Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 1126

До Алексеевской он добрался на автобусе, вошел в здание и, предъявив удостоверение пожилому вахтеру, поинтересовался у него, можно ли ему пройти в двадцать вторую комнату. Вахтер с лысой, как бильярдный шар, головой натянул на нос очки, внимательно прочел фамилию и должность посетителя и объяснил Звереву, как ему найти нужную дверь.

Зверев поднялся на второй этаж, и в нос ему ударил запах жареной рыбы. Проходя мимо общей кухни, он увидел четверых собравшихся у радиоприемника молодых мужчин, те смеялись – по радио сатирик Аркадий Райкин читал свой «Монолог современного Хлестакова». Павел Васильевич позвонил в двадцать вторую комнату. Дверь почти сразу открылась. На пороге стоял рыжий кудрявый парень в майке и спортивных штанах.

– Щукин здесь обитает? – требовательно спросил Зверев.

Рыжеволосый обернулся.

– Вась, это к тебе!

– Пусть проходят, кто там? – послышался голос из комнаты.

Зверев вошел в душную комнатенку с двумя кроватями, одной-единственной тумбочкой и вдавленным в стену квадратным столом, покрытым засаленной скатертью. Щукин сидел на кровати и держал в руках свежий номер газеты «Советский спорт». Увидев вошедшего, он подался вперед и отложил газету, при этом брови его сдвинулись.

Широкий лоб, ярко выраженные скулы, ямочки на подбородке – на вид вратарю псковского «Спартака» было чуть больше тридцати. Зверев без приглашения сел на один из двух стульев, имевшихся в комнате.

– Ну, здравствуй, Вася! Знаешь, кто я такой?

Мужчина кивнул.

– Видел вас, когда меня на допрос вызывали. Петя, – обратился к рыжеволосому Щукин, – сходи, что ли, картошечки пожарь. Товарищ из милиции. Судя по всему, ему со мной наедине поговорить нужно.

Рыжеволосый что-то буркнул, вытащил из-под кровати авоську с картошкой, захватил по три штуки в каждую руку и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь ногой.

– Я так понимаю, что разговор пойдет на ту же тему? Убийцу Зацепина ведь все еще не нашли? – уточнил Щукин.

– Не нашли. Более того, недавно было совершено покушение на женщину. Мы полагаем, что на нее напал тот же самый бандит, который убил Зацепина. Так что сам понимаешь, Вася, что я к тебе сюда не в гости на картошку пришел. Тут дело серьезное. Про ответственность за дачу ложных показаний мне тебе напомнить нужно?

Щукин встрепенулся:

– Не нужно! Я все понимаю.

– А раз понимаешь, ответь-ка мне, что ты делал в прошлый четверг от шести вечера до шести утра.

– В четверг вечером? Ах да… В четверг же нам получку дали, ну и посидели малость…

– Где сидели? До которого часа?

– Мы сначала в баню пошли. Попарились, стало быть, и в пивную на Машиностроителей потопали. Есть там такое местечко, между булочной и кинотеатром «Факел». Что же касается времени… Так я в тот день первый ушел. Пивка хлебнул, стало быть, да сюда в общежитие отправился. У меня в пятницу тренировка, так что я не собирался засиживаться. Часов в десять уже дома был.

– Кто-то это может подтвердить?

Щукин задумался.

– Так вахтер местный может, опять же Петька.

– Который картошку жарит?

– Ну да, сосед мой.

– С кем конкретно ты в баню ходил и в пивной сидел? Адреса, фамилии, можешь назвать?

Щукин пожал плечами и выпятил нижнюю губу.

– Так со всеми нашими из гаража ходил: Уваровым, Шишкиным, Ковальем…

– А Самсонов с вами был? Вы же вроде как вместе работаете.

Щукин дернулся, взял лежавшую возле него газету, свернул в трубочку и стал постукивать ею по колену.

– Был.

Павел Васильевич встал и навис над собеседником.

– Ты сказал, что первым ушел, получается, что Самсонов в то время еще сидел в пивнушке на Машиностроителей… Так?

Щукин заерзал.

– Да.

– Так, а твой сосед тоже с тобой в гараже работает?

Щукин отвернулся и швырнул на кровать газету.

– Работает.

– И в четверг он тоже с вами гулял?

– Гулял.

– И в бане парился?

– Парился!

– А когда ты пошел домой, он еще оставался?

– Оставался.

– А он когда домой вернулся?

– Часа в два ночи…

– Пьяный?

