Не лезь в бутылку, или Джинн в посудной лавке (СИ) - Мед Натали - Страница 43

– …собственноручно! – шипел разъяренный Илар.

Я вяло удивилась, подумав, что это он там такое собственноручно собирается делать? Гораздо позже (из всё тех же газет, потому что Илар категорически отказался переживать заново «тот момент, когда я чуть тебя не потерял») я узнала, что он торжественно обещал вырвать сердце герцогу и любому другому, кто посмеет покуситься на мою скромную персону. Ну и на его тоже, потому что у короля после заявления брата появилось несколько вопросов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Дайте мне пять минут, я всё расскажу! – рявкнул он сквозь зубы и сквозь начавший таять, видимо, от обилия остаточной магии вокруг, образ ректора.

Как оказалось, за те двадцать секунд, что я была без сознания, меня успели аккуратно положить на пол. Вокруг сразу же замерцала защита, слои которой Илар накидывал один за другим. Он явно больше не намеревался пускать дело на самотёк и оставлять мою безопасность на провидение и богов. Или на королевскую стражу, подобравшуюся уже подозрительно близко.

Всё это, однако, я узнала позже. В тот момент я лежала на полу, страдала и думала о том, что совсем не этого ожидала от «главного события года!». Газеты, как всегда, врут. Или не врут? Событие ведь действительно то ещё.

Осознав, что хлопотать вокруг моей персоны никто не собирается – я же не знала, что джинн в этот момент одновременно угрожает арестованному герцогу, оправдывается перед королём и плетет защиту – я открыла глаза и села.

– Ой, – сообщила я окружающим.

– Лили! – взволнованный джинн был до невозможности похож на старушку, которой не так давно притворялся. Я почти ожидала, что он вот-вот нальёт мне молочка и погладит по голове. Тьфу! Какие глупости лезут. Это, наверное, попытки убийства так влияют на состояние головного мозга. – Чтобы я еще хоть раз оставил тебя без защиты!

– Да кто же знал, что он будет заклинаниями швыряться, – простонала я. – Тем более в меня. Я же вообще ему ничего не сделала, просто рядом стояла.

Король, как ни странно, не пожелал делать дальнейшие объяснения достоянием общественности – наверное, тоже не любит газеты – а потому предложил (а от предложений короля, как правило, не отказываются) пройти в другое место, чтобы «в более спокойной обстановке обсудить происходящее».

Джинн одарил короля отработанным придворным поклоном (а вот мне не кланялся, хотя я, между прочим, его хозяйка) и, естественно, согласием.

Цепляясь за локоть Илара, я послушно тащилась за ним. Голова трещала, как после бурной ночки. А самое обидное, что у меня и бурных ночей-то ни разу не было, зато головная боль почему-то наведывается регулярно.

Следуя за монаршей особой, мы прибыли в симпатичную гостиную, спрятанную за одной из многочисленных дверей Летнего дворца его величества. У дверей тут же заняли места суровые стражники с лицами, словно высеченными из камня. Высокая бледная женщина, лишенная всяческих красок, маячила за левым плечом короля.

Величество грузно осел в большое плюшевое кресло и махнул нам, разрешая сесть. Бледная женщина стояла позади его кресла, заложив руки за спину и глядя прямо перед собой. Пристраиваясь рядом с Иларом на диванчике, я подумала, сильно ли неприлично будет, если я уткнусь лицом в его плечо. Свет доставлял почти физические мучения, а мой родной джинн пах невероятно приятно, даром что был в облике самого гнусного типа из всех, что ступал когда-либо по этой земле.

– Мы благодарны за преданность в это тяжёлое для короны время, – устало вздохнув, сообщил король.

Илар ответил что-то дежурное о том, что мол, это его долг. Я подумала-подумала и все-таки зарылась носом в тяжелую ткань его фрака. Как же хорошо. Всю жизнь бы так провела.

– …награда по вашему выбору, будь то титул, земли или золото. Услугу, которую вы оказали короне, невозможно переоценить, – устало и как-то обречённо сообщил король.

