Охота на Странника (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 53

Наэлектризованная беспокойством и тяжестью возложенной на меня миссии, я с приклеенной к лицу лихорадочной улыбкой вошла в чужой угрюмый, старый дом. К счастью, Мелч вёл себя куда естественнее, а мне прощалась любая нервозность — от невесты окружающие другого и не ждут.

По пути на крышу я отметила запертую дверь мастерской. Мелч рассказал, что охранки на ней действительно висели, но переделанные из местных, так что у него получилось обмануть их и проникнуть внутрь. Все продающиеся официально охранки наделяли вот таким слабым местом, которое при необходимости мог использовать СИБ. На чёрном рынке, разумеется, торговали штучками посерьёзнее, но Реннард на этот уровень пока не выбрался, а уязвимость то ли не обнаружил, то ли не счёл нужным исправлять. Всё же с ходу разобраться во всех тонкостях артефакторики другого мира — непростая задача.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Времени Мелчу хватило лишь на то, чтобы ознакомиться с некоторыми выкладками по порталам, и они привели его в ужас. Если предположить, что такая технология попадёт в руки к сепаратистам, Империю ждут сложные времена и возможный раскол. А если вычеркнуть северных магов из списков служащих у Разлома, то картина получится совсем мрачная. Прорывы едва удаётся сдерживать существующими силами, ослабь оборону хотя бы на двадцать процентов, и кровожадные драконовы твари доберутся до поселений и городов.

Значит, ставки высоки как никогда.

Мы шли на крышу рука об руку с будущим мужем, и меня уже мало волновало проклятие. Моя жизнь — лишь один крошечный мазок на огромном красочном полотне мира, и я предпочту отдать её, чтобы предотвратить наступление смуты, ведь у Разлома служат самые дорогие мне люди. Случись что, они погибнут первыми.

Можно тысячу раз надеяться, что норты не дураки и должны понимать — со временем угроза доберётся и до них, вот только северные горы надёжно защищают от подобных вторжений, а твари не любят холод. Зимой даже у Разлома становится почти спокойно.

Кто знает, как рассудят норты, если получат реальный шанс вернуть независимость? Возможно, предпочтут неизбежный голод, инфляцию и гражданскую войну, лишь бы обрести сомнительную свободу? Ведь император не так уж сильно на них наседает — в школах и академиях наравне преподаются два языка, лоарельский и нортский, у местного правительства есть достаточно автономии, они даже вольны принимать собственные законы. Но нет. Некоторым гордость дороже жизни, а свобода дороже сытого благополучия. И ведь даже нельзя их за это осуждать! Как и нельзя позволять раскачивать лодку.

Вырвавшись на крышу из тесных коридоров имения, я глубоко вдохнула свежий воздух. Умытая дождями природа нежилась в лучах Гесты. Вдалеке мелькнула стая ночных лунных бабочек, а древний дуб тянул к небу тёмные глянцевые листья, на голубоватом свету отливающие серебром.

Жрец уже ждал наверху, в почтенной позе замерев у домашнего каменного алтаря. Грузный и невысокий, он подставил богине щекастое лицо и что-то старательно нашёптывал мясистыми губами. Его большая книга лежала раскрытой, и всё было готово для проведения обряда.

Увидев меня, жрец подозвал к себе:

— Дочь Гесты, подойди, чтобы выслушать наставление о роли жены в браке.

Я бы сама с удовольствием наставила, а вернее навставляла ему наставлений, но перечить служителю Гесты не решилась, и роль покорной Айры тут ни при чём. Всё же одно дело — драться с мужиками и носить брюки, а другое — святотатствовать.

Подошла к каменному алтарю и замерла в ожидании указаний в стиле «почитай за счастье смотреть мужу в рот, раздвигать ноги по команде и не смей иметь своё мнение».

— Дочь Гесты, — тихо начал разговор полный, взволнованный жрец и оттеснил меня своим крупным телом от Мелча и Реннарда, почти полностью загородив обзор.

Это разозлило. Я не хотела терять основной источник опасности из вида! Собеседник тем временем продолжил:

— Геста бережёт и любит детей своих, но милость её не всегда очевидна и понятна простым смертным. Так и ты не можешь в должной мере осознать её к тебе расположение, однако оно есть, и оно изливается на тебя через меня.