– Пьяный, еще песни по дороге орал…

– А Самсонов с ним пришел?

– Не знаю. Может, и с ним…

– Очень хорошо! А‐ну, позови-ка его сюда, – Зверев подошел к двери и открыл ее.

– Зачем?

– Я ему те же самые вопросы задам и про ответственность за дачу ложных показаний тоже скажу! Так что зови соседа…

Плечи Щукина опустились.

– Не нужно никого звать.

– Что же так?

– Не был Самсонов с нами в бане. И в пивной, соответственно, тоже.

– А куда же он делся?

– Сразу после работы попрощался со всеми и куда-то ушел. Мы его звали-звали, а он ни в какую.

– А вернулся он во сколько? – Зверев все-таки прикрыл дверь.

– Не знаю я! Я его уже на следующий день встретил…

– С похмелья?

– Говорю же, не пошел он с нами! И никакого похмелья у него не было, только рожа разбитая. Встретились мы с ним в пятницу утром, и он мне сказал, что у него, похоже, сотрясение мозга, и попросил меня прикрыть его на работе. А еще попросил, чтобы, если спросит кто, я сказал бы, что он с нами и в бане, и в пивной отдыхал. Зачем ему это было, я не знаю…

– Ну что ж, о нашем разговоре никому, в особенности Самсонову, не то я тебе твое вранье припомню! Ясно?

– Ясно.

Зверев вышел из комнаты, спустился вниз и подошел к вахтеру, напустив на себя важный вид.

– Простите, товарищ! А вы здесь круглосуточно дежурите?

Мужичонка хмыкнул:

– Днем я почти всегда тут, а в одиннадцать часов, как говорится, «избушку на клюшку» и спать. Как же оно без сна-то? Мы ведь здесь только вдвоем дежурим, по очереди – я да сменщик мой Ванька. И дежурим тут, и живем туточки. Комната у нас для этого, соответственно, имеется.

Зверев понимающе кивнул и тут уже изобразил сочувствие.

– Тяжело вам, наверное, с таким графиком?

– Да уж нелегко, но мы привычные.

– А вас, простите, товарищ, как величать?

– Тумаков Василий Василич.

– Надо же, какое совпадение, я ведь тоже Василич.

Вахтер прищурился и коротко по-старчески хохотнул:

– Так знаю ж я это.

– Отку-у‐уда?

– Так ты же сам, сынок, мне удостоверение показывал, вот я и прочел.

– Ой, что-то я уже совсем забегался, вот и позабыл! А вы молодец, бдительно свою службу несете. Все-то вы успели прочесть и запомнить, прежде чем меня впустить.

Мужичок довольно оскалился:

– Так как же иначе? Иначе нельзя… Я еще и записываю всех: и кто чужой, и всех, кто режим не соблюдает.

Вахтер открыл ящик стола и показал Звереву засаленную тетрадку.

– Вот! Я здесь и фамилию вашу записал, и имя-отчество, и когда прибыли тоже.

– Ну вы и молодец, а теперь скажите, в четверг, точнее, в ночь на пятницу ведь тоже вы дежурили?

– Я.

– А не помните, в тот день дежурство у вас спокойное выдалось? Наверное, отсидели день и, как вы там сказали, «избушку на клюшку»?

– Да какое там! У нас же в тот день получка была, так наши оглоеды всю ночь мне спать не давали! Обычно так по праздникам бывает или в пятницу, а тут четверг тоже неспокойный выдался.

– А как же с теми, кто после одиннадцати является?

– Так стучат они мне в окошко, я встаю и впускаю их.

– А в ту ночь многие после одиннадцати пришли?

– Да человек десять-пятнадцать. Если хотите, про всех скажу – кто и когда, говорю же, они у меня все записаны.

Зверев взял тетрадку и прочел, что Самсонов в четверг пришел в двенадцать тридцать.

– Скажите, а те, кто той ночью пришел, подвыпившие небось были?

– А как же, однако не все. Были и такие, кто тверезый явился…

– А кто? Не помните?

Вахтер наморщил лоб.

– Погоди-ка, сейчас припомню… Кондратьев из шестнадцатой, Генка Мельник, Харитонов Иван и Димка Самсонов из тридцать первой. Димка, к слову, с разбитой рожей в тот день пришел…

– Трезвый и с разбитой рожей? Напали на него, что ли? Может, хотели деньги отнять? Он ведь в тот день, наверное, тоже зарплату получил?