Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 1119

– Вы па яки́м пытанни, таварыш?[369] – поинтересовался столяр, после чего поплевал на пальцы и загасил ими свою самокрутку.

– Мне нужен Савелий Демченко! Это вы? – поинтересовался Веня.

Демченко тут же перешел на русский язык:

– Я Демченко. Вы ведь не местный. Я хотел сказать, не из нашего колхоза, верно?

– Верно. Я из милиции…

Демченко дернулся, как-то неестественно скривил лицо и снял с головы свою пилотку.

– Ну что ж, тогда пройдемте в дом. Или я должен проследовать за вами?

Мужик шагнул к дому, но Веня жестом остановил его.

– Пока что никуда следовать не нужно… и давайте поговорим здесь! Я приехал издалека и слегка устал от духоты, которая царит в плацкартных вагонах.

Мужик склонил голову, потом кивнул и уселся на самодельную деревянную лавку. Он явно нервничал, хоть и старался не подавать виду. Вене почему-то вдруг стало жаль этого простого трудягу, которого даже спустя столько лет не любят те, кто живет и трудится с ним рядом. Веня попробовал улыбнуться, Демченко словно бы и не заметил этого, его слегка трясло:

– Ну что ж, давайте поговорим… Вы говорите, что приехали издалека… Откуда, если не секрет?

Веня взял еще одну свободную скамейку и тоже сел.

– Я приехал из Пскова.

– Ух ты! И чего ж от меня понадобилось псковским милиционерам? Насколько себя помню, в Пскове ни разу не был…

– Зато в Череповце успели побывать, об этом и пойдет речь!

Демченко хмыкнул и поежился.

– Ну да, ну да! Стоило ли сомневаться, что речь пойдет о моих деяниях в этом злосчастном городе… Я ведь уже говорил, и не раз: и тем, кто меня допрашивал, потом следователю и на суде…

– Меня интересуют все члены диверсионной группы Рауха! Я хочу, чтобы вы рассказали мне о каждом из них, причем для меня важна любая мелочь…

Губы Демченко сжались, в глазах вдруг блеснули недобрые искорки:

– Все, что я знал, я уже рассказал, и не раз!

– Не хотите сделать это еще раз?

– А зачем?

Веня огляделся и указал на стоявшие возле сарая изделия из дерева.

– А вы ведь, судя по тому, что я вижу здесь, настоящий мастер своего дела.

Демченко процедил сквозь зубы:

– Да уж, столярить умею. Меня отец учил. Он тоже был знатный мастер. Столяр – он же сродни художнику…

– Да, я это вижу, вы хороший мастер и работаете для людей.

– Само собой.

– Но вас здесь все равно не особо любят!

Демченко вдруг сразу как-то осел и вытер ладонью сухие губы.

– Оно и немудрено. Если вы явились сюда, то наверняка многое обо мне знаете. А, впрочем, я ничего ни от кого и не скрываю. Для всех, кто меня знает, я все еще предатель. Изменник Родины. Враг народа.

– А разве это не так?

Демченко хрипло рассмеялся, закашлялся и сухо прохрипел:

– Да, я оступился. Испугался и согласился помогать этим выродкам. Страх присущ любому живому существу. Разве вы сами ничего не боитесь?

– Боюсь. Но трус не тот, кто боится, а тот, кто не может преодолеть свой страх.

– Наверное, вы правы. Я мог бы многое сказать в свое оправдание, но не буду. Да, так уж случилось, и поделом мне. Да… все смотрят на меня как на прокаженного. Все… даже дети.

Веня почему-то вдруг почувствовал себя неловко, он попытался подбодрить собеседника и тихо сказал:

– Знаете, я почему-то верю вам.

– Что?

– Верю, что вы сожалеете, что вы не трус и не предатель, а оступиться действительно может каждый. И теперь у вас есть шанс хотя бы частично загладить свою вину. Так помогите же нам найти убийцу.

