"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 1227

— Я бы сказала иначе. Она нам пока ещё нужна.

Едва ли когда за Ренатой замечали сухую прагматичность, потому сказанное возымело эффект выстрела протоволной — на некоторое время все без исключения звуки оказались упакованы в тишину.

— Не хочешь же ты… погрузиться и в неё?! — у Романа не очень хорошо вышло скрыть изумление.

— Хочу, не хочу — дело десятое. Так мы можем узнать с кем или чем имеем дело. Не ждать очередного сеанса с той стороны, а самим… позвонить. Чисто теоретически это возможно… И нужно иметь эту возможность, а не рубить. Как козырь. Но сначала — Ганич, — Рената вынула из кармана сладкий леденец и, прежде чем закинуть в рот, предложила каждому. — Нужно узнать, что это за Слово такое. Да и не только. Раз Леонид Львович — тот самый майор, побывавший тут два десятилетия назад, то в его голове можно много чего найти. Наверное…

— Я бы предпочёл вообще не рисковать. Ни сейчас, ни потом. Как сказал командор Синклер когда-то: «The only good alien is a dead alien. True then, true now». Милош было бы разумней… эм… ликвидировать, — Трипольский говорил, будто в одиночестве роль репетировал — настолько неуместным выглядел его короткий монолог.

— Не стоит этого делать, — отрезал Роман. — Ни ликвидировать, ни «звонить». Во всяком случае в ближайшее время. Вот что точно надо бы, так это отсмотреть нашу ретроспективу из челнока, например. Там есть несколько моментов, ты, Ренат, должна это увидеть.

— Конечно… Но после погружения. Не хочу рисковать — восприятие дело такое.

— А ведь Алексей Сергеевич прав!

Взгляды устремились на Бурова. Для пущего эффекта тот поднял вверх палец и повторил:

— Прав. Не знаю никакого Синклера, но да — «хороший инопланетянин — мёртвый инопланетянин». Если Милош обычная повреждённая, которую кто-то использует как простой передатчик, то как она выжила в лесу? Туман и холод. Карина. Что если мы держим под боком чужого?.. Использовать как ретранслятор её могут. Почему не могут использовать как марионетку? Или как твою, Роман Викторович, «Осу» — напрямую? А?..

— Она ж не машина… — недоверчиво усмехнулся Роман и представил, как в Милош втекает вихрь, как она дёргается, заламывая руки. Стало жутко.

— Это как посмотреть, — покачал головой Буров. — Все мы в какой-то степени машины. Биологические.

— Как передатчиком пользоваться ею — ещё ладно. Вполне объяснимо, — Роман то и дело смотрел на Ренату, ища поддержки наиболее разбирающегося в этом вопросе человека. — Но вот управлять…

— Она дважды выбиралась из изолятора в челноке, — пожал плечами Иван. — И при мне переборку в арсенал открыла. Закодированную.

— Сейчас она, положим, ничего уже не откроет, — как бы нехотя признал Буров. — На медизолятор я сразу установил механический замок. Но решать по ней нужно.

— Ты что предлагаешь? — подался вперёд командир. — Стрелять?

— Ты же знаешь, Роман Викторович, что по Уставу мне не требуется даже твоё разрешение, если нет прямого запрета. Захотел бы застрелить — застрелил бы молча. Я добиваюсь другого. Чтоб вы головами думали. Мне всё чаще кажется, что группу набирали по объявлению… Никакой слаженности, каждый себе на уме — такое я вижу впервые за семь экспедиций. Погружение в повреждённую, которая вообще может оказаться ксеносом — за такое в былые времена…

— Нет больше «былых времён», Тимофей Тимофеевич. В ядерном пекле они остались, — вступился Роман. — Я не поддерживаю предложение Ренаты, чтоб ты знал. Но понимаю, чем оно вызвано. Запрет, говоришь? Вот тебе мой прямой запрет — приказываю не причинять какого бы то ни было вреда повреждённой.

— Есть, командир, — Буров отвернулся и, казалось, опять окаменел.

— Рената Дамировна, — решительно продолжил Роман. — Милош — поместить в камеру гибернации. Какой запас её работы? Модель стандартная?

— Стандартная. Немного — пятьсот часов, — Рената была довольна, что удалось отстоять хотя бы саму затею. Да, «разморозить» Милош можно будет лишь раз. Но это лучший выход из ситуации.

