Сила Боли (СИ) - Зверев Павел Александрович - Страница 42

— Четыре дня, Рэм, — вернулся он к трапезе. — Четыре дня и тебя не станет. А теперь покинь мой дом. Вы мне больше не интересны. Не люблю, знаешь лишь, запах псины поутру. Ах да, головы. Можешь оставить их себе, после того, как к ним прикоснулась эльфятина, ценности они более не имеют.

Четыре дня! Бинго! Сердце набатом забилось в груди, когда осознание причины вспыхнуло столь ярко. Он ждет! Лург!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Всего плохого, Картен, — хмыкнул я, поднимаясь с места. — В следующую нашу встречу я разорву твою глотку.

— Да да, блохастый, — махнул он рукой. — Тявкай где-нибудь в другом месте.

Замок Картена покидал в смешанных чувствах. Сердце внутри билось размеренно и спокойно, а вот мысли неслись вскачь, выстраивая возможные теории о четырех днях. Нет, я совершенно точно уверен, что через четыре дня решающую роль сыграют не слова Госта. Тогда, Лург его задери, что⁈

Отступление 3

Тихий стук в дверь не стал для императора неожиданностью. Более того, зная, кто стоит за дверью, Шакос лишь улыбнулся. Леман всегда приносил довольно интересные новости, которые позволяли раскрашивать серые будни главы государства в различные оттенки этой серости. Да, пусть направление, которым руководит Леман это достаточно серьезные проблемы, но подобное лишь пробуждает интерес к жизни. А то он, да на закате второй сотни лет, уже как-то потускнел.

Ни магии, ни слова не надо было для открытия двери. Лишь согласие. Отворившись, широкая створка ушла в сторону, позволяя лицезреть напряженного мужчину.

— Проходи, мальчик мой, проходи, — оглаживая бороду, добродушно проговорил император. — Вижу, новости на сегодня будут особенно интересными.

— Ваше императорское величество, — поджал губы Леман, но продолжать не стал. Вместо этого оборвал готовые сорваться слова и коротко поклонился.

— Ну-ну, — покивал головой Шакос. — Присаживайся. Выпьешь?

— Хоратийской бы, — слегка расслабив ворот кителя, бросил мужчина.

— Как интересно, — в предвкушении зажмурился император, самолично разливая по бокалам изумрудную жидкость.

Кабинет вокруг погружен был в легкий полумрак. Обычно светлый, до солнечных зайчиков, сейчас он удивлял своим ощущением покоя и уюта что ли. Император в одеждах домашних, по типу плотного халата в пол, но выдержанного в строгих рамках, смотрелся немного комично. Особенно зная, на что способен этот человек.

— Кое-что неприятное всплыло относительно моего последнего дела, — не зная с чего начать, медленно заговорил Леман.

— Что может быть неприятнее Оа под городом? — пожал плечами император.

— Я уточнил информацию по этому проявлению, — подобрался псарь, — уточнил у, пожалуй, самого знающего в этой области, источника. По документам этот источник носит имя — Абба.

Брови императора взлетели верх столь стремительно, что невольно Леман поймал себя на крамольной мысли удовлетворения.

— Ты рисковал, мой мальчик, — поджал губы Шакос. — Зачем было спускаться к этому отродью, променявшему всё человеческое на служение аду? Он опасен. И не какой-нибудь эфемерной силой. Он опасен в первую очередь тем, что даже там, за шестью печатями и закованный в Цепи чистоты, способен подтачивать разум искушениями.

— Это моя работа, ваше императорское величество, — позволил себе небольшую вольность, псарь.

— Благоразумие Леман, благоразумие! — сказал, как отрезал, император. — Никогда, слышишь меня, никогда не иди по пути фанатизма!

— Вы ошибаетесь, мой император, — толика недовольства всё-таки прорвалась сквозь тон, но на удивление, оставила в мыслях императора лишь удовлетворение. Растет, мальчик, растет. — Я отдаю отчет своим действиям. И полностью контролирую возможные риски. Это не фанатизм, мой император, это тонкий просчет. Всё-таки Оа далеко не рядовое событие, как и остальные творения Мастера.

— Ну, ну, мальчик мой, не заводись, — улыбнулся Шакос. — Просто, даже на своем месте там, ты не представляешь на что он способен. Ведь через его уста говорит сам ад. А это не рядовые проявления, это что-то на уровне реконструкции души.

— Никакому аду не сломить мою верность империи, — немного высокопарно бросил Леман, чем заставил Шакоса поморщиться.