Я невольно задумалась, а сколько покушений уже пережил это изможденный некрасивый человек? Сколько раз он был на этом месте и узнавал, что приближенные хотят его смерти, хотят его заточения или же просто хотят что-то от него получить? Если бы люди знали, что работа короля не предполагает выходных, а рабочий день настолько ненормированный, что даже на балу, даже ночью, приходится заниматься делами, едва ли было бы столько желающих надеть корону. Впрочем, некоторых даже это не останавливает. Вот хоть на герцога посмотрите!

Он едва заметно шевельнул пальцами и бесцветная женщина тут же зашептала что-то в августейшее ухо.

– Разумеется, ваши прошения относительно средств для академии будут одобрены, – сообщил король. – Даже не обсуждается. Академия действительно нуждается в финансировании. Пожалуй, на неё пойдёт доля конфискованного имущества моего брата. Увы, предательство брата – это не только семейная трагедия, но и удар по государственной структуре, – он невесело усмехнулся. А теперь скажите, какова доля правды в брошенных ректору обвинениях. К тому же я начинаю понимать, вы вовсе не Джеркус. Что там насчёт его магической силы?

Глава 50. Королевские милости

Илар почти неслышно вздохнул и пустился в объяснения:

– Магическая сила есть, ваше величество. И ректор тоже есть.

Ладно, пустился в объяснения в своем извращённом иларовском стиле. Ну кто вообще так с королями разговаривает?

– Просто ректор сейчас не здесь, – невозмутимо продолжил самый несносный челове… джинн на свете. – Но в надёжном месте.

– И я полагаю, у вас были основания отправить ректора Первой Магической академии в «надёжное место»? – поинтересовался король. Пока, кажется, не слишком обвинительно, но еще не вечер ведь. Нет, технически уже вечер, но до обвинений в убийствах ректоров мы, тем не менее, ещё не дошли.

– Безусловно, – слегка склонил голову, признавая правоту слов его величества, Илар. – Более чем веские. Шасвар Джеркус был одним из звеньев преступной цепочки, которая вела к герцогу Орзанскому. Вся необходимая информация содержится в бумагах, врученных мною вам в бальном зале. Просто об этом чуть дальше. Там отдельная папка, потому что преступления ректора несколько многогранны: не только против короны, но и против академии и её адептов.

– А вот за срыв общественного мероприятия вы мне ещё отдельно ответите, – погрозил пальцем король и – клянусь богами! – почти улыбнулся. Вымученной улыбкой, но тем не менее.

Обменявшись взглядами с бесцветной женщиной, его величество обратил свое августейшее внимание на документы. Что именно в них содержится, я не знала, и узнать мне, видимо, было не суждено. Илар так и не удосужился посвятить меня в это дело. Впрочем, я не особо и протестовала. И без того слишком далеко залезла. А ведь я не сыщик, не сотрудник тайной полиции и не скучающая дамочка из высшего света, плетущая интриги. В моем случае железно действует правило: меньше знаешь, крепче спишь. И дольше живёшь.

– Интересно, – наконец, сообщил король, оторвавшись от документов. Лицо его превратилось в непроницаемую каменную маску. – Короне есть о чём подумать и есть чем заняться. Похоже, занимаясь врагами внешними, мы позволили шириться и множиться врагам внутренним. Итак, уважаемый неШасвар неДжеркус, кто же вы, и что мы можем сделать для лица, оказавшего короне столь значимую услугу?

Выпрямившись и расправив плечи, джинн ровным бесцветным голосом отрапортовал:

– Илар тер Авирон.

Личина ректора соскользнула с него мягко и гладко, обнажая родное и любимое лицо. Ладно, родное и любимое только для меня, для короля просто знакомое.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

В воцарившейся тишине можно было услышать, как падает булавка на пол. Впрочем, нет, не могло. Во-первых, здесь на полу толстые мягкие ковры, во-вторых, откуда в королевской гостиной взяться булавке?

Скупым жестом приказав что-то бесцветной стражнице-секретарше, король обратил все свое внимание на Илара.

– Интересно, – казалось, ничуть не удивился монарх. – Полагаю, своё дезертирство ты объяснить как-то сможешь?