"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 1395

Оля чувствовала мое беспокойство и старалась меня поддержать.

— Я очень горжусь тем, что ты сделал, — сказала она как-то за ужином. — И мне жаль, что ты себя винишь. Это же непрофессионально. Никто не способен спасти всех. Надо просто принять это и жить дальше, иначе не сможешь потом спасти уже никого. Как в самолетах говорят — «надевайте маску сначала на себя, потом на ребенка».

— Да знаю я, знаю. Лучше стал понимать Леху с его цинизмом. У него же как? Спасли человека — ура, главное, так подать в отчетах, чтобы вышла премия. Не спасли — оформим так, словно ничего и не могли сделать.

— Думаешь, у медиков по-другому? Мало ли даже на моей памяти было случаев, когда больной умирал потому, что мы ошибались или не делали всего возможного. И почти всегда такие истории заметаются под ковер. Потому что если по каждому случаю проводить служебное расследование, как полагается — очень скоро лечить станет некому.

— Я понимаю это все, Оль. Но это же первое мое дело, где речь идет о человеческой жизни. Наверно, не стоило за него браться вообще. Ищем мы ключи и документы, собачек и кошечек — вот этим бы и ограничивались. Не по Сеньке шапка…

— Но ведь это не первое твое дело, где речь идет о человеческой жизни, — тихо говорит Оля. — Ты ведь ищешь Олега. Это тоже дело о человеческой жизни.

Напрягаюсь. Наверно, сейчас Оля начнет меня убеждать, что пора уже отпустить прошлое, что нет смысла плакать о пролитом молоке… Хочется сказать спасибо и встать из-за стола, мы ведь уже поели.

Нет, если у меня это с Олей всерьез, важно, чтобы она меня понимала. Нахожу бутылку с вином, бокалы и штопор — на Олиной кухне все на своих местах. Открываю вино, разливаю по бокалам.

— Понимаешь, Оля, я всегда отвечал за младшего брата. И то, что с ним случилось — это неправильно. Он гамал, конечно, запойно, и турнирами этими увлекся еще, но… Это не значит, что он в самом деле хотел всю свою жизнь на это грохнуть. Со временем перебесился бы. Понял бы, что в киберспорте ему ничего не светит, и занялся бы чем-то нормальным. Он ведь умный парнишка, Олег. Нервный, уязвимый, но умный и с характером. И программировал не так уж плохо. Через год до мидла дорос бы, а там и до сеньора лет за пять. Девушка у него была, потом не сложилось что-то у них, вот он и загрустил. Ничего, оклемался бы, встретил бы еще кого-то. А я тогда… в Одарение… психанул, в общем, и надавил на него. Вот он и… тоже психанул. Такое бывает, нет семьи, где не случались бы ссоры время от времени. Кто же знал, что это тот самый день.

— Никто не знал, — отзывается Оля, отпивая вино. — И ведь уже почти год прошел, а мы так ничего и не знаем. Но это не значит, что мы не можем узнать. К нам в отделение приходили ребята из «Детей Одарения»…

— Это которые листовки у остановок раздают? «У Одарения есть смысл и цель»?

— Да, они. Я хочу посетить их собрание. Пойдешь со мной?

— Оль, да ты чего? Ну что они могут знать?

— «Они» вряд ли что-то знают, Саша. Я не жду, что выйдет гуру и огласит высшую мудрость… если там так, я сразу уйду. Но если мы, люди, не будем собираться вместе и пытаться разобраться в том, что с нами произошло… как мы разберемся?

— Оля, ну что ты такое говоришь! Это же просто очередная секта, развод лохов на бабло. Я не хочу, чтобы ты в это ввязывалась!

— Спасибо за поддержку, — отвечает Оля ледяным тоном. — Я тебя услышала. А во что мне ввязываться и во что не ввязываться, буду решать сама, с твоего позволения.

Отставляю в сторону бокал с вином. Мы встречаемся уже три месяца, а настолько напряженного разговора у нас еще не было. Оля умеет в сарказм, ну надо же.

— Просто я беспокоюсь за тебя…

— Считаешь меня лохушкой, которую может развести любой ловкач?

Оля хорошенькая, даже когда вот так сердится, но пора уже это прекратить.

