Зодчий. Книга I (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 46

— Золото. Порченое золото. Магии нет никакой. После изнанки это мусор. Выбросите и забудьте.

Делать этого я, конечно, не собирался. Особенно в свете новостей от кузнеца Тихона. Да, часы совсем не источали той мощи, которая исходила от сусального золота.

— Увы, Михаил, я верю Сильвестру Эрнестовичу. Раз мусор, значит, мусор, — сокрушённо вздохнула Паулина.

— Вы позволите немного посидеть, понаблюдать? — спросил я у оценщика. — Вещи из Изнанки — моя слабость.

— Конечно же Сильвестр Эрнестович не против, не так ли? — вмешалась Князева, и толстяк тяжело вздохнул.

— Если мешать не будете, — буркнул он, а Игорь тем временем вытащил из рюкзака меч. Положил на стол.

— А я, пожалуй, откланяюсь, — сказала Паулина. — Михаил, с вами приятно иметь дело.

Процесс оценки шёл довольно шустро. Сильвестр Эрнестович отметал одни вещички, которые после сбрасывались в ящик справа от него, затем одобрял другие, и Игорь осторожно относил их на прилавок в глубине помещения. Плюс была ниша с «барахлом на переплавку» по словам оценщика. Самая загадочная для меня позиция.

Влодава была богатым польским городом прежде, да и магия в Европе использовалась чаще, чем в Российской Империи, в основной массе развиваясь совершенно бесконтрольно. За что европейцы и поплатились в итоге. И теперь среди развалин былой цивилизации можно было отыскать очень много толковых вещей, которые либо не потеряли своего старого заряда магии, либо, напротив, приобрели его из-за влияния Изнанки.

Сильвестр Эрнестович совершенно точно чувствовал ауру предметов, определяя школы и приблизительную мощь того или иного артефакта. Без детализации, конечно. Чтобы понять перспективность предмета, нужно потратить больше времени, но в целом для конвейерного метода способностей гостя хватало. Я даже подумал, а не слышит ли оценщик Эхо. Но в чужую голову не залезешь. Работал он, в принципе, сносно. Вот только довольно продолжительное время, я совсем не мог понять, почему некоторые предметы, с отчётливым Эхом и совершенно точно с магией — вдруг отправлялись в нишу «Барахла на переплавку».

На третьем рюкзаке система выстроилась. Всё имеющее хоть какую-то ценность будет выкуплено Паулиной по рекомендации гостя. «Барахло» уйдёт за копейки, А дальше Сильвестр Эрнестович великодушно забирает у неё груду мусора на переплавку, в которой случайно затешется несколько непрезентабельных с виду, но хороших по содержанию артефактов. Полагаю, их оценщик продаст самостоятельно, когда вернётся в город, и ни с кем не будет делиться прибылью.

Ничего не теряет, получает награду от хозяйки за выезд, да ещё и обувает её. Нехорошо. Но наблюдал я за этим с возрастающим раздражением и любопытством.

Допекло же меня в тот момент, когда Игорь выудил из очередного рюкзака украшенный драгоценными камнями браслет с едва заметным Эхом.

— Вот, Сильвестр Эрнестович, как вам такое? — сказал представитель сталкеров и очень уж выразительно добавил. — Необычная вещица, правда?

— Твоя правда, Игорь, — заученно ответил оценщик, бросил на меня торопливый взгляд. — Думаю, рублей на двести потянет.

Я поперхнулся и поднялся с лавки:

— Прекращайте, а?

— Простите, что мы должны прекратить? — нахмурился Сильвестр Эрнестович, а вот Игорь испуганно побледнел.

— Цирковое представление. Этому барахлу золотая цена два рубля! Какие двести⁈ Прибыль пополам решили поделить?

— Вы, простите, эксперт? Если в вас есть талант чинить машины, это не значит, что вы разбираетесь в артефактах! — процедил оценщик. Что ж, основной мой дар он считал, но совершенно точно не почувствовал аспекты. — Однако, мало ли. Вдруг я ошибаюсь! Но в таком случае предъявите ваши документы. Что, нету? А я сертифицированный специалист по работе с артефактами! Зарегистрирован в Имперской Комиссии и штатный сотрудник Кобринского филиала! Моя репутация непогрешима!

— Ой, не топи себя, — посоветовал я толстяку. — У тебя ещё есть шанс легко выйти из этой ситуации.