– Убийцу? – Демченко задержал дыхание, прикрыл глаза ладонью и сильно на них надавил. После того как он убрал руку, он выпрямился и твердым голосом сказал: – Я вас услышал, а теперь спрашивайте, что вас интересует…

Часть четвертая

Шлоссер

Глава первая

г. Дю́рен, Германия, 11 ноября 1941 года, 9 часов утра…

Опираясь на резную самшитовую трость, генерал Шлоссер вышел на крыльцо здания городской ратуши и расправил плечи. Несмотря на то что на дворе еще была лишь середина осени, легкий морозец уже щипал щеки и нос, однако генерала это не особо тревожило.

На днях его старый приятель Курт Бауман – командир первой роты двадцать пятого танкового полка, воевавшего под началом генерала Гота, прислал Шлоссеру письмо, где сообщил, что они уже атакуют Калинин и что у них уже в октябре начались морозы и выпал первый снег. Бауман писал, что поначалу они этому радовались, так как осенняя распутица сильно затрудняла наступление и могла помешать планам фюрера завершить военную операцию до начала зимы. Даже танки вязли в русской грязи.

Позже морозы усилились, а командование даже не пошевелилось, чтобы ускорить доставку в войска зимнего обмундирования. Бауман удивлялся и не мог понять, как эти русские вообще могут чуть ли не по полгода жить в этих промерзших дебрях? Шлоссер снова поежился и подумал, что с удовольствием бы поменялся сейчас местами со своим недовольным приятелем. Бауман, конечно, был опытным офицером и настоящим асом своего дела, но его нытье порой раздражало Шлоссера. Вот окажись он сейчас на передовой, не стал бы жаловаться, а уж нашел бы способ согреть себя и своих солдат. Однако сейчас, когда судьба Рейха и всей Германии была в руках таких как Бауман, он – генерал Альберт Шлоссер – находился не на передовой, а протирал штаны в этом забытом богом городишке, где не происходило ничего грандиозного и значимого.

Альберт Шлоссер, занимавший ныне должность командующего военным гарнизоном в Дюрене, родился в окрестностях Бранденбурга в семье офицера и пошел по стопам отца: окончил кадетское училище в Берлине, потом академию и после ее окончания служил на разных должностях в пехотном полку. Он успел повоевать в годы Первой мировой войны и немало отличился, став обладателем двух Железных крестов и получив орден Прусской короны за участие в Лотарингской операции, и наконец-то получил звание генерала.

А вот начало новой войны едва не завершило славный боевой путь генерал-майора Шлоссера. В ходе сражения с британцами в Северной Африке, прямо по соседству с командным пунктом, где в тот момент находились Шлоссер и несколько его офицеров, разорвался снаряд, и несколько человек из его окружения погибли. Самому Шлоссеру повезло, он отделался контузией и получил ранение в ногу. Осколок снаряда раздробил ему коленную чашечку, и после госпиталя ему грозила отставка. Однако бравый Альберт не пожелал уходить со службы и добился того, чтобы остаться при погонах, хотя и был отправлен в тыл.

Сунув руку в карман шинели, он в очередной раз достал из него письмо своего приятеля-танкиста, бегло еще раз пробежал его глазами, скомкал и бросил в стоявшую поблизости чугунную урну, словно желая таким образом на время позабыть о войне и ощутить всю прелесть предстоящего события, которого он ждал уже больше месяца. Генерал посмотрел на часы и с удовлетворением отметил, что до матча, на который он непременно должен попасть, оставалось еще чуть больше пяти часов.

Еще с юных лет Альберт для себя решил, что станет военным, но помимо изучения военного дела он имел еще одно хобби, которое по своей значимости было практически соизмеримо с первым. В молодости он не на шутку увлекся футболом и увлекался им и по сей день. В школьные годы Альберт Шлоссер посещал футбольную секцию в Бранденбурге, в годы своей дальнейшей учебы входил в состав сборной кадетского училища, занявшей второе место в чемпионате города. В дальнейшем, надев офицерские погоны, молодой Шлоссер был вынужден оставить спорт. После ранения его страсть к футболу ожила вновь, но уже как болельщика. В последнее время Шлоссер ни разу не упускал возможности посетить футбольный стадион на Агнесштрассе, чтобы насладиться игрой и поболеть за местную «Фурию», уже три года подряд становившуюся победительницей городского чемпионата.