"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 730

— Вы работали в десятке, — подал голос ещё один охотник.

Незнакомый, молодой. Одежда — лохмотья, вместо сапог — лапти, зато глаза горят огнём.

— Ну, ну? — приободрила Мстислава.

— Ну, если бы я был Десятником, я бы приказал бить по змее одновременно, но в разных местах. Одним ударом промахнуться можно, а вот ежели растащить…

— Слыхали? Савку — Десятником, — ухмыльнулся взрослый степенный охотник. — Полугода нету, как в орден приняли, а туда же! Погоди хоть, покуда молоко на губах обсохнет.

Охотники загоготали.

— А ну, цыц! — прикрикнула Мстислава. — Думаешь, коли сам до седых мудей дожил, то шибко умным стал? С возрастом только опыта набираешься. А разума — ежели не дал господь от рождения, так хоть сто лет проживи, умней не станешь. Что ты говорил, сынок? — обратилась она к молодому. — Повтори!

Тот повторил. Огляделся по сторонам.

— Кабы было здесь, на чём, я нарисовал бы лучше. Словами-то непонятно, наверное…

Мстислава проковыляла к печке. Открыла дверцу, вытащила уголёк.

— Во. Черти на полу, — кивнула на доски пола.

Алексей открыл было рот, чтобы возмутиться. Я придержал его за рукав. Вмешиваться в учебный процесс, когда тот попёр — последнее дело.

Савка взял уголек, присел на корточки. Изобразил длинное изгибающееся тело.

— Вот, ежели это ведьма, то бить её надобно вот так, — он десятком чёрточек поделил змею на фрагменты. — Десятник ведь сможет каждому объяснить, как бить?

— Сможет, — кивнула Мстислава. — Ежели Десятник у себя в голове что-то видит, то и каждый охотник в десятке это видит.

— Ну, вот! Стало быть, по этим местам — Удары. Одновременно. Тогда уж тварь, поди, не поднимется.

Мстислава покачала головой.

— От Ударов — может и подняться.

Савка погрустнел и опустил глаза.

— А вот ежели Мечами рубить так, как ты сказал, да самому Десятнику — по башке её поганой, тогда уж точно обратно не срастись, — закончила Мстислава.

— И-ишь, — протянул другой охотник, тоже лет сорока на вид. Хлопнул Савку по плечу. — Молодец, паря! Соображаешь.

Савка зарделся от удовольствия.

— Всем бы такую соображалку, — согласился я.

Охотники обернулись к дверям. Загомонили все разом.

— Здрав будь, Владимир!

— И вам не хворать. Продолжайте занятия, Мстислава Мстиславовна, я мешать не буду. Заглянул лишь для того, чтобы сказать, что мне исключительно импонирует ваш стиль преподавания.

Я закрыл дверь. Повернулся к Алексею.

— Организуй им доску и мел, чтобы полы не пачкали. И писчебумажные принадлежности. Вдруг что-то записывать понадобится.

— Записывать? Охотникам? Да они имя своё написать — не каждый умеет!

— Ничего, заодно научатся. Будем бороться с неграмотностью. Для начала, потом к электрификации всей страны перейдём. Образование, Алёша, это такая штука, которая никогда не бывает лишней. Понял меня?

— Понял.

— Отлично. Обеспечь учебный процесс всем необходимым. А пока…

Я не договорил.

— А ну, стой! — донёсся вдруг из другого конца оплота возмущённый голос. — Стоять, скотина!

Мы с Алексеем бросились туда, откуда пришли. Выбежав из коридора, увидели, что дверь приёмной комнаты открыта, а в прихожей на пороге стоит Разумовский. Входная дверь была распахнута.

Я выскочил на крыльцо и увидел лежащего посреди улицы, метрах в трёх от крыльца, человека. Он лежал, раскинув руки. Рядом на снегу были рассыпаны монеты и золотые кости.

Мы с Алексеем подскочили к лежащему.

— Наши? — глядя на кости и монеты, спросил я.

— Наши… — пробормотал Алексей. — Как же так⁈ Я же дверь запирал…

— Жив? — осведомился подошедший Разумовский.

Вокруг нас уже начали собираться люди. Я посмотрел на вора. Шея вывернута под неестественным углом, глаза закатились. Покачал головой:

— С такими травмами не живут. Ударом бил?

