Стажер Ли Су Джин (СИ) - Таймири Роман - Страница 91

— Даже если это вопрос прибыли? — с интересом спросил я у неё, и госпожа Пак действительно задумалась.

— Даже так, — ответила она спустя время. — Чтобы люди хотели или даже могли вести с тобой дела, у тебя должен быть соответствующий статус.

«Это уже походит на массовое помешательство, а не вопрос корейской культуры», — подумал я.

— Госпожа Пак, у вас же есть статус? — спросил я и добавил. — Давайте не уточнять, чтобы не путаться, я спрашиваю о статусе в широком смысле.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— У меня в любом смысле, есть статус, — в этот раз без промедления ответила она.

— Тогда, почему же вам не помешало отсутствие моего, чтобы договариваться на равных? — справедливо заметил я. В контексте того, куда мы сейчас направлялись, она сразу поняла, что я имел в виду.

Теперь мы и ехали в тишине. Она задумалась над вопросом, а я ждал, что возьмёт верх — здравый смысл или корейский менталитет.

— Это другое, — не придя к чему-то конкретному, но при этом убеждённо сказала Джан Ди.

На это я мог только закатить глаза.

«Это не „другое“, это называется здравым смыслом. Который у неё, к слову, есть.», — подумал я, но решил промолчать.

— То, что я с тобой о чём-то договаривалась, совсем не означает, что мы с тобой на равных, — решила добавить она. — Не говоря уже о том, что ты мой подчинённый. Ты всё ещё школьник и просто в силу возраста и знаний, тебе многого ещё не хватает.

— Например? — спросил я потому, что мне действительно было интересно.

— Взять этот же приём, на который мы едем, — сказала она первое, что пришло ей на ум. — Ты часто бывал на них? А в качестве приглашённого гостя, а не ребёнка семьи? Ты знаешь, как себя там вести, или как быть сопровождающим даме?

Мне, конечно, было что сказать на этот счёт, но оно того явно не стоило. Здесь нам пришлось бы уйти в теологию и концепцию прошлых жизней.

«Хотя не так» — мысленно передумал я. — «Ей пришлось бы вызвать врачей, а мне уйти в комнатку с мягкими стенами».

— А ты, между прочим, идёшь туда именно в этом статусе, — продолжила госпожа Пак. — Я сейчас говорю это не чтобы тебя задеть, а чтобы ты понял, что есть разница взрослого мира и твоего. Людьми, с которыми ты хочешь говорить в агентстве на равных, ты воспринимаешься как обычный ребёнок.

— В какой-то степени я с вами даже согласен, — обдумывая её речь, сказал я.

Джан Ди, только что, весьма точно, описала суть моих препятствий. Но вариант, договариваться с корейцами, как с нормальными людьми я и так уже отбросил.

— Конечно, права, — словно это, само собой разумеется, сказала госпожа Пак. И помолчав, добавила. — А номер своего юриста я тебе скину вечером и предупрежу его заранее, что ты позвонишь.

— Буду благодарен, — ответил я и увидел, как она усмехнулась.

Возможно, что я сам себя обманываю, но мне кажется, что у Джан Ди всё-таки больше здравого смысла, чем корейской псевдологики.

///

Красная спортивная машина останавливается прямо у входа в выставочный зал «Гранд-Плаза». Как только двигатель, рыкнув последний раз, затихает, из неё выходят Су Джин и плавно обогнув машину, открывает дверь для Госпожи Пак.

Подав руку Джан Ди, я забираю из рук ключи от автомобиля и передаю клерку-паковщику, который первый нас встречает.

Подставив локоть так чтобы казалось, что это её идея взять меня под руку, а не моя, иду в сторону входа.

Здание, к которому мы шли, выглядело довольно современным, как для символа модной индустрии. В Европе, при строительстве чего-то такого обязательно ударились бы в винтаж.

Фасад был выполнен из сочетания тёмного стекла и бетона, а огромные панорамные окна отражали свет и окружающий пейзаж, позволяя при этом заглянуть внутрь.

— Ну, как тебе? — слышу голос госпожи Пак справа от себя.

— Симпатично, — пожимаю плечами.

— И всё? — в её голосе проскальзывает удивление.

Немой вопрос застывает у меня во взгляде, который я обращаю в сторону Джан Ди. Та же, лишь слегка поморщив свой нос, едва заметно ухмыльнулась.

— Ясно, — оставив мой молчаливый вопрос без ответа, на секунду окидывает взглядом «Гранд-Плазу» сама. — Это здание проектировал сам Франческо Миллони — итальянский архитектор, за плечами которого стоит реставрация Собора Святой Катэрины, — поясняет она, словно экскурсовод. — Ушедший министр культуры Южной Кореи лично договаривался с ним.

— Ушедший? — задумавшись над странной формулировкой, уточняю. — Он что умер?

— В позапрошлом году он подал в отставку. Ушёл отсиживать срок в тюрьму.

— Поэтому не думаю, что «симпатично» — достойный комментарий для работы такого известного поэта формы, — продолжила она.

— А вы, видимо, неплохо в этом разбираетесь, — подмечаю.

— Моя мама очень любит всё, что связано с искусством и модой. Минимум несколько раз в год, в нашем доме проходят совместные аукционы со знакомыми из узкого круга друзей. А весной — мама организовывает тематическую выставку для частных коллекционеров. Один раз там даже был представлен оригинал «Дочери с зонтиком» Сальвадора Бачелли.

Госпожа Пак с хитринкой во взгляде и какой-то довольной улыбкой посмотрела на меня. Ощущение, будто она хотела похвастаться, но, заметив, что я просто её внимательно слушаю, немного осеклась и увела взгляд в сторону.

— Идём. А то госпожа Лоран, нас там уже, наверное, заждалась.

Кивнув в ответ, поднимаюсь вместе с ней.

Подойдя к двери, открываю её и дожидаюсь, пока госпожа Пак зайдёт внутрь, после чего снова становлюсь так, чтобы у неё была возможность самостоятельно решить, взять меня под локоть или идти рядом.

— Я начинаю менять своё мнение, — строго, но при этом почему-то с довольством в голосе произнесла девушка. — Ты не смотришься так, будто сопровождать девушку, для тебя впервые.

— Так может это не впервые? — сделал я за неё допущение.

— Скорее, я поверю, что Ним Сок нанял тебе хорошего учителя этикета, — фыркнула она, но по моей начальнице было заметно, что настроение у неё поднялось. — Ну или в агентстве у вас этому учат. Хотя…

К нам подошёл официант с подносом, на котором были разного цвета напитки. Каждый из них играл на свету пузырьками.

— Не желаете?

— Он не… — начала Джан Ди, всего на мгновение после меня.

— Благодарю, — киваю официанту. — Я откажусь, а вот моя прекрасная спутница будет… — останавливаюсь и с вопросом смотрю на мужчину.

— У нас есть красное игристое из провинции Шапань 97 года… — поняв, что я от него хочу, он стал перечислять напитки и когда закончил, я также с немым вопросом посмотрел на свою начальницу.

— На твоё усмотрение, — издевательски улыбнулась она, явно дурачась.

— Спасибо, — взяв с подноса ближайший бокал, я передал его госпоже Пак.

Вот, кстати, тоже забавный нюанс. По правилам этикета, я как мужчина, должен был весь вечер предлагать своей даме напитки. А вот по негласным, это был моветон.

Девушка в таком случае просто не могла спокойно отдохнуть и только от её сопровождающего будет зависеть: напьётся ли она в стельку, или за вечер не сможет выпить и нескольких бокалов. Конечно, она в теории могла сама попросить, но это уже был совсем другой призыв, а именно просьба к спутнику свалить к чертям минут на десять и дать девушке свободное время.

Когда я впервые столкнулся с изучением всей этой чертовщины, у меня возникли два вопроса.

Первый: что, всё это действительно знают и выучили? Ответ оказался следующим: нет, не всё. Но те, кто часто посещает такие приёмы, действительно усваивают эти правила. Хотя слово «выучили» здесь не совсем уместно. Скорее, они просто подстраиваются под поведение остальных, и со временем это всё становится автоматическим. Если ты вырос в семье, которая регулярно ходит на приёмы, это просто становится частью твоей личной культуры.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Ну и второй, который, вероятно, был у меня первым: почему все до сих пор следуют таким атавизмам, которые должны были остаться где-то в средневековье?

Но открыв правила этикета королевских приёмов семнадцатого века, у меня резко отпали все вопросы. До нас дошли в лучшем случае двадцатая часть и только жалкие остатки всех правил, которые просто регулировали… Ну максимум, правила хорошего тона.