Вот самонадеянный тип! Я лишь смотрела на него с выражением кротости, граничащей со слабоумием на лице. Скорей бы он иссяк и перешёл к делу, ради которого его и позвали.

— Откажись от этого брака, дочь Гесты, — вдруг тихо зашептал жрец. — Не будет в нём для тебя ни счастья, ни покоя. Жених твой — злой человек с чёрной душой, и не нужно тебе пачкать свою душу в союзе с ним. Я нарочно сделаю ошибку в заклинании, а ты подыграй мне — скажи, что раз богиня не благословила союз, то перечить ей ты не станешь. Забери брата и уезжай подальше!

Близко посаженные глаза смотрели серьёзно и с какой-то светлой обречённостью. Мне вдруг стало невыносимо стыдно за все мысли и подозрения в адрес этого человека.

— Вы ошибаетесь, ваша праведность. Я прекрасно знаю, что он за человек, и именно поэтому должна выйти за него.

Жрец нахмурился и несколько секунд изучал меня, сжав губы так, что их уголки поползли книзу, отчего полное лицо приобрело забавное выражение. Затем он схватил меня за руку и неразборчиво пробормотал несколько слов. Его ласковая, трепетная сила коснулась меня, и на предплечье ярко вспыхнула печать о неразглашении. Он вытаращился и тут же накрыл её пухлой ладонью, а затем улыбнулся с таким облегчением, будто разом сбросил с плеч тяжелейший груз.

— А я никак не мог придумать, как всё управить в общее благо, ждал знака от Гесты, и вот он явлен мне.

Теперь жрец смотрел на меня с отеческой нежностью.

— Вам обязательно нужно нас поженить, — зашептала я.

А я всё думала — как жрецы узнают, что перед ними агент СИБа? Ведь нас нельзя воскрешать, но никто в здравом уме не носит с собой удостоверение. Оказывается, вон как. Они могут проявить наши печати о неразглашении…

— Как скажешь, дочь Гесты.

— Главное, сразу после обряда отойдите подальше и не мешайте. Что вы знаете о… Реннарде?

Жрец заговорил тихо и быстро, словно торопясь излить на меня как можно больше фактов:

— Он — Странник и задумал страшное. Мало порталов, соединяющих в пространстве две точки так, что он может мгновенно на любые расстояния перемещаться… Он изобрёл ещё и ритуал... Страшный ритуал... Вы обязаны уничтожить Странника! Слышишь, дочь моя? Никому не дозволяй его допросить, ибо искушение будет велико.

Пухлые щёки покрыл лихорадочный румянец, а глаза горели огнём.

— Клятву заметят, но даю слово сделать всё возможное, чтобы Странника не успели допросить.

Жрец потёр грудь и посмотрел на Луноликую. Его сердце билось часто и так лихорадочно, что мне пришлось вмешаться. Коснувшись силой, я замерла от удивления: жрецу срочно нужна была помощь, у него вот-вот случится обширный инфаркт. Подпитала его силой, чтобы оттянуть неизбежное, ведь на полноценное лечение сейчас не было времени, да и мне неплохо для начала освежить заклинания в памяти, всё же я не практикующий целитель.

Воспользовавшись тем, что от глаз Мелча и Реннарда меня закрывает массивная фигура, я жестами показала Эреру, что стрелять в жреца нельзя. Паралитического яда сердце точно не выдержит, а он и так на нашей стороне.

— Вы больны, вам срочно нужна помощь, — сказала я.

— Я знаю, дочь моя. Поэтому пойдём, времени почти не осталось. А спасти меня ты не сможешь, я дал клятву, что никому не открою секрет Странника, и всегда знал, что расплачусь за это жизнью, просто сначала хотел выведать побольше, а потом стало уже слишком поздно…

— Слишком поздно для чего?.. — переспросила я, но он отвечать не стал. Убедился, что печать на предплечье уже потухла, и потащил к алтарю.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Его лицо нехорошо побледнело и покрылось испариной, однако в глазах сияла почти фанатичная решимость.

Подведя меня к алтарю, жрец подозвал Реннарда и начал обряд. Я беспокоилась, увидел ли Эрер моё послание? Вчера напарники показали мне основные жесты, используемые во время операций, и я вроде бы всё запомнила правильно, но теперь уверенности не было.