— Не заставляй меня усомниться в твоем разуме, — произнес он вроде бы ровно, но уже это заставило псаря проглотить ком. — Впрочем, ты далеко не ребенок для нотаций. Продолжай.

Леман лишь отрывисто кивнул, и на несколько мгновений прикрыл глаза. Всё-таки даже такое недовольство этого человека, может аукнуться куда сильнее, чем прямое неуважение к какому-нибудь наследнику рода. Но сейчас не об этом.

— Ни жалкому червю, рода человеческого, ни демону всякой масти, не по силам возрастить семя возрождения! — процитировал псарь. — Она есть плоть от плоти рек огненных и воздуха, жарче дыхания вулканического! Она — новое рождение!

— Я знаю пафос этого отродья, — отмахнулся император. — Не к чему повторять его речи.

— Да, да, — явно сбился Леман. — Понимаете, мои специалисты пришли к выводу, что эта фраза трактуется достаточно интересно, для своего понимания. Ни демонологу, ни опять же, кому-нибудь из старших демонов, не по плечу вызвать Оа. Тогда получается, что она есть воля адских Владык. И в разрезе того, чем занимался Мастер, в разрезе его творений и их силы, это предположение уже не кажется таким уж предположением.

— Ты хочешь сказать, — приподняв руку, не дал Леману продолжить император, — что всё это работа кого-то из семерки? И герцог, да сожрут его душу лурги, лишь пешка в чужих руках?

— Да, — простое в ответ. — По активным созданиям, по тем домам, что пострадали, можно сделать вывод, что у нас здесь культ.

Император промолчал. Повернул свой взгляд в сторону окна и пожевав губами, откинулся на спинку кресла. Больше праздной беседы для, он настроен не был. Культ это серьезно. И простым эдиктом тут не сработаешь. Владыкам вполне по силам защитить своих последователей, даже от всепроникающих щупалец псарей.

— Твои специалисты, — начал император, — сколько их прорабатывало этот вопрос? И, где они сейчас?

— Трое, — осторожно ответил Леман. — Время уже позднее, должны разойтись по домам.

— Что ж, — поджал губы Шакос, — рано или поздно, но это должно было случиться. Слушай и вникай, мальчик мой. Подвести ты не должен, но вот справишься ли? Тут не уверен.

— Я, — вскинулся, было, псарь, но под взглядом своего повелителя, умолк.

— Помолчи, — холодное в ответ. — Подготовь и подбей всё, что у тебя есть по делу герцога Микелского. Любые смежные, второстепенные и пересекающиеся дела должны быть собраны в единый том. Я предупрежу Шиена, он направит к тебе своего человека. Вертикаль власти не пострадает, не переживай. Просто для тебя откроются немного иные грани нашей реальности. Считай, это повышением своей квалификации. Всё-таки уровень человеческой глупости сильно ниже, вмешательства в нашу жизнь воли Владык.

— Я, — сглотнул псарь, побледнев мгновенно, — не разочарую вас, мой император.

Шиен — теневая фигура всей императорской семьи. Даже, как он выглядит, знает очень ограниченный круг людей. Зато про его службу наслышан был каждый в империи. Шутка ли, глава Отдела Очищения, отдела, что борется за души и помыслы. Они никогда не бывают на виду, но их сети прокинуты даже в самые вонючие трактиры Нижнего.

— Я знаю, Леман, знаю, — грустно улыбнулся Шакос.

Не так рано он собирался окунуть своего любимца в еще одну грань человеческих душ. Но, похоже, пришло его время. Пора взращивать еще один меч императора. Лишь бы он не закончил, как предыдущий — на плахе в подземельях дворца.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Глава 13

Ушастые

— Странно.

— Ага.

— Как будто наше появление нужно было для галочки.

— Ага.

— Чтобы в чем-то убедиться.

— Ага.

Видя, что я особо не настроен на беседу, Борзый умолк. Я же, стоял за воротами замка Картена и гонял в голове мысли. На первый взгляд вся эта беседа кажется пустой и со стороны может показаться, что меня не хило так макнули в дурно пахнущую массу. Только вот получил я куда больше, нежели рассчитывал Картен. Во-первых, ему абсолютно плевать на Госта и Слепого вместе взятых. Всё вот это вот махание пальчиком перед его лицом и послушание, лишь иллюзия. Но четыре дня он будет послушной собачонкой, пусть эта роль ему и противна. Уже три, кстати.