились при упоминании комитета партийного контроля, то теперь одна только мысль о попадании под подозрение этой структуры, вызывала массовый забег мурашек по всему телу. Через несколько лет, отношение к высоким должностям на партийной работе сильно изменилось, мало кто стремился занять кожаное кресло, наоборот пытались всеми силами отбрыкаться от проявления такого «доверия». Дошло до смешного, некоторые партийные функционеры заходя в кабинет предшественника, в первую очередь требовали заменить кресло на обычный стул — чтобы не привыкать.

* * *

Ох! Я тяжело разогнулся, наконец-то конец. Последняя маска для ядра процессора перенесена на рубилит, осталось проверить её стыковку с другими заготовками, над которыми сейчас работают товарищи по «цеху» и можно отдавать на вырезку. Кстати, весьма ответственная операция, одним неосторожным движением можно запороть недельную работу. Хотя нет, вру, даже если резчик промахнется, то еще есть возможность спасти труды, ведь ошибочно удаленный слой можно еще подклеить и подкрасить, что не раз приходилось делать.

— Ну вот как можно быть настолько невнимательным, Леонид Матвеевич? — Качаю головой. — Вот здесь вы умудрились сместить разводку на одну контактную площадку.

— Вот чёрт, — не зло ругнулся Писарев, — только сейчас увидел. Но ничего сейчас отсюда краску смою, и заново начерчу. Хорошо, что ты вовремя заметил, хотя все равно час работы коту под хвост. И как ты все замечаешь?

— Видимо у вас опыта нет, — отговариваюсь я, — потом набьёте руку…

— Останется морду набить, — перебивает меня Леонид, — нет уж, такая работа не для меня, это больше для женщин подходит, они природой созданы для такой рутины. Ладно, иди дальше смотри, некогда мне с тобой лясы точить.

Остальные пока сработали без ошибок, что радовало, может быть и успеем сделать к двадцатым числам комплекты масок, а там и к изготовлению рабочих образцов можно будет приступить. Естественно полный процессор делать сразу не будем, нам на первом этапе нужно подтвердить работу его отдельных частей. А вот когда получим положительные результаты, тогда можно будет подумать и о полной маске.

Интересно, какой процент брака у нас будет на выходе из чистой зоны, хорошо, если в пять процентов годных вложимся, а так рассчитываю на 2–4 процента. Кому-то может показаться, что слишком много брака, а вот и нет, во-первых, это будет наша первая попытка получить сложную структуру большой плотности, а во-вторых, даже при полностью отработанной технологии получение одной рабочей микросхемы из пяти будет большим достижением. Хотя выход может быть и больше, благодаря тому, что чистая зона у нас не только на бумаге, это на производстве работники выполняют все предписания из-под палки, наши же прекрасно понимают необходимость соблюдения правил, даже прически сменили, чтобы было удобней закрывать волосы.

— Ну, как дела у нас движутся? — Налетает на меня Троцкий.

— Нормально, Валерий Ефимович, — отвечаю ему, — вроде к сроку должны успеть.

— Дай Бог, дай Бог, — в который раз произносит свою молитву руководитель, — Кстати, только что сделали промежуточный контроль памяти, на которой отрабатываем максимальную плотность элементов на кристалле, потери от пыли всего около шести процентов, это означает, к концу эксперимента они достигнут едва ли двадцати. Это гораздо оптимистичнее наших расчётов.

— Благая весть, — улыбаюсь ему, — вот бы еще и химия нас не подвела.

— По дереву постучи, — тут же натянуто улыбается руководитель.

И я, как было заведено в моем времени стучу себе по голове.

— Тебе только Буратино из себя изображать, — смеется Троцкий.

Когда отчаливал в общежитие, мне вдруг пришло в голову, если я Буратино, то кто у нас Мальвина — девочка с фарфоровой головой? Стоит учесть что из женского пола у нас здесь одна Марьина то особых вариантов и нет, надо бы быть поосторожней со сказочными персонажами.