— Да как ты смеешь! — взвился тот, тяжело встал. — Я еду в вашу глухомань выслушивать оскорбления⁈ Бумаги! Где ваши бумаги⁈

Он полез куда-то под стол, вытащил оттуда папку.

— Вот! Вот мои! А ваши?

Игорь из Орхово не знал, куда деться, пытаясь делать знаки оценщику, но Сильвестр Эрнестович раскраснелся весь и орал уже в голос, оглохнув и ослепнув:

— Я перед каждым встречным техномантом отчитываться не буду!

Представитель сталкеров тихо простонал и сел на табурет, закрыв лицо руками. Он знал, кто я. Оценщик же до сих пор не догадывался, что перед ним местный землевладелец, а не один из множества одарённых неблагородного сословия. Таких, как он сам. Время это исправить.

Я подошёл к толстяку и процедил:

— Ты как смеешь так разговаривать с благородным человеком?

— С благородным? Я всех благородных в этой дыре знаю!

— Господин Зодчий, простите, простите… Правы вы во всём, грешен я. Но у госпожи Князевой не убудет, там такие обороты… Она и не заметит! Простите, господин Зодчий, — Игорь плюхнулся в ноги.

— Зодчий? — севшим голосом переспросил оценщик, глаза его округлились.

— Твои односельчане здоровье в Изнанке подрывают, а ты за их спиной озолотиться пытаешься? На чужом горбу? — скривился я от злости, уставившись на крестьянина.

— Чёрт попутал, ваше благородие. Клянусь, больше никогда не буду!

— Зодчий⁈ — из Сильвестра Эрнестовича мигом выдуло всю ярость. Теперь и он понимал, с кем имеет дело. Ноги толстяка подкосились. Я перевёл взгляд на него:

— Моё предложение такое. Ты сейчас заново всё оцениваешь и оцениваешь честно. После чего прощаешься с госпожой Князевой и сообщаешь ей, что больше сюда не приедешь. Понял меня?

— Простите, ваше благородие, — проскулил он.

Я воткнул взгляд в крестьянина:

— С тобой, Игорь, я отдельно поговорю.

Тот часто-часто закивал. Заговорщики из детского сада.

— Отвратительная мелочность, просто отвратительная, — с презрением заявил я. — Надеюсь, моя позиция понятна?

Сильвестр Эрнестович покачал головой. Губы его тряслись от ужаса.

— Я проверю всё, что купила госпожа Князева, и если посчитаю, что цена завышена… То лично приеду за твоей шкурой! Ни одна твоя бумажка не поможет, понял, сертифицированный специалист по работе с артефактами⁈ После этого ты попрощаешься и уедешь навсегда. Но перед этим кое-что скажешь хозяйке, понял? Максимально авторитетно, потрясая своими бумажками.

Оценщик кивал, как китайский болванчик. И мои слова возымели действие. Сильвестр Эрнестович действительно был хорошим специалистом в отношении вещей. И всё-таки улавливал Эхо. Может, ещё не понимал как, и очень приблизительно ориентировался в нём, но среди отобранных им вещей барахла не нашлось, а среди барахла не нашлось ничего ценного. Значит, воплощать угрозы в жизнь не придётся. Толстяк всё понял сразу. Паулина отнеслась к моей проверке с недоумением, но приняла её с интересом. Сильвестр Эрнестович очень торопливо с ней попрощался, напоследок сообщив, что больше не приедет. И по нашей договорённости отрекомендовал меня как прекрасного специалиста в оценке.

Хозяйка трактира не сразу этому поверила, но позже, пока я уминал в её заведении жаркое в глиняном горшочке, пришла с четырьмя золотыми монетами. Выложила на стол передо мной и попросила оценить каждую. Ничего сложного. Одна из Изнанки, одна совершенно обычная, новенькая штамповка, одна коллекционная с хорошим ореолом истории, а ещё одна с магическим эффектом на хрономантию. Я даже время тянуть не стал, не отвлекаясь толком от вкусной трапезы, левой рукой расставил их по ценности и подмигнул, наслаждаясь изумлением красавицы.

— Мы сближаемся, Миша-мишенька-мишустик, — сказала она, собрав монеты. — Мы опасно сближаемся! Но я очень этому рада.

С Игорем я тоже разобрался. Крестьянин постоянно крутился неподалёку, умоляя меня не рассказывать о его махинациях товарищам-сталкерам. Клятвенно обещал служить мне верою и правдой, если я смолчу и готов был на всё.