Служба доставки госпожи попаданки (СИ) - Хаард Дара - Страница 3

Тут даже вилку и нож нужно держать под определенным углом и над тарелкой не нагибаться. Тяжело переучиться от того, чему учила в детстве тетка. Иногда мне казалось, что, у Милиры в глазах измерительные приборы. Она всегда замечала, если у меня неправильная посадка головы или рука не так наклонена. Изучение этикета отняло у меня немало времени и нервов. Поэтому я старалась есть то, с чем не нужно заморачиваться или вообще не есть, делая вид, что сыта. На кухне Миси покормит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Дорога сейчас полна опасностей, госпожа Куар, — ответил Савор, — но на нашем мобе стоит лучшая защита и от холода, и от странных тварей, которых в последнее время слишком много развелось в мире.

— Ох, не говорите, ниер Савор, — Милира довольно живо для больной опять увлеклась разговором. — К нам накануне прилетало страшное и зубастое чудище, но виверны прогнали.

— Я хочу купить ваши питомники, — выдал вдруг Октаголд, от чего его друг чуть не подавился взваром.

— Но… —Милира не знала, что бы такое сказать, дабы сразу не отпугнуть претендента на мою руку. Я скрипнула зубами: сколько бы я ни спорила с матерью, она словно меня не слышала. – Ниер Октаголд, это так неожиданно…

— Вы знаете, госпожа Куар, что я хочу купить ваши питомники, не думаю, что ваш супруг скрывал от вас эти сведения, — полукровка насмешливо посмотрел на Милиру и мне захотелось дать ему в нос.

Пусть Милира меня саму иногда бесит, но нельзя так вести себя с женщиной, потерявшей мужа.

— Не думала, что питомники вам все также нужны, — нашлась с ответом Милира, ее рука комкала белоснежную салфетку с инициалами рода, — сейчас не лучшее время для развития перелетов.

— Я буду сам решать, когда лучшее время, госпожа Милира.

— Питомники не продаются! — сказала я холодно, мне надоело, что он говорит таким снисходительным тоном.

Все замерли, даже Леер, который все то время усиленно жевал зеленое рагу из кролика, словно ничего вкуснее не ел.

— Вот как? — взгляд изумрудных глаз пронзил меня чуть заинтересованно, но с удивлением. — Кто распоряжается питомниками, госпожа Куар?

— Можете спросить меня, — я опять перетянула внимание полукровки на себя, — отец оставил все, что имел, своей единственной наследнице, то есть мне.

Рядом что-то придушенно пытался вякнуть Леер, но под взглядом дракона и полукровки замер.

— Госпожа Куар, это правда? Ваша дочь получит все наследство?

— Мой муж был приверженец старых традиций, — Милира нашла в себя силы говорить громко. — Он оставил все, что мы имеем, нашей дочери, вы понимаете, что древние острова подвластны своим хозяевам. Я не имею крови Куаров и никогда не интересовалась ведением дел в питомнике.

— Много слов, госпожа Милира, — лениво, как сытый кот, Октаголд осмотрел меня всю нечитаемым взглядом, чуть прищурившись. — Что же, тогда наши вопросы мы будем решать с наследницей Куаров.

— Ничего мы решать не будем, ниар Октаголд, — я, как могла, холодно посмотрела в зеленые глаза, очень хотелось провалиться сквозь землю или просто исчезнуть, так прожигал его взгляд. — Если отец не продал вам питомники, то и я не буду продавать.

— Не женское это дело – заниматься вивернами, госпожа, — сухо сказал мне Савор, поддерживая друга.

— Не вы решаете, что женское, а что не женское дело, — я тут же оторвалась взглядом от Октаголда который меня уже, наверное, в мыслях четвертовал и закопал в своем огороде, и с облегчением воззрилась на нейтрального дракона.

Саворы – сильный драконий род, Амильен был третьим сыном и наследный остров ему не достанется. Но, судя по всему, дракон не бедствовал и вполне спокойно жил без наследства.

— Грубость вам не к лицу, — дракон недовольно скривился.

— Я говорю с вами, как наследница Куаров, ниер Савор, не пристало мне жеманиться и строить вам глазки, как это делают придворные кокетки.