— Я слишком резко выразился. Прости. Конечно, если для тебя это важно и интересно — иди. Я сам скептически отношусь к такого рода тусовкам. Но доверяю тебе и знаю, что ты сама можешь разобраться, стоит ли общаться с этими людьми. Только обещай мне, пожалуйста, одну вещь. Если что-то тебя насторожит там, ты расскажешь мне, хорошо?

Оля фыркает:

— Ладно, ладно, папочка…

Мы перебираемся на диван и там миримся уже окончательно. Но мысленно ставлю себе заметку: узнать, в чем там с этими «Детьми Одарения» дело.

Отвозить Федю к маме и обратно и в целом присматривать за ним, пока Оля занята, меня не напрягало — работа теперь это позволяла, я даже не каждый день наведывался в офис. К заказчикам выезжал, только когда возникал конфликт и требовалось уладить его. Чаще всего конфликты были связаны с Виталей. Я видел, что он изо всех сил старается вести себя нормально — одевается если не прилично, то хотя бы в чистое, фильтрует базар, приезжает вовремя, выполняет обещания. И все-таки можно вывезти гопника из подворотни, но не подворотню из гопника. Пару раз мне приходилось срочно выезжать на его звонки «Сань, я этого гаврика не бил, оттолкнул только, а чо он сам первый полез меня за грудки хватать». Я извинялся перед клиентом, возвращал деньги, читал Виталику нотации, штрафовал его, наконец; он клятвенно обещал, что это было в последний раз, и больше никогда…

Проблема в том, что все эти слезные клятвы не работали. Однажды вечером я обнаружил, что неимоверными усилиями набранный рейтинг агентства просел на две десятых, а во всех отзовиках наверху огромная простыня от клиента: «Сотрудник воняет перегаром и хамит в лицо… матерится при детях… хватал меня за грудки и орал». Когда Виталя приехал с отчетом, я сам готов был материться и орать. Пожалуй, я мог бы взять себя в руки и направить энергию своего гнева на очередную воспитательную беседу — вот только сколько их уже было…

Не слушая оправданий, я с порога залепил Витале хук правой, потом левой, потом снова правой. Если бы он стал отвечать, наверно, я бы отделал его не на шутку. Но он даже не уклонялся, ушел в глухую оборону. Только группировался, прикрывая локтями печень и солнечное сплетение, а кистями — голову; что-то вроде стоячей позы эмбриона.

— Ну прости, бугор, прости, в натуре, я виноват, рамсы попутал… — бормотал Виталя. — Да понял я, понял все! Ну хватит уже, бугор.

Я заставил себя остановиться — не ожидал, что это окажется так трудно…

— Еще раз облажаешься — изувечу. Свободен.

Сам удивился, как хрипло прозвучал мой голос.

Как ни странно, это сработало. Конфликтов с клиентами у Витали больше не было. Язык насилия он понимал, это было нормально для него. Но все-таки… Идея же была в том, чтобы он привыкал к жизни, в которой избиение — нечто ненормальное. Вместо этого, кажется, насилие понемногу становилось чем-то нормальным для меня. Несмотря на успешный исход операции по спасению похищенных девиц, я в глубине души жалел, что так и не пристрелил тех двух тварей на детской площадке. В каком-то смысле это было бы правильно.

Ксюша, в отличие от Виталика, казалась мне беспроблемной и отлично со всеми ладила; лишь ныла иногда, что салон такси провонял дешевым ароматизатором или клиент грубит и сам не знает, чего хочет. Бывало, у Ксюши внезапно заболевали дети или еще что-то экстренно случалось дома, но это, как говорится, дело житейское; у меня всегда был под рукой безотказный Виталя, чтобы ее заменять. Ксюше не стукнуло и тридцати, но мысленно я называл ее теткой — она казалась простоватой, добродушной и совершенно предсказуемой.

Не ожидал, что именно эта почтенная мать семейства отчудит такое, что запросто сможет подвести под монастырь нас всех.

Глава 8

Ловцы снов. Часть 6

Этот знаменательный день начался с того, что я наконец-то повстречал в коридоре легендарную уборщицу. Даже выяснил уже к тому моменту, что ее зовут Надя, но своими глазами добрую фею нашего офиса прежде не видел.

Решаю проявить вежливость. Да и что уж там — любопытно же посмотреть на человека с таким… своеобразным Даром.