Нарисую себе счастье (СИ) - Красовская Марианна - Страница 28

— Думаешь, Мир согласится на операцию ради того, чтобы увидеть сына или дочь? — глухо спросил Марк.

— Не знаю. Но если это не поможет, то что тогда поможет?

Он обернулся, и я увидела грусть и усталость на узком лице. Марк ведь тоже любит Казимира. Ему горько видеть, как угасает красивый и сильный мужчина.

— Это очень хороший план, Мари. Должно сработать. А если нет…

— То у меня останется ребенок от любимого человека, — твердо окончила я.

Марк походил по комнате, дергая себя за рукав, сел на стул напротив меня и тихо спросил:

— Так ты его любишь?

— Я его люблю, — безнадежно подтвердила я. — Не очень-то это весело — любить мертвеца.

— Он еще жив.

— Мне мало того, что осталось.

Пиляев кивнул и осторожно коснулся теплыми пальцами моих заледеневших рук.

— Риск, безусловно, есть. Во время соития сердцебиение учащается, разгоняется кровь. Но знаешь, приступ вообще в любой момент может случиться. Так что я как врач не считаю, что воздержание продлит его дни. Даже и наоборот.

— Спасибо за совет, Марк.

— Это моя работа.

Пиляев грустно улыбнулся и напомнил:

— Чем дольше тянем, тем больше рисков при операции. Поговори с ним, пожалуйста.

— Да, я поговорю.

Глава 21. Коварство женщин

Просидели до полуночи. Гости остались ночевать — все и сразу. Ольга, взглянув на измученную и испуганную меня, еще не привыкшую к роли хозяйки, взяла командование на себя. Развела всех по спальням, быстро убрала бутылки и стаканы в гостиной, пояснив:

— Усте и Просе вставать рано, готовить завтрак. Не стоит их беспокоить.

Я была с ней совершенно согласна.

Казимир молча и привычно распахнул окна, проветривая комнаты: мужчины курили, и запах висел довольно противный.

— Мари, я хотел бы тебя попросить, — тихо шепнул он, когда Ольга унесла на кухню остатки закусок, — переночуй один раз в моей спальне. Не хочу, чтобы кто-то заподозрил, что брак у нас договорной. Не бойся, я буду спать на полу.

— Зачем же на полу? — спокойно ответила я. — Кровать у тебя большая. Я и сама хотела предложить…

На самом деле мне это и в голову не пришло, но мысль дельная и мне на пользу. Я ребенка от него собралась рожать, надобно привыкать к его близости. Сегодня точно ничего между нами не будет, мы оба валимся с ног. Я не боюсь и уже почти не стесняюсь.

Казимир осторожно приобнял меня за плечи и поцеловал в висок. Я невольно вздрогнула и затаила дыхание.

Или все же боюсь?

А может, предвкушаю?

Почувствовав мое смятение, Казимир отшатнулся. Вернувшаяся Ольга поглядела на нас с подозрением, но промолчала. Впрочем, иное молчание красноречивее слов.

— Я пойду спать, — пискнула я. — Устала очень.

— Да, иди. Я закрою окна и тоже поднимусь.

Очень быстро раздевшись и забравшись под теплое тяжелое одеяло, я с трепетом ждала, когда появится супруг. Что он будет делать? Обнимет ли меня? Что-то расскажет? Как будет раздеваться — при свете или без? Я ведь так толком его и не разглядела, поняла только, что он не толстый, а мускулистый, и весь покрыт волосами. Когда скрипнула дверь, затаила дыхание. Увы, Казимир свет не зажег, тихонько прокрался в уборную и, видимо, переоделся там. Зашумела вода, потом утихла. Из ванной супруг вышел в халате. И в нем же лег в постель. Вот это обидно. Он что, меня стесняется?

Мысль была до того абсурдна, что я невольно улыбнулась. Конечно, нет, ему-то чего стесняться? Чай, не мальчишка желторотый, а взрослый опытный мужчина. Не может быть, чтобы у него любовниц не было, я в это никогда не поверю.

Не поворачиваясь и даже не шевелясь, он так и лежал на спине, опасаясь меня потревожить. Я попыталась что-то разглядеть, но это было бесполезно. Глаза закрылись сами собой. Сладко вздохнув, я покрепче обняла подушку и тотчас провалилась в сон.

А проснулась, конечно же, в одиночестве.