— Ниеры, — я обрадовалась, что Милира вспомнила, что я ее дочь и меня нужно защищать, но оказалось, она собирается еще больше унизить меня. — Прошу не забывайте, что моя дочь очень долго болела, совсем как вы, ниер Октаголд и после болезни ее память изрядно пострадала. Иногда она ведет себя как настоящая дикарка.

Я ожгла Милиру тяжелым взглядом, но после ее последних слов поняла, что нужно было ее стукнуть чем-то по голове, чтобы сразу отключить.

— Я предлагаю вам, господин Октаголд, хороший выход из положения: женитесь на моей дочери, и тогда питомники перейдут к вам в качестве ее приданного. Мой муж оставил по завещанию питомники и остров дочери, но забыл, что по новому закону императора до своего полного совершеннолетия она под моей опекой.

В столовой стало очень тихо.

Я покраснела, как помидор, под насмешливыми взглядами ниеров, и благостным от Милиры.

— Я не выйду за него замуж! — рявкнула, уже не скрывая злости. – Мама! Что за дикие предложения?!

— Успокойтесь, Куар, — хмыкнул Октаголд, — даже если ваша матушка, мне еще доплатит я не женюсь на вас. От такой бледной немочи, как вы, у меня будут слабые дети, а я последний в роду.

— Да как вы… — Милира опешила и смотрела на Октаголда с ужасом.

— А что я сказал не так, госпожа Милира? Вы – потомок Айсов, Великого рода, а достались своему мужу просто так, и не смогли родить ему сильного сына. Не думаю, что из вашей дочери выйдет что-то лучше.

— Хам! – я встала. — Убирайтесь вон из моего дома!

— Дочка! – Милира была в шоке от всех, сейчас ее тихий мирок, в котором она привыкла жить, сильно сотрясался, и она не знала, что делать.

— Я сказала – вон! — от меня даже магия в разные стороны пыхнула холодным паром, делая воздух в комнате морозным, но это все на что я была способна.

Окстаголд, странно сверкнул взглядом, хмыкнул и встал, так же, как и его друг.

— Я даю вам еще время подумать, госпожа Куар, — Октаголд не сводил с меня горящего взора, — и оглашу вам свое предложение еще раз. Надеюсь, что вы к тому времени будете готовы к переезду в нижний мир.

Я скрипнула зубами, холод в комнате стал сильнее.

Мужчины получили свою одежду от Тора и спокойно ушли. Через пару минут послышался шум артефактов моба, от которого наш остров вздрогнул. Моб у Октаголда был огромен.

— Что ты натворила, Сарита? — Милира устало откинулась на спинку стула. — Ты ввергаешь нас в бездну нищеты.

— Я не позволю какому-то высокородному уроду вести себя тут как хозяину. Мы что-нибудь придумаем.

— Правильно, кузина, мы Куары! – неожиданно поддержал меня Леер, а я перевела на него злой взгляд, заставляя заткнуться.

Я понимала, что мы в огромной заднице, если Октаголд хочет наши питомники, он сделает все, чтобы их заполучить, и нужно готовиться не к войне, ведь мы слишком ничтожны для него. Нужно готовиться к обороне. Меня посещала мысль продать питомники и горя не знать, но... Тут были свои нюансы, которые не позволили Итану этого сделать.

Остров значился в реестре империи как производственный, и поэтому мы не платили налог на роскошь, который были очень большим. Мы платили налоги, как те, кто приносит пользу империи. Если мы продадим питомники, то сразу же перейдем в разряд островов, не приносящих пользу, поэтому налог с «пустых» островов шел завышенный. Хочешь жить на своем острове – плати золотом. Раньше эти деньги шли на развитие империи, так что рода понимали, за что платят, но это раньше...

Откажемся платить – приедут стражи империи и просто выгонят нас из дома. Все равно им, что это остров рода и весь пропитан магией Куаров, старые острова были ценными, потому что управляющие кристаллы, которые ими управляют, создавались еще дреймонами. А мы уже не Великий род, Куары потеряли свои права на неприкосновенность еще сто лет назад.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Так что перед империей мы почти бесправны, как и другие острова. Заменят кристалл, очистят от магии и продадут нуворишам. И будем жить внизу, смотреть наверх и мечтать вновь вернуться ввысь. Для местных жить внизу — это конец жизни, особенно для тех, кто всегда жили на островах. Мне не нравились питомники, но придумать новое дело для нашего острова, на котором проживает двадцать человек, я так сразу с ходу не могла.