— Да. Боялся, что уйдёт… Я только что прибыл. Зашёл в оплот, в коридоре никого не увидел. А дверь в ближайшую комнату едва прикрыта. Я думал, ты там. Заглянул — а в комнате этот мерзавец орудует! Увидел меня, бросился бежать. Я пытался остановить, но он, видимо, амулет активировал. И со мной справился, и мимо пронёсся очень быстро. Я — за ним. Ну, и ударил вслед, иначе упустил бы.

— Правильно сделал.

Я поднялся. Осмотрел обступившую нас толпу. В глазах у меня, видимо, мелькнуло нехорошее, потому что люди попятились.

— Этот недоносок, — я ткнул в лежащий на земле труп, — собирался обворовать охотничий оплот. По всей видимости, не знал, что бывает с теми, кто пытается это сделать. Незнание законов от ответственности не освобождает, но, тем не менее, знаниями я поделюсь, слушайте внимательно. Если думаете, что мы этого урода просто убили, ошибаетесь. В моих силах его оживить. И убивать ещё много-много раз, каждый из них — новым интересным способом. Тварям в лесу сейчас скучно, новой игрушке обрадуются до соплей. Этого подонка порвут на куски, заплюют ядом, затопчут — и всё это заживо, разумеется. А я буду находиться рядом и его воскрешать. До тех пор, пока мне не надоест. Когда надоест, сделаю перерыв на денёк-другой, а потом продолжу аттракцион. Потому что тот, кто ворует у охотников, хуже твари! И о лёгкой смерти может даже не мечтать. Понятно излагаю?

Я обвёл толпу глазами. С удовлетворением заметил, как некая оборванная личность скользнула в ближайший переулок. Всё, дело сделано, сарафанное радио включилось.

Мне никто не ответил, люди отводили глаза.

— Молчание — знак согласия. Алексей, забирай, — я кивнул Алексею на труп.

Тот ухватил вора за руки и потащил к оплоту. Рассыпанные монеты и кости уже успел собрать.

— Вольно, — скомандовал толпе я. — Разойдись!

Ослушаться люди не осмелились, начали расходиться.

Разумовский покачал головой.

— Неужели ты и впрямь собираешься тратить столько времени на этого проходимца?

— Нет, конечно. Спалю и думать о нём забуду. Но силу пропаганды нельзя недооценивать. Думаю, что это первый и последний вор, который посмел забраться ко мне в оплот. Спасибо, кстати. Если бы не ты, мне действительно пришлось бы потратить какое-то время на то, чтобы его поймать.

— Не стоит благодарности. А явился я, чтобы снова пригласить тебя в императорский дворец. Государыня желают самолично отметить твои заслуги. Ты ведь не только чертей перебил, но и Министра уничтожил.

— Господа хорошие! — окликнул нас запыхавшийся голос.

Мы обернулись. Ускользнувшая в переулок тёмная личность вернулась. И не одна, а в сопровождении горбатого старика. Во рту у старика не было ни единого зуба, зато он опирался на трость с золотой рукоятью.

— Пахан? — уточнил я. — Старший по району?

Слово «старший» старик истолковал верно. Поклонился.

— Чем обязан?

— На мерзавца этого окаянного дозвольте взглянуть. Ежели вы его ещё к тварям в лес не утащили.

— Опознание? — усмехнулся я. — Ну, гляди, мне не жалко.

Труп Алексей отволок на задний двор. Старик прошёл туда вслед за нами.

Жестом приказал подручному перевернуть мертвеца на спину. Наклонился, вгляделся в лицо. Осмотрел одежду, обувь, из-за пазухи вытащил нож и кисет. Бросил то и то на снег и убежденно заявил:

— Не нашенский это вор, ваше сиятельство господин граф Давыдов! У нас в Поречье таких нету. Смоленский, должно быть — видите, у него глина желтая на сапогах? И нож — ихний, наши мастера такие не куют.

— Наши бы к вам не полезли, господин граф, — добавил подручный. — Нашим вы ещё летом всё очень понятно разъяснили. Да мы и без разъяснений не сунулись бы. Уважают вас в городе!

Старик кивнул:

— Кабы я прознал, что у кого-то дури хватило на ваше сиятельство рыпнуться, самолично глотку бы вскрыл. Не сомневайтесь.

— Польщен, — хмыкнул я.

Воровская делегация откланялась и удалилась. Не забыв прихватить с собой изъятые у конкурента вещи. Подручный с него, пока суть да дело, ещё и сапоги ухитрился стащить.

Разумовский, глядя им вслед, вздохнул.