К счастью, клетчатое платье все еще лежало в кресле, никто не удосужился его унести в мою комнату. Сдается мне, ни Устя, ни Прося даже не заглядывали вчера в хозяйскую спальню. Его-то я и надела, памятуя о том, что неприлично показываться в одном и том же наряде два дня подряд.

Спустилась в гостиную, обнаружив там матушку, Снежану Синицыну и Аглаю Озерову. Они пили чай и мило беседовали о детях. Оказывается, у четы Синицыных их уже трое.

— Аглая, непременно наймите кормилицу, это очень облегчает жизнь. И нанек сразу двух, дневную и ночную.

— Митяй у меня ночью распрекрасно спит. И Миланкина Аленушка тоже по ночам никого пока не беспокоит.

— Ох, все детки разные. В любом случае — у меня младшей полгода, и я спокойно оставляю ее с нянькой и кормилицей и уезжаю на несколько дней.

— Не скучаете?

— Скучаю. Но сидеть с детьми в поместье — я же с ума сойду. Нет, больше детей мне не надо, два сына и дочь — достаточно. Чуть подрастут они, и переедем в Большеград. Там хоть какое, но общество. Кстати, мы так и не получили приглашение на свадьбу Симеона Озерова, а мне очень хочется поехать. Не могли бы вы напомнить своему деверю про нас?

— О, но я его сейчас совсем не вижу. Он окончательно перебрался в свой городской дом!

— И это объяснимо, — мягко заметила матушка. — Судя по вашим рассказам, дом Озеровых старый и совсем не большой. Там сейчас так много народу, а еще детки, няньки, помощницы… И в Большеград каждый день ездить уж больно далеко.

— Верно, — кивнула Аглая. — Папенька уже заговорил о перестройке поместья, но это он торопится. Милана, как оправится от родов, уедет домой. У Асура работы много, у него свой кабинет в Буйске. И заживем мы как раньше, спокойно и тихо.

Я поприветствовала дам и присела к ним за стол. Их разговоры были любопытны. И в самом деле, может статься, что ребенка мне придется растить одной. Няньку и кормилицу лучше б нанять по рекомендациям.

— Доченька, прекрасно выглядишь, — улыбнулась мне мама (как будто она видела, как я выгляжу! Мне кажется, я давно для нее что-то вроде расплывчатого пятна). — А у нас некоторая проблема.

— Какая же?

— Прося хочет уезжать в город следом за Ольгой. У нее, оказывается, там еще и любовный интерес.

— А что, тот кучер готов на ней жениться? — припомнила я молодого мужчину, что смотрел на нашу горничную влюбленными глазами.

— О, так ты знаешь? Готов, ждет нашего позволения.

— Так Прося — не наша собственность, — разумно ответила я. — Да и к Ольге она сильно привязана. Конечно, мы ее отпустим.

— Надобно новую горничную нанимать будет. А лучше даже двух. Работы хватит.

— Ох, я могу вам дать совет, — оживилась Аглая. — Моя сестрица себе в помощницы девочку из приюта забрала. Славная девочка, скромная, послушная. Все лучше в хорошем доме работать, чем на улицу идти или в фабричные.

Я вспомнила веселых и острых на язык работниц рисовального цеха и мысленно не согласилась. Не хуже там, чем какой-нибудь старой дуре прислуживать, это уж точно. Но у нас в доме никто над прислугой не измывается, полно, и Устя, и Ермол — почти как члены семьи. Казимир нередко с ними на кухне завтракает. Так что верно предлагает Аглая, надо будет об этом подумать.

— А большая ли девочка? — спросила мать. — Совсем кроху брать, так ее учить всему придется. Да и жалко их, сироток.

— Глупости, — неожиданно возразила Синицына. — В приюте ничего хорошего найти нельзя. Там если не лентяйки, то больные насквозь. Кашляют, от голода в обмороки падают. Да и чьи там дети? Все до одного нагулянные, которых матери бросили, чтобы прикрыть свой позор.

— Тогда тем более нужно съездить, — прищурилась я. — Казимир всегда помогал тем, кто жизнью обижен. Думаю, нам нужно, матушка, как можно быстрее найти новых помощниц. Тем более, ваш брат тоже девчушку из приюта взял в свой дом.

— Тришку? Да, она славная. И маг к тому же. Как в Большеград поедем, так сразу в приют и заглянем.

Снежана надула губы, но спорить больше не стала. Рассеянно погладила кошку, лежащую тут же, на диване, ловко перевела тему: