Кромешник. Том 1 (СИ) - Wismurt Dominik - Страница 25

Порыбачить опять не удалось, но я не расстроился. Будет ещё время, успею.

Ещё три дня я выстругивал чурбаны.

Посчитал, что всего мне их нужно шестнадцать. Может и перебор, но я хотел перестраховаться. Пока не войду в полную силу, любая защита лишней не будет.

Четыре нужно поставить в саду, разместив по сторонам света, так же сделать вокруг околицы деревни и на поле, ещё три выставить по кромке леса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Отложил все дела, занявшись вплотную только этим, потому что по словам домовых, другие Кромешники чувствовали, когда появляется свободная территория рядом с тонким местом — тем, где грань между Явью и Навью практически стирается, оставляя между собой лишь тонкую завесу.

Невежда эту границу даже не заметит, для него всё будет как обычно, а вот наделённые даром, оказавшись рядом, мгновенно почувствуют изменения, хоть и не смогут войти под покров без помощи Кромешника, тоже самое касалось кровососов, волколаков и прочей нечисти.

После смерти бабы Стефы, старые чурбаны рассыпались в прах. Кузьма сказал, что так бывает всегда. Новый Кромешник должен сам сделать и поставить новые, обозначив защитную границу.

Вот и пришлось мне работать в поте лица. Не хотелось, чтобы какой-нибудь заезжий ведьмак предъявил право на мою территорию.

Когда все шестнадцать штук оказались готовы, окинул взглядом свою работу и удовлетворённо кивнул.

— Отлично, то — что планировалось.

Чурбаны вышли на удивление красиво, словно я всю жизнь работал резчиком по дереву. Правда не удивлюсь, если мне предложат выстрогать что-то другое, то ничего не получиться.

Осталось самое сложное…

Нанести руны по самому центру. Рисунок я запомнил на зубок, да так, что даже проснись посреди ночи, не открывая глаз смог бы нарисовать их на бумаге.

Вот только этого было недостаточно.

— Кузьма, — держа в руке нож и стамеску, внимательно глянул на домового, — Так как будем напитывать Чуров силой?

— Эм-м, — замялся домовой, — Я не знаю. Это ты у нас ведьмак, хозяин. Ты должон знать.

— Да тудыть-растудыть! Как так-то?

— Стефания говорила — сила изнутри пойдёт, сама польётся рекой, стоит захотеть. Она чурбан в руки брала, держала крепко и смотрела в глаза, словно они живые.

— Хм-м, как интересно, а давай-ка попробуем.

Я не особо верил в эту затею, потому как до сих не ощущал внутри себя никакого дара. Каким был — таким остался, нисколько не поменявшись. Какой силой можно делиться, если её нет и в помине.

Удобно устроился на крыльце, схватил первый попавшийся под руку чурбан и уставился в вырезанное на деревяшке лицо.

Смотрел до посинения, но так ни до чего и не досмотрелся.

— Да ты не напрягайся, хозяин, не тужься, а то глядишь, оказия какая случиться.

— Это какая? — спросил с подозрением.

— Та самая, — не моргнув глазом, ответил мелкий подстрекатель.

Отвечать не стал. Пререкаться с домовым дело бессмысленное. За последние пару дней я в этом полностью убедился.

Кузьма за словом в карман не полезет, такое иногда выдаст, хоть стой — хоть падай.

— Кар-кар-кар, — прозвучало насмешливо над головой, а затем мне на плечо уселась Каркуша и недовольно клюнула за ухо.

— Опять жрать хочешь, троглодитка?

Мне кажется, за эти несколько дней, ворона потолстела раза в три. Я даже начал опасаться, что она не сможет взлететь из-за своего веса, но пернатая зараза упрямо продолжала планировать в воздухе и периодически гадить мне на голову, а в её громком «КАР» отчётливо слышался издевательский смех.

— Кар! — повторила нахалка и в очередной раз вцепилась в моё ухо, не разжимая клюва.

Именно в этот момент я почувствовал, как меня начала заполнять энергия. Я словно стал внутренне раздуваться, становиться больше, сильнее, выносливее. Создалось ощущение, что в данную минуту я могу сдвинуть горы.

Только сейчас по-настоящему понял ценность Каркуши. Она действительно была не просто проводником, а проводником СИЛЫ.

Кончики пальцев начало покалывать. Мне даже показалось на секунду, что они засветились. Чурбан, который я так и не выпускал из своих рук, начал нагреваться, а я всё продолжал смотреть в вырезанные глаза, которые в какой-то миг резко распахнулись, и на меня в ответ посмотрел кто-то настолько могущественный, что захотелось зажмуриться, лишь бы не видеть этого взгляда.

Через пару секунд страх сменился спокойствием, а затем и умиротворённостью, показалось, что кто-то накинул на меня пуховое одеяло, укутал в него, погладил по голове и сказал, что всё обязательно будет хорошо.

Улыбнулся и кивнул, ощущая, что где-то под рёбрами свернулся маленький тёплый комок, пока ещё не полностью оформившийся, но уже довольно опасный для тех, кто представляет для него угрозу.

— Ох, ты ж… — воскликнул от неожиданности, когда ладони обожгло огнём, но чурбан из рук не выпустил, удержал, — Фух, вот это да, — выдохнул с благоговением, потому как понимал, что сейчас у меня был непосредственный контакт с хранителем рода, самим богом Чуром.

Где бы он сейчас не находился: в Нави, в Прави или ещё где, но сумел выйти на связь благодаря связующей ниточке, которую помогла протянуть Каркуша.

— Умница, — похвалил пернатую и погладил по спине.

— Кар, — благосклонно ответила та и вновь клюнула меня за ухо.

Чувствую, что к концу дня на нём не останется ни одного живого места.

— Хозяин, смотри, — восторженно произнес Кузьма, — Ты чувствуешь?

Да — теперь я прекрасно чувствовал, как от чурбана повеяло могучей силой, омыло с ног до головы, заставив голову закружиться от радости и неописуемого счастья.

Захотелось смеяться и я не стал себя сдерживать.

— А-ха-ха-ха, — утирая слёзы никак не мог остановиться, пока не получил в глаз маленьким кулачком, — Ох! Какого? — тут же пришёл в себя.

— Прости, хозяин, — попятился назад Кузя, заламывая руки, — Ты силы слишком много за раз хватанул, вот и повело немного. Пришлось приводить в себя подручными средствами.

— М-да, — поставив чурбан на землю, потёр правый глаз, — Силен, однако. Завтра наверняка фингал будет.

— Прости, Лексей, — склонив голову, домовой шаркнул ногой по земле, словно провинившийся ребёнок.

Ругать его сразу расхотелось, к тому же, Кузя действовал мне во благо и старался помочь, правда методы домового оставляли желать лучшего.

— Кар! — противно каркнули над ухом, и я отвел голову в сторону, с укоризной посмотрев на ворону, — Пернатая, могла и подсобить. Сложно было лишний раз клюнуть?

Наглая зараза уставилась на меня своими чёрными глазами-бусинками и склонила голову на бок, внимательно приглядываясь к здоровому левому глазу.

— Эээ-э, Каркуша, что это ты задумала?

— Ну всё, хозяин, теперь ежели ты от «земли оторвёшься», Кара быстро тебя в сознание приведёт.

— Только этого мне не хватало и ведь сам напросился, — проворчал себе под нос, — Ну что, продолжим? — взял следующее выстроганное полено.

Больше подобных спецэффектов не было. Глаза болванки не открывались, но я ощущал, как наполняется чурбан неведомой силой.

Каркуша каждый раз остервенело вцеплялась в моё ухо, с особым удовольствием дергая за мочку, но прекратить сие непотребство я не мог. Без пернатой заразы процесс создания чурбанов оказался бы невозможен.

С каждым созданным стражем я становился сильнее, а вот ворона, наоборот, слабела. Когда последний охранитель был изготовлен, птица просто-напросто свалилась мне на колени.

— Кар, — жалобно выдавила она из себя, а я поразился, насколько сильно пернатая похудела всего за несколько часов.

От вороны остались только кожа да кости.

— Кузьма, живо тащи мясо, будем откармливать нашу живность.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Кар, — не смотря на слабость обиженно падала голос Каркуша.

Не понравилось, что назвал её живностью.

— Держи, хозяин, — домовой притащил несколько кусков свежей, сочной телятины.

Так мы и сидели, любуясь на закат солнца. Кузьма беспечно болтал ногами, пристроившись рядом на ступеньке крыльца, Каркуша с жадностью поглощала принесённое угощение, не обращая ни на кого внимания, а я, приложив к распухшему от клевков уху холодное сырое мясо, блаженно смотрел в темнеющее небо.