Нарисую себе счастье (СИ) - Красовская Марианна - Страница 29

— Говорят, нынче в университете женщин стали учить. И не только на магическом факультете. Правда, с согласия родителей и не моложе шестнадцати лет. Мари, вы учиться не желаете?

— Нет, — содрогнулась я. — Ни инженером, ни лекарем мне не стать, там особые таланты надобны, а магический факультет тем более не для меня.

— А я вот собираюсь поступить вольным слушателем, — протянула Аглая. — Моя сестрица диплом получила и очень довольна. Только пару лет подождать придется, — и она коснулась мимолетно живота.

— А чай еще горячий? А кофе есть? — появилась в столовой царственная Ольга в розовом домашнем платье. Цвет шел к ее светлым глазам и нежной коже необычайно. — А где мужчины?

— Ушли на прогулку, — кивнула Снежана. — Садись. Налить тебе? Красивые чашки, кстати. Новые?

— Нет, давно уже. Марк с ними?

— Ну разумеется.

Ольга сморщила нос и чихнула. Потянулась за чашкой. Снова чихнула. Потом заметила кошку и удивилась:

— Ой! Откуда?

— Это наша Мышка, — сообщила матушка.

— Красивая Мышка. Я, пожалуй, прикажу готовить карету. Я люблю кошек, но чем они дальше от меня, тем лучше.

И снова чихнула.

Все верно. Вчера кошка, напуганная гостями, пряталась в кухне. А сегодня осмелела и вышла. Что же это, ее можно использовать как оружие против Ольги? Пока мне сестра Казимира надоесть не успела, поэтому я поднялась, подхватила кошку на руки и вынесла во двор. Пусть погуляет, ей полезно.

— Спасибо, — шмыгнула носом Ольга. — Я ценю твою заботу. Кстати, платье ужасное. Отдай его матушке. Ох, я имела в виду, что оно для более зрелых женщин. Приедешь ко мне, вместе пройдемся по лавкам.

— Как-нибудь потом, — туманно пообещала я.

— На следующей неделе. Я тебя как раз с Альмирой познакомлю и с Матильдой. Вы же приедете на свадьбу, да?

— Не думаю. Казимиру сейчас не до шумных сборищ, — горячо напомнила я. Ехать невесть куда на свадьбу к незнакомым людям я решительно не собиралась.

От уговоров меня спасло появление мужчин. Свежие, раскрасневшиеся, они вернулись с утренней прогулки, и гостиная сразу стала тесной.

— Был бы ты здоров, мой друг, устроили бы скачки! — провозгласил Гальянов. — Как раз земля подмерзла! Помнишь, как мы весною гоняли?

— Помню. Савва Ухов ногу сломал, а ты едва лошадь не сгубил.

— А ты в овраг свалился, ха-ха! А победил кто?

— Так Семка Озеров и этот… икшарский князь Барги нос к носу пришли. Потом князь нас учил танцевать нахэз (*военный икшарский танец).

— И вы все напились как свиньи и валялись в гостиной, — безжалостно закончила Ольга. — Я тоже все помню.

— Женщины! Вечно они все веселье портят!

Марк Пиляев улыбнулся и встал за спиною супруги, облокотясь на спинку ее кресла. Она запрокинула голову и улыбнулась мужу так светло и нежно, что мне тут же захотелось их двоих нарисовать. Запомню эту картину. Какие искренние чувства!

— Нам, пожалуй, пора, — тихо сказал Марк. — Пациенты ждут.

— Да и нам тоже, — кивнул Озеров. — Пока погода хорошая, поедем потихоньку.

Гости принялись собираться. Я наблюдала за этим с удовольствием. Мне все они понравились, но все же не терпелось остаться наедине с Казимиром. У нас было полно дел. Нужно съездить на заводы. Закрыть глиняный карьер на зиму. Утвердить новую роспись. Разобраться с цветным стеклом. Найти горничную. Выбрать учителей для Ильяна и меня.

Поговорить с Казимиром о детях.

Я точно знала, что с этим разговором тянуть нельзя. Марк сказал — чем раньше, тем лучше. И как только последний экипаж скрылся вдали, я позвала Долохова в кабинет. Он удивился, но спорить не стал.

— Случилось что, Мари? Мои друзья тебя обидели?

— Нет, что ты. Они прекрасные люди.

— Тогда о чем пойдет речь?

— Казимир, я ребенка хочу.

Глава 22. Новое начало

Наверное, нужно было как-то поласковее, начиная издалека. Но юлить я никогда не умела. Что же, слово уже сказано, поздно забирать назад.

