"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 212

– Ты меня заставил!

– Заставить нельзя! Я тебе помог, но решение ты принял сам. И камень ты бросил сам.

– Никакого решения я не принимал! Ты на меня орал!

– На многих орали. Это мало что решает. Теперь давай, обкрути ее брезентом и грузи на седло!

Макар прикинул размеры камня. Афродита не обрадуется, если взвалить на нее такую тяжесть. Да и через болото с такой глыбой пробиться будет непросто.

– Может, отколоть?

– Не здесь. Ты сварился. Вставай, и идем!

Почти теряя сознание, с красными пятнами перед глазами, которые то сливались, то разбегались в разные стороны, Макар дотащил закутанный брезентом валун до Афродиты. Взгромоздил его на седло и сам грузно запрыгнул животом, нарушив всю технику правильной посадки на лошадь. Афродиту от сосны отвязывал уже Родион.

– Так и быть… чтобы ты не сказал, что я тебе не помогал! – посмеиваясь, заявил он.

Митридат и Афродита покидали Скалы Подковы неохотно. Афродита была недовольна: скалилась, дергала головой, пыталась прихватить Макара зубами за ногу. Камень натирал ей холку.

С каждым взмахом крыльев болото становилось ближе. Здесь было уже серо, пасмурно. Сосны больные, мелкие, с перекосом на одну сторону. У многих сухие вершины. Кора с одной стороны покрыта лишайником. Но – странное дело: дышать Макару здесь было гораздо проще, чем на залитых утренним светом скалах. Родион потянул повод Митридата, забирая левее. Теперь они летели вдоль болота, не приближаясь к нему. Макар все ждал, что Родион будет прорываться сквозь болото, но его проводник снизился и соскочил с коня.

Они стояли на узкой проплешине в сосновом лесу, которая была когда-то руслом ушедшего под землю ручья. Земля под ногами чавкала от сырости. Макар увидел множество камней – больших, маленьких и совсем осколков, валявшихся хаотично, то кучками, то по отдельности. В траве он разглядел ржавый лом, здоровенные клещи и почти новую кувалду, рукоять которой хранила еще зеленую нашлепку с ценой. «Полянка-то живая, – понял Макар. – Часто здесь бывают!»

– Мы называем это местечко кузней. Можно спокойно разделать свой валун, – сказал Родион.

Макар сбросил камень с седла и спрыгнул сам.

– А почему у болота?

– А где еще? Бывает, нашныришь закладку, а она в большом камне. Отделять на прииске слишком жарко, да и саперку тупить неохота. А тут самое оно. Опять же, и инструмент под рукой.

Родион уверенно шагал на поляне, изредка наклоняясь и что-то рассматривая.

– В основном тащат, конечно, от Скал Подковы, но не всегда… Да брось ты свой камень, никто его тут не возьмет! Здесь все горные породы двушки. Вот это вот черное с вкраплениями синего – бирюза. Из Межгрядья.

– А это?

– Апатит. Тоже Межгрядье. Сколько себя помню – всегда тут лежал. Думаю: шныра, который это принес, давно уже в живых нет, – сказал Родион.

Макар засмотрелся на апатит и споткнулся.

– Вставай, солдат, генерал смотрит! Бурый железняк тебе подножку подставил… О, свеженький колчедан кто-то припер… не встречал его тут раньше… малахит… железная руда… песчаник… гранит… кварц! – Родион называл породы без особого почтения. Видимо, все они встречались на приисках первой гряды.

– А это ча? – присев на корточки, Макар коснулся слипшихся пластин, похожих на рыбью чешую.

– Слюда.

– А рядом?

Родион насмешливо взглянул на него.

– Рядом сам вспоминай! В школу ходил?

– Мел, – по подсказке угадал Макар, хотя чаще ходил не в школу, а мимо школы.

– Правильно. А тут? – Родион толкнул ботинком плоский грязно-желтый камень.

– Песчаник?

– Какой, к ведьмарям, песчаник! Обычная сера! А это? – Родион ударил каблуком, вдавливая что-то в почву.

– Тоже сера! – ответил Макар, сбитый с толку грязно-желтым цветом.

– Дурильник, в ушах у тебя сера! Самородное золото! Это из засохшего русла с той стороны Подковы. Хороший самородок, килограммов на шесть, – прикинул Родион.

Макар недоверчиво разглядывал перекрученный, со многими вздутиями, кусок породы. На золото в его представлении он походил мало. Все же Родион, похоже, не врал.

– Ча, реальный самородок? И ювелирам загнать можно?

Родион ухмыльнулся.

– Можно и ювелирам. А почему не в ломбард?

– Цену галимую дают… и эти там вечно пасутся… холмсы, блин, недоделанные… Стоит, типа, отмораживается, будто не при делах. А чуть ча не так – сразу за шкирман: где взял? – сказал Макар, запоздало спохватываясь, что лучше бы промолчать. Он ненавидел ломбарды так сильно, что едва не сболтнул лишнего.

Родион разглядывал Макара с веселым прищуром. Макар ощущал, что теперь, когда он не взял закладку, Родион относится к нему иначе. Настороженность ушла и даже неосторожные слова про ломбард не имеют особого значения.

– Самородок отсюда тащить бесполезно. Даже и не пытайся. В болоте засядешь! – сказал Родион просто.

– А если не засяду?

– Не веришь – так попробуй. Я тебе рук крутить не буду. Тут, в кузне, золота немало валяется. Народ, бывает, ведется, а потом приходит в себя и тут его бросает… – Родион дернул подбородком туда, где мир отрезался, переходя в ничто.

Макар с сожалением отвернулся от самородка. Вспомнив, что до сих пор не отколол закладку, он отправился туда, где видел кувалду. Не дошел до нее, снова споткнулся и до крови ободрал палец о криво отколотый кусок невзрачного песчаника. Рассердившись на себя за неуклюжесть, вскрикнул, схватил песчаник и размахнулся, чтобы его бросить, но тут внутри камня что-то слабо зажглось. До края камня сияние не дотягивалось и ладони Макара не касалось.

Макар торопливо окликнул Родиона.

– Тут это… закладка! Синяя!

Родиону не хотелось подходить.

– Ерунда! Рядом с болотом закладок не бывает! – отозвался он.

– Посмотри!

Родион без желания подошел и забрал у Макара камень, готовый посмотреть на него и небрежно отбросить. Но прошла секунда, потом десять секунд, и хотя лицо Родиона оставалось все таким же скептическим, камень почему-то не покидал его рук. Вспыхивавший в песчанике огонек остался таким же тусклым, чуть, может, поярче, чем у Макара. До краев скалы он, как и в прошлый раз, не доставал. Понять, что это за предмет, тоже было невозможно. Что-то длинное, тонкое, полупрозрачное. Узнаваемо неузнаваемое. Но определенно живое! Или бывшее частью живого!

Родион выпрямился.

– Бело-голубое сияние! Вторая гряда! – произнес он севшим голосом. – Ты хоть понимаешь, что это? Даже не Межгрядье! Закладка второй гряды!

– Откуда она здесь?

– Вариант один. Кто-то «чистил» здесь камень и случайно отколол закладку. С песчаником вечно так – не пойми как крошится. Долбанешь его вроде осторожно, а он как даст зигзаг.

– Разве живую закладку можно отколоть? Меркурий рассказывал: живые закладки могут хоть сквозь солнце пролететь, и нича им не будет, – неуверенно сказал Макар. Немногословный Меркурий был для него высшим авторитетом.

– Так-то оно так. Но это пока они живые… Когда контрзакладка умирает – есть же и у них свой цикл жизни, она становится просто закладкой! Но очень ценной! – проворчал Родион.

Макар нетерпеливо протянул руку.

– Можно я ее возьму? Я же ее нашел, а?

Он представлял, как принесет в ШНыр две синие закладки. И одна из них – из второй гряды. Сашка с Риной, нырнувшие раньше него, отойдут в тень.

– Да запросто! Бери! – разрешил Родион.

Его голос почему-то не вызывал у Макара доверия.

– Ча, правда можно?

– Только через болото пешком иди, чтобы пега с собой вместе не гробить.

Макар скривился. Он не любил слова «нельзя». Оно всегда вызывало у него зубную боль.

– Думаешь, не протащу?

– Не думаю. Знаю, что не протащишь. До сих пор эльбы против тебя в сотую часть силы сражались, а ты и то на седле у меня болтался, а тут на тебя бросят все силы болота.

Макар сгреб в кучку все свое великодушие.

– Ну тогда ты возьми ее! – разрешил он. – Ты же вроде пустой? Или проводникам не положено?