Лавка сновидений Юнсыль - Херин Ли - Страница 27

Лежа на животе, Сиён подняла верхнюю часть тела. Ее спина и нижняя часть тела образовали прямой угол. Затем она вскинула обе руки и погладила лицо Касселя. Суставы неестественно выворачивались, словно она еще не привыкла к собственному телу. Но покойница не обращала на это никакого внимания. Все, чего она хотела, — это дотянуться до Касселя.

В тот момент, когда ее прохладная рука коснулась его щеки, оболочка сна разрушилась и принц узнал того, кто завладел Сиён.

— Ты? Но как?

— Мое тело заснуло в Королевстве Грез, потому что я съел слишком много снов. Как трудно их все переварить.

Это был Пожиратель. Кассель вздрогнул, но протянул руку в ответ на прикосновение. Он оказался не готов к этой встрече: всего один удар дракона — и ему конец. Это очевидно.

— Если подумать, ты ведь тогда так и не дал мне имя. Как жаль, мой глупенький Кассель. Мой бедный, несообразительный Кассель. Ой, да ты весь дрожишь от страха. Но не волнуйся. Я тебе ничего не сделаю. Что я могу в таком теле?

Дракон говорил правду. Лишь дух Пожирателя на время захватил персонажа чужого сна. Но все же, не выдержав силы дракона, тот разрушился. Сложно было даже представить, насколько велика мощь чудовища.

— Ты тот, кто защищал меня, кто воспитал меня… и тот, кто оставил меня. Мой прекрасный Кассель.

Пожиратель снова и снова звал Касселя, его голос был наполнен одновременно любовью и ненавистью. Принца сковал страх, и он сжал осколок Камня грез, который хранил в правом кармане.

— Однажды я уничтожу тебя. И тогда восстановлю Королевство Грез!

Пожиратель снов в теле Сиён восторженно рассмеялся.

— Конечно, мой Кассель. Я буду ждать. Только ради этого дня…

В этот момент Кассель вытащил руку и направил на дракона.

Он сделал это молниеносно. В его ладони лежал Камень грез, уже заряженный энергией принца. Осколок издавал яркое свечение и слегка вибрировал. Через мгновение он превратился в длинное копье.

И острие этого копья пронзило захваченное Пожирателем тело. Тот посмотрел сначала на руку Касселя, а затем на свою грудь. Дракон выглядел удивленным. Поразило ли его существование копья Камня грез или смелость Касселя, осталось неясно.

Принц сел, подогнув под себя левую ногу, и оперся свободной рукой о землю, чтобы не потерять равновесие. Копье естественным образом выскользнуло из тела Пожирателя снов.

Тогда принц медленно поднялся на ноги, не сводя копья с дракона. Кассель краем глаза проверил наконечник — на нем не было ни капли крови. Увидев это, Пожиратель снов усмехнулся. В груди Сиён зияла дыра, такая большая, что в нее можно было заглянуть.

— Я же говорил, Кассель. Ты глупыш. Это же не мое тело, просто персонаж сновидения, который даже не существует… и ты не сможешь убить меня чем-то подобным… Это всего лишь кусок Камня грез, не так ли?

Однако было заметно, что речь Пожирателя снов становится все медленнее и медленнее.

— Мне еще есть что сказать… Но, кажется, это тело достигло своего предела… Каково это — впервые услышать мой голос, Кассель? Я сделал это специально для тебя… вот так…

— Заткнись, чудовище.

— Почему ты так и не дал мне имени? А я ведь всегда думаю о тебе… Увидимся снова, Кассель… Я буду скучать…

Наконец голос Пожирателя затих. Тьма в глазах Сиён постепенно рассеялась и превратилась в дым. Дракон исчез, девушка рухнула на песок, и в это же время сон опять ожил. Потемневший мир вновь обрел краски. Шум волн прервал тишину.

Юнсыль, что наблюдала за всем происходящим затаив дыхание, наконец заговорила:

— Он у-ушел?

— Да.

— Это же был Пожиратель снов?

Кассель не ответил. Но Юнсыль поняла, что права.

— Просто из любопытства: какие у вас с ним отношения?

— Никаких.

— Но он одержим тобой.

Кассель посмотрел на Юнсыль пронизывающим взглядом.

— Когда я был моложе, он некоторое время был при мне. Я вырастил его и… и потом бросил.

