Император Пограничья 4 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 35

— И отдельная комната для химических опытов, — подхватила Василиса. — А ещё пространство для физических упражнений в дождливые дни.

Они увлечённо обсуждали будущую школу, когда из печи повеяло ароматом готовой выпечки. Полина достала первую партию булочек — золотистых, с поджаристыми боками.

— Попробуй, — она протянула одну Василисе.

Геомантка осторожно откусила кусочек и закрыла глаза от удовольствия.

— Невероятно вкусно, — признала она. — Получится ли у меня когда-нибудь так же?

— Обязательно, — уверенно ответила Полина. — На следующем уроке сделаем что-нибудь мясное. Может, котлеты или запеканку. А потом перейдём к пирогам.

Василиса кивнула, и Полина вдруг поймала себя на мысли, что ей действительно нравится учить упрямую геомантку. В конце концов, соперничество соперничеством, но им предстояло жить в одном поселении, работать с одними детьми. И кто знает… может быть, со временем они даже станут подругами?

— Кстати, — сказала Василиса, собирая вторую партию булочек, — мне кажется, Матвей из старшей группы проявляет способности к гидромантии. После того, как он сорвался с крыши, думаю, это пробудило его дар. Может, ты проверишь его на следующем занятии?

— Обязательно, — кивнула Полина. — Я что-то такое ощутила… Интересно, как Прохор всегда знает, у кого какой дар? У нас с Матвеем потенциально одинаковый, но даже я не уверена в этом!

— Сама не знаю! Он вечно делает вещи, которые не поддаются объяснению. То Химеру прикончит, то чужую магию разрежет, то артефакты сделает, о которых никто и не слышал! Несносный человек!

Девушки почти синхронно засмеялись, сообразив, что в последней фразе геомантка явно хотела использовать другой эпитет.

Они продолжили разговор о детях и их талантах, о трудностях преподавания и планах на будущее. И даже когда тема зашла о Прохоре, острое чувство соперничества оказалось приглушено неожиданно приятным общением.

— Булочки для Прохора оставим на потом, — неожиданно предложила Белозёрова, когда вторая партия оказалась готова. — Сперва нужно довести твою технику до совершенства.

— Согласна, — кивнула Василиса с лёгкой улыбкой. — В конце концов, мужчины любят не только вкусную еду, но и хорошо образованных детей.

Гидромантка рассмеялась, и Голицына присоединилась к ней. Путь к сердцу Прохора Платонова, решили они, оказался сложнее, чем думалось поначалу. Но теперь у каждой появилось новое оружие в этой войне — неожиданная дружба с соперницей.

Работа над проектами шахты не оставляла мне времени на отдых. Я сидел за столом, разбирая чертежи систем подъёма руды, когда дверь моего кабинета распахнулась без стука, и на пороге появился встревоженный Захар.

— Воевода, беда. Драка, — выпалил он, тяжело дыша.

Я отложил чертежи и поднялся из-за стола. После объединения четырёх деревень в единый острог такие конфликты были неизбежны. Слишком много людей оказалось втиснуто в ограниченное пространство, пока не завершилось строительство новых домов.

— Кто с кем? — спросил я, следуя за стариком на улицу.

— Мельник Степан против Тараса. Началось с того, что дербышевские взяли брёвна, припасённые овечкинскими для своей бани. Потом слово за слово, удом по столу, а теперь вон…

На главной площади острога собралась приличная толпа. В центре, разделённые кругом односельчан, стояли две группы мужиков. С одной стороны — мельник Степан, его сын Павел и трое крепких дербышевских парней, с другой — пятеро не менее внушительных мужиков из Овечкино. Все тяжело дышали, у некоторых уже виднелись разбитые губы, а расхристанная одежда свидетельствовала о недавней рукопашной схватке.

— Воевода идёт! — крикнул кто-то, и шум мгновенно стих.

Я медленно прошёл сквозь расступившуюся толпу. Захар следовал за мной, а мгновенно оказавшийся по правую руку Борис положил руку на рукоять кинжала — чистая формальность, никто в здравом уме не стал бы затевать новую драку в моём присутствии.

— Что происходит? — спросил я, оглядывая собравшихся.

Мой голос звучал спокойно, но достаточно громко, чтобы все слышали.

— Они наши брёвна украли! — выступил вперёд Тарас, пожилой плотник из Овечкино. — Мы их зимой пилили, весной сушили, для новой бани готовили. А эти, — он кивнул в сторону Степана, — без спросу взяли для своего магазина!

— Брехня! — Степан сплюнул на землю. — Никаких меток на брёвнах не было! А я давеча говорил с Тихоном, он разрешил брать любой лес от старого овечкинского частокола!

— Не мог такого Тихон сказать! — выкрикнул молодой парень с разбитой бровью. — Это наш лес! Мы три недели за этими брёвнами в лес ходили!

— И что, опознать свои брёвна среди сотен других можете? — огрызнулся Павел, сын Степана.

— А ты вообще рот закрой, малец! Руки прочь от моей сестры! — внезапно выкрикнул другой житель бывшего Овечкино, наступая на Павла. — Сначала брёвна воруете, теперь к нашим девкам пристаёте!

Новая волна ругани поднялась между спорящими. Я поднял руку, требуя тишины. Удивительно, но шум стих мгновенно.

— Всё понятно, — произнёс я. — Брёвна, девки и общая теснота. Тарас, — обратился я к плотнику, — сколько точно брёвен было подготовлено для вашей бани?

— Сорок два бревна, воевода. Отборные, ровные, каждое своими руками отмечено.

— Отмечено? Как?

— Зарубками, — гордо ответил Тарас. — Три зарубки на комле, чтоб не спутать.

Я повернулся к Степану:

— И вы утверждаете, что на использованных вами брёвнах не было меток?

Мельник замялся, но потом упрямо покачал головой:

— Не видел никаких меток. Мы их в темноте грузили, может и не заметили…

Это уже походило на признание. Я огляделся, подмечая, как напряглись лица присутствующих — они ждали моего решения, которое могло либо погасить конфликт, либо разжечь его с новой силой.

— Вот что, — сказал я после недолгой паузы. — Первое: любой, кто поднимет руку на соседа после моего вердикта, отправится добывать Реликты в самом болотистом участке леса. Неделю по колено в трясине постоит в компании Бздыхов — вся дурь из головы выветрится. Ясно?

Толпа согласно загудела.

— Второе: Степан, вы и ваши люди возместите ущерб. За каждое взятое бревно — два новых. Заготовите, высушите и доставите к месту строительства бани.

— Это несправедливо! — возмутился Павел. — Мы не знали…

— Третье, — жёстко прервал я его, — незнание не освобождает от ответственности. Вы должны были проверить происхождение материалов. Кражи в моём остроге не будет, даже по неведению.

Я заметил, как Степан накрыл ладонью запястье сына, призывая его к молчанию.

— Четвёртое: баня будет общей. Нечего впустую тратить ресурсы. Строить её будут вместе все участники драки. Это даст вам возможность лучше познать друг друга и научиться уважению.

Эта часть решения вызвала недовольное бурчание с обеих сторон, но никто не осмелился открыто возразить.

— И последнее, — я чуть повысил голос, — что касается девушек. Любой мужчина в этом остроге, пойманный на домогательствах или недостойном поведении, будет публично высечен и отправлен на самые тяжёлые работы. Мы строим здесь общину, а не притон. Хотите ухаживать — делайте это с уважением. Но если узнаю, что чья-то дочь или сестра пожаловалась на непрошеное внимание… — я сделал выразительную паузу. — Вам не понравятся последствия.

Я заметил, как несколько братьев и отцов удовлетворённо кивнули, и добавил:

— При этом, если девушка сама благосклонна к ухаживаниям, её родня не имеет права вмешиваться кулаками или угрозами. Браки по согласию, а не по принуждению или запрету. Это касается всех, — я обвёл взглядом толпу. — Если парень ведёт себя достойно и девушка не против его внимания, а какой-нибудь родич решит показать свою силу — сам отправится копать канавы. Ведите себя по-человечески с обеих сторон.

Я сурово оглядел притихшую толпу. Необходимо было чётко обозначить границы допустимого поведения, иначе конфликты будут множиться с каждым днём.