— Теперь по Ганичу…

— Я знаю, как нам вызывать челнок, — вдруг громко заявил Трипольский. Он теребил пуговицу кителя, словно та помогала ему сосредоточиться.

Вернувшись из разведки, Роман не узнал Фарадея. Он круто изменился после разоблачения Бёрда, но теперь и вовсе без остатка провалился в себя. На вытянутом, остроносом лице тенью металась неуверенность, будто он никак не решался на что-то.

— Я получил сигнал.

Опять молчок. Пауза между фразами была бы достойна лучших театральных подмостков, если бы глаза Трипольского. Играть он не умел, растерянность и даже страх в них были настоящими.

— Давно? — подозрительно уставился на него Буров.

— Нет. Я моделировал. После нашего разговора. Я… — помолчав, Фарадей протяжно и прерывисто выдохнул — решился. — Источником сигнала мой ЭВМ определил холм, который исследовали Роман Викторович и Иван. Я… проанализировал сигнал — это сверхдлинные радиоволны, будто кто в космос докричаться решил. Но для этого требуется немалая по мощности антенна… Или разовый выброс энергии, по принципу «катапульты», как произошло на холме. Когда Роман Викторович рассказал про случай с его «Осой» и тем… крабом… я всё сопоставил. Разрядка батарей, «взлом» экзотела, исчезновение радиоактивного фона — почему нет?.. Не думаю, что сигнал ушёл дальше орбиты… Но большего нам и не надо. Мы видели на старых ретроспективах, как этот… ифрит… управляет боевым синтетиком, точно всегда это делал. Вероятно, это некая метаморфная жизнь, притом разумная и некогда развитая. Вполне возможно, они настоящие аборигены Ясной. Так вот. Тот краб — антенна. Заглушенная кем-то или чем-то. Возможно, в результате природной катастрофы — это наиболее логичное объяснение. Возможно…

Трипольский замолчал неожиданно. По бледному лицу скользнули тени, заиграли хилые желваки — он злился и выглядел так, точно сболтнул лишнего.

Внезапно Роман ощутил эхо вмешательства. Но поразило даже не то, что оно случилось на ровном месте, а кто подвергся ему. Буров! Истукан выглядел спокойным, как и всегда. Одни глаза полнились кипучей смеси злости и разочарования. И смотрел он на Трипольского.

— Да не тяни ты кота за тестикулы, Лёша!..

Фарадей глянул на командира, как на слабоумного, которому предстоит разжевать почему именно он не поймает молнию в мешок, даже если тот будет «очень-очень стараться».

— Я могу использовать такую же антенну-краба, чтобы подать «Кондору» сигнал на сброс челнока. Тот одинокий поросший холм слева от отрога, который вы, командир, накануне выхода увидели первым — наверняка она, ещё одна антенна.

— Ты либо головой ударился, Алексей Сергеевич, либо…

— Я — смогу это сделать, я — видел их сигнал, — с упором на «я» перебил Бурова Трипольский. — Потребуется только дождаться прохода «Герольдов» над нами. Для этого нужна ночь — чтоб видеть небо. И не надо будет лезть в голову ни к Ганичу, ни к тому, что в Милош. Мой вариант лучше, он исключает риск, — договорил Алексей и спешно добавил: — Для жизни психосервера!..

— Каким образом ты подашь сигнал? Поясни.

Трипольский зыркнул на Бурова быстро, колко, как на родителя, пытающегося подловить нерадивого подростка на лжи. Остальные смотрели на Фарадея кто с интересом, кто в попытке понять здоров ли он. Подробно разложить почему они не смогут поймать молнию в мешок оказалось в его собственных интересах.

— Также. С помощью заражённой ифритом «Осы».

— Чем?

— Кем. Ифриты — это такие исполнители желаний из мифологии арабов, которые всегда оставались в выгодном положении, а загадывавший желание — в дураках в лучшем случае. Я даю местным аборигенам такое название, потому что уверен — это они убили Александра Александровича и попытались проделать то же самое с Ренатой Дамировной, — Трипольский подождал, но все молчали. — Теперь это ясно, как день. Остаточное присутствие такого существа в экзотеле Романа Викторовича позволит нам взаимодействовать с антенной-крабом. Это экзотело как бы ключ, катализатор. Я просто-напросто заложу отправку сигнала на «Кондор» по определённым параметрам, а всплеск, который наверняка повторится, усилит его настолько, что он достигнет орбиты. Всё просто. Нам надо будет только приблизиться к крабу в определённое время, но и это я высчитаю, можете не беспокоиться.