Юнсыль хотела услышать больше, но Кассель, похоже, не собирался ничего объяснять. Вместо этого он равнодушно посмотрел на Чханхи, все еще стоявшего на другом конце песчаного пляжа.

— Нам нужно кое-что сделать.

Кассель щелкнул пальцами. Пыльца снов, превратившись в луч света, направилась к фигуре юноши.

Чханхи проснулся. В кои-то веки он чувствовал себя отдохнувшим.

— До свидания. Спасибо. Благодаря вам моя печаль теперь не такая глубокая.

Он помахал на прощание двум владельцам Лавки, на лицах которых не отражалось ни единой эмоции, и вышел из магазина. Ему было все равно, что о нем думают. Он уже достиг своей цели. Кроме того, обратиться в полицию они бы не смогли, так как улик нет.

«Не использовать же сон в качестве доказательства? Как ты себе это представляешь?»

Хмыкнув, Чханхи вышел на улицу, где его встретили двое мужчин крепкого телосложения. Едва заметив парня, они вытащили наручники и подошли к нему.

— Вы господин Ким Чханхи?

Его приподнятое настроение резко улетучилось. От дурного предчувствия бросило в дрожь. Каким-то образом он снова превратился в того дерганого парня, каким был, когда только вошел в магазин.

— Ну да… А что случилось?

— Вы арестованы по обвинению в причастности к самоубийству госпожи Хан Сиён.

— Что? О чем вы? Какое преступление?

— Вы имеете право на адвоката, можете выступить с повинной, можете отказаться от дачи показаний и обратиться в суд с ходатайством о предоставлении достаточных оснований для ареста.

— Постойте! Почему я? Зачем мне это делать? Какое отношение Хан Сиён имеет ко мне? Нет, нет, нет!

Полицейские потащили Чханхи прочь от магазина. Он сопротивлялся и кричал, но не смог дать отпор двум крепким мужчинам, которые в конце концов затолкали его в машину.

С этого момента жизнь Чханхи пошла под откос. Во время расследования его неоднократно допрашивали, и в итоге он признался во всем, что совершил. Полиция уже получила несколько показаний от членов семьи и соседей Сиён, а проверив записи телефонных разговоров Чханхи, следователи нашли доказательства маниакального преследования. Так как именно оно стало одним из главных факторов, побудивших Сиён совершить самоубийство, в суде Чханхи был приговорен к пожизненному заключению.

Он нанял адвоката из крупной юридической фирмы, подал апелляцию, заявление о раскаянии и даже дошел до Верховного суда, но все безрезультатно. На протяжении всего процесса разбирательства Чханхи сходил с ума от страха. Когда попытки смягчить приговор не увенчались успехом, почувствовал себя беспомощным. На последнем заседании Верховного суда он не произнес ни слова. В итоге суд оставил в силе его пожизненный приговор, и Чханхи оказался навсегда изолированным от общества.

Он провел в тюрьме шестьдесят пять лет, последние десять из которых страдал от болезни Альцгеймера: забыл, кто такой, и был не в состоянии выполнять даже простые физиологические функции, такие как жевание и глотание пищи. Но до самой смерти Чханхи отчетливо помнил, что довел женщину до самоубийства, и ужасно сожалел.

Если бы только он не сделал этого тогда, если бы только отпустил ее! Она могла бы жить, и он тоже мог бы наслаждаться жизнью. Он забыл ее имя, даже не мог вспомнить, как зовут его самого, но никогда не забывал, что сожалеет о содеянном.

В таком состоянии он закрыл глаза.

И тут Чханхи в очередной раз проснулся. В его пустых глазах не было ни намека на приподнятое настроение.

— Ким Чханхи, вы проснулись? — спросил Кассель молодого человека, но тот не смог разобрать слов.

— Я убил ее… Я убил ее…

Внешне Чханхи выглядел как дееспособный мужчина лет двадцати, но внутри был слабоумным стариком, который провел шестьдесят пять лет в тюрьме. Чханхи не мог даже контролировать свое тело, и у него изо рта текли слюни.

Кассель набрал 119, чтобы сообщить о случившемся. Юнсыль стояла рядом и от напряжения кусала губы. Скорая помощь приехала очень быстро: врачи задали Касселю несколько вопросов и увезли Чханхи в больницу. Юнсыль спросила: