Драгоценная дочь падшего семейства (СИ) - Джейкобс Хэйли - Страница 55

– Это же граф!

– Фолджер, что это все значит?

– Мятеж!

Пронеслись по толпе всевозможные шепотки, но оказались быстро прерванными молчаливыми наемниками, угрожающе занесшими свои клинки.

Робко втиснувшись между Белиндой и одной из ее припевал, я наблюдала, кусая губу, за разворачивающимися событиями, про себя неумолимо тревожась, являлось ли это действие частью так называемого плана.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Саймона с моего места найти не удалось, ровно, как и Джонатана – если он вообще здесь был – зато я вздохнула с облегчением, наткнувшись на алое бросающееся в глаза платье Тифф и стоящих по обе от нее стороны братьев и родителей.

Следует отдать должное выдержке ее величества. Она не тряслась и не плакала, продолжая гордо держать спину, когда Призрак угрожал ее жизни.

Фолджер ухмыльнулся, позабавившись увиденной картиной: брат и его невестка теперь в его руках. По лицу графа было очевидно, что он искренне наслаждался моментом.

Разговоры смолкли под страхом расправы оцепивших зал наемников. Но я понимала, что многие присутствующие догадывались или даже знали о родстве злодея с короной. На лицах их был вовсе не ужас, а некое мрачное принятие. Будто данная развязка являлась вполне логичным и закономерным исходом начавшейся десятки лет назад истории.

Да уж, столько лет оставаясь в тени, скрывая свое происхождение и ощущая постоянное чувство стыда, неловкости, разочарования и гнева, в итоге Фолджер решил действовать с размахом.

Единокровный брат короля мог выбрать более скрытный или тайный способ смены власти. Но граф предпочел заявить о своих правах на глазах у всего света. Можно понять, чем именно он руководствовался, играя на публику: доказать всем свою мощь, подчинить силой, рождая страх и благоговение в сердцах поданных.

– Граф? – Фолджер выдавил смешок. – Согласно правилам этикета сын короля зовется принцем! И не важно, бастард он или законный наследник…Мой отец поступил подло. Он был неважным правителем и еще более никудышным родителем. Он не дал мне и шанса. У меня ушло много лет после его смерти на то, чтобы добиться для себя справедливости. Наконец, этот день настал!

В большой бальной зале громкие слова графа отражались эхом от стен, усилия драматический эффект. В абсолютной тишине под взглядами собравшихся зрителей это был дебют забытого историей потомка прошлого монарха.

Честно говоря, мы могли бы и обойтись без этих громких слов и высокопарных речей. Но, судя по всему, представления не избежать.

Я лишь задумалась, что войди подобная сцена в основной сюжет игры, она имела бы оглушительный успех. Возможно, у персонажа графа даже образовалась бы преданная группа фанатов. Все же, среди игроков немало и тех, кто, как выразился Джейсон, «по старичкам».

– Как тебе такое, братец? – упиваясь триумфом, Фолджер обратился к заключенному в кольцо вооруженных головорезов его величеству.

– Оказалось, что ты всего лишь слабый и неспособный защитить близких себе людей. Кстати, насчет них…Сын мой, подойди.

Мужчина протянул руку куда-то в сторону и часть толпы расступилась, пропуская вперед подчинившегося зову Саймона.

Второе высочество был без своей маски, его лицо, что было непривычно, не выражало никаких чувств.

Принц молча преодолел расстояние и встал рядом с отцом.

– Все верно. Саймон – мой наследник, моя кровь и плоть.

В отличии от прошлого заявления о том, что сам Фолджер был бастардом предыдущего короля, эта новость шокировала многих. По залу пронеслись ахи и вздохи.

Король и королева же продолжали хранить молчание. Ричард тоже.

Что они затеяли?

Фолджер был неудовлетворен отсутствием реакции тех, кого он хотел задеть больше всего, но решил продолжить:

– Вам всем крупно повезло. На ваших глазах, дорогие гости, творится история! Слабый подчиняется, сильный же рожден, чтобы править! Мой сын, разлученный со мной с момента своего рождения, выросший в стыде и позоре из-за связи вне брака нашего уважаемого правителя, не имеющий возможности гордо поднять головы в присутствии так называемого законного наследника, побороться за то, что должно быть его по праву…сегодня я воздам тебе должное за все твои обиды и выпавшие на твою долю оскорбления. Не вини этого несчастного отца, что не был с тобой рядом. Сегодня все переменится. Начнется новая эра!

Похоже, у графа комплекс жертвы. Помимо целого клубка иных проблем с психикой. Все и вся кругом ему должны. Коверкает правду и не видит дальше собственного носа.

Саймон едва ли не багровеет от злости. Как у него кулаки сжаты, готова поклясться, он готов прибить своего несчастного непонятно откуда взявшегося папашу. Стоит отдать второму принцу должное, он до сих пор сдерживается.

Страдания, несправедливость?

Что Саймон, что сам Фолджер до сих пор жили в достатке и не знали бедности и голода. Пользовались уважением общества, свободой поступать как душе угодно, не обремененные влачить жалкое существование и отчаянно бороться за краюшку хлеба.

Можно сказать, что они не знали никаких горестей и лишений.

Прошлый король, из-за решения которого граф Фолджер, лишенный права носить фамилию королевской династии, продолжает и по сей день лелеять обиду, обеспечил своего бастарда статусом и возможностью безбедного существования.

Графский титул на дороге не валяется. Равно как и прилагающиеся к нему поместье и земли. Уж точно никто не тыкал пальцем в несчастного незаконнорожденного отпрыска монарха и не попрекал его сомнительным происхождением.

Что же касается так называемой борьбы за трон, в этой гонке Саймон с самого начала не желал участвовать. Даже до того, как вскрылась правда о его происхождении, он изначально не собирался соперничать с Ричардом и оспаривать его право наследования.

В отличии от графа Фолджера, я была свидетелем того, с какой братской любовью относится Саймон к старшему брату. Как он страдал из-за того, что тот узнал о его родном отце.

Ведь не без причины несмотря на то, что истина была известна ему без малого три года, второе высочество не потрудилось найти Фолджера и воссоединиться с ним. Напротив, он продолжал скрывать эту тайну, словно нечто постыдное и разрушительное.

– Где оно, Хендрик? Где Око? – Фолджер хлопает Саймона по плечу и неспешной походкой загнавшего в ловушку добычу хищника подходит к королю.

Наемники расступаются, его величество предстает перед братом.

Однако, правитель разводит руками в воздухе, будто человек перед ним не стоит даже того, чтобы вести с ним беседу.

Око? Хмурюсь, в голове всплывают воспоминания о часах, проведенных за игрой. Было что-то такое. Правда, ни в одной из игровых веток им никто не воспользовался. Оно лишь украдкой упоминалось в линии Саймона, когда тот обошел Ричарда и взошел на престол.

Основная информация о предмете была размещена на форуме разработчиков.

Древний артефакт, гарантирующий преемственность и незыблемость власти. Именно из-за него дворяне, в чьих жилах нет крови династии Элертон, даже не пытаются захватить престол.

Око передается от правителя к правителю, и тот, в чьих оно руках, является истинным властителем королевства. Этим несколько архаичным способом основатель государства – первый Элертон – обеспечил несменяемость династии.

Если Око попадет в руки графа все будет кончено.

– Отдай мне его, если не желаешь видеть, как умирает твоя королева.

Словно по его приказу, Призрак увеличивает давление лезвия кинжала на шее ее величества, демонстрируя, что дело принимает серьезный оборот. На нежной коже появляется порез, из которого вниз стекает струйка алой крови.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

По залу проносится неосязаемая и незримая глазу тревога. Если дойдет до кровопролития, кто знает, выйдут ли остальные гости сегодня из дворца на своих двоих.

История страны знала случаи дворцовых переворотов, но прежде, все они проходили тайно, не на глазах у многочисленной знати.

Кому-то из девиц даже стало плохо, обмороки юных леди расстроили ряды взволнованных событиями гостей.