Супруг мой грозно нахмурился и задал наиглупейший вопрос:

— Зачем?

— Как зачем? Хочу и все. Посуди сам: тебе наследник нужен.

— Зачем? — снова спросил он.

— У тебя заводы… два. Нечестно это — почти незнакомой девке их оставлять.

— Не девке, а жене. На то и рассчитано. Ты у меня умница, справишься. А не справишься — так продашь вон Гальянову. Он тебя не обманет, честную цену предложит. Больше голодать никогда не будешь.

Сказал и к окну отвернулся. Руки в карманы халата засунул и в кулаки сжал, будто я не вижу!

Я закатила глаза, обошла его и ткнула пальцем в грудь.

— Казимир, я серьезно вообще-то. Не хочу никаким Гальяновым дело всей твоей жизни оставлять. Справедливо будет, если дочь или сын заводы унаследуют. Я тебе никто, так, приблудилась случайно. А кровь твоя — это хорошо и правильно. Род продолжить нужно.

— Мари, ты вообще понимаешь, о чем говоришь?

— Думаю, что да.

— Золотая моя, — он подцепил пальцами мой подбородок и наконец взглянул прямо в глаза. — Дети просто так не появляются. За ними в постель ложиться надобно. Вдвоем.

— Да что ты ко мне как к маленькой! — осерчала я. — Я же из деревни! Неужели думаешь, что не знаю, откуда дети берутся?

— Знаешь, выходит? — снова брови хмурит.

— Теоретически, — поджала я губы. — Собачки, кошечки, овечки… Куры яйца несут, кошки котятся. Человека женщина рожает, когда от мужа, когда от любовника.

— И ты готова на это?

Я с любопытством разглядывала сердитое еще лицо, а потом лукаво улыбнулась и положила ладонь ему на грудь.

— Поцеловать меня хочешь?

— А можно? — дрогнул-таки голосом он.

— Нужно, — прикрыла я глаза.

Ничего не произошло. Пришлось приоткрыть один глаз и увериться: он все же медленно склоняет ко мне голову. Вытянула трубочкой губы и вздрогнула, когда Мир прикоснулся к скуле, потом к щеке. Сердце вдруг пустилось вскачь.

Первый мой поцелуй был осторожный и нежный. Я понимала — муж не хочет меня пугать. Мягко и неторопливо он ласкал мой рот. Поймал мою руку, закинул себе на шею. У меня отчаянно закружилась голова, я вцепилась в его воротник, боясь грохнуться на пол. От горячей ладони на пояснице задрожала, задохнулась.

Он отстранился, заглянул мне в лицо встревоженно.

— Все в порядке, Мари?

— Мне очень нравится.

Его глаза вспыхнули, щеки чуть покраснели.

— Не боишься меня?

— Ты совсем дурак, — я потянулась к его губам сама. — Хочу еще. Целуй же меня скорее.

— Сама напросилась, — выдохнул он, стискивая меня своими ручищами.

Второй поцелуй был совсем другой. Напористый, крепкий. Его язык уверенно раздвинул мои дрожащие губы, руки скользнули на талию, прижимая ближе, ближе — так, что мы почти слились в одно целое. Мешала только одежда, но даже сквозь нее я почувствовала, как грохочет сердце в его груди.

И немедленно встревожилась.

Оттолкнула его, положила ладонь на грудь, сдвинула брови.

— А ну-ка садись и дыши ровно. Сейчас я отвара принесу!

Он послушно упал в кресло, но меня не пустил. Потянул за собой, усадил себе на колени, уткнулся носом в мои кудри и весь затрясся. Не сразу я поняла, что он смеется, успела уже заволноваться.

Впервые я видела смех Казимира. Беззвучный, но настоящий.

— Не бойся, не помру от одного поцелуя, — выдохнул он весело, а потом все испортил, добавив: — А если помру, то счастливым. Это дорогого стоит, моя золотая.

Я затихла в его объятиях. Прикрыла глаза, наслаждаясь близостью. Сердце его успокоилось, снова застучало размеренно.

Его рука лениво гладила мое плечо. Казимир размышлял, я почти чувствовала, как скрипят шестеренки в умной голове.

— Так ты серьезно про ребенка? — наконец спросил он.

— Более чем.

— Я не против.

— Еще бы ты был против. Я все сделаю сама. Тебе нужно только… м-м-м…

Моя фантазия на этом иссякла, я надула губы, подумав, что он мог бы и помочь. В конце концов, он тоже будет участвовать в процессе зачатия.