Судьба королевского наследника (ЛП) - Джонс Амо - Страница 45

— Привет. — она улыбается. — Хочешь присоединиться?

Мое сердце бьется неровно, тело дрожит, когда я приваливаясь к стене, медленно скользя в комнату, пока не вижу лицо Бена.

Мои брови хмурятся, и я бросаюсь к кровати.

— О боже мой! — я кричу, глядя на нее. — Что ты сделала?! — Кричу я, тряся бледное тело Бена, его глаза прикованы к потолку и широко открыты.

Слезы щиплют мои глаза, когда я встряхиваю его, и Алекс вздыхает.

— Почему люди так драматичны? — бормочет она себе под нос.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной?! — кричу я, глядя, как она расстегивает ожерелье, единственное, что на ней надето, ее сиськи выставлены на всеобщее обозрение, не то чтобы ее это волновало.

— Через мгновение это станет всего лишь воспоминанием, милая Лондон, и кто знает, может быть, ты захочешь поиграть с нами, когда освоишься.

— Я, блядь, тебя прикончу.

Я дергаюсь вперед, толкая ее, но она изгибается, как гребаный экзорцист, и швыряет пыльцу мне в лицо.

Я задыхаюсь, когда она попадает мне в рот, а затем Бен начинает булькать.

Я поворачиваюсь, но затем замираю. Он не булькает, он… стонет и толкается в нее, сопровождаемый ее собственными звуками удовольствия.

— Что, черт возьми, на самом деле происходит?

Бен моргает, его голова дергается в мою сторону, и его глаза расширяются.

— Черт, Лон, что ты делаешь?

— Я… — Мой разум лихорадочно соображает. — Я… — Я качаю головой.

В воздухе мелькает искра, и я смотрю широко раскрытыми глазами, как появляется тот самый гребаный вихрь, и он входит.

Бен резко выпрямляется на кровати.

— Что за черт…

Голубоглазый ублюдок протягивает руку, и внезапно Бен превращается в статую, Алекс все еще сидит на его члене.

Все четверо братьев входят в комнату Бена, и меня начинает трясти.

Алекс смеется, и я срываюсь.

— Отвали от него нахуй!

Я кричу так громко, что чувствую, как лопается кровеносный сосуд у меня на шее.

— Отъебись от него нахуй, — рычит Найт.

Я придвигаюсь ближе, хватая Бена за руку, как будто пытаясь защитить его, и Найт почти перелетает через кровать, его братья удерживают его, когда его конечности трясутся.

Страх поглощает меня целиком, и я осматриваюсь, вспоминая награду, которую Бен получил за свое первоклассное выступление на льду в прошлом году.

Они все подходят ближе, и я швыряю её в них, моя рука кровоточит, когда награда разлетается на куски.

Из горла Найта вырывается рычание, и он вырывается, перепрыгивая через кровать, когда я падаю на колени, отползая назад, чтобы заполучить самый большой осколок.

Он у меня перед лицом, когда я поднимаюсь на ноги, загоняя меня в угол.

Его губы изгибаются, и он подходит ближе, они все так делают. Алекс внезапно нигде не видно.

— Пожалуйста, — шепчу я, слезы текут из моих глаз.

Не раздумывая, я провожу по своим щекам, моя измазанная кровью рука скользит по лицу, мелкие осколки стекла режут кожу. Я вздрагиваю, и глаза Найта вспыхивают белым, когда острые кончики появляются под его верхней губой, вонзаясь прямо в нижнюю.

Я кричу, и он дергается ко мне. Вытянув руку, я всаживаю острый осколок прямо ему в шею, вдавливая его глубже изо всех сил. Я чувствую, как хрустят кости на его шее, когда я погружаюсь все глубже и глубже.

Кровь вытекает из его раны, заливая мои пальцы, и он издает булькающий звук, захлебываясь собственной кровью, которая сочится у него изо рта.

Он падает на колени, его широко раскрытые глаза смотрят на меня, в то время как его руки отчаянно пытаются закрыть порез. О мой бог. Что я наделала?

Его братья в панике встают на его сторону.

— Нет! — кричит один из них.

— Найт! — кричит другой.

— Кто-нибудь, помогите! — кричит последний.

— Она, блядь, убила его!

Я начинаю дрожать, из меня вырываются громкие крики, когда я смотрю вниз на мужчину.

Они кричат, вопят и поднимают его обмякшее тело на руки, выкрикивая приказы друг другу, в то время как Бен застыл на месте.

— Я… Я…

Я замолкаю, когда не один, а все братья начинают смеяться, от этих звуков у меня мурашки бегут по спине.

Сбитая с толку и охваченная чувством, которое я не могу описать, я вглядываюсь в выражение их лиц, но мое застывает, когда я вижу что мертвое тело Найта больше не мертвое.

Медленно он поднимается, чтобы встать лицом ко мне, наклоняет голову и вытаскивает длинное острое стекло из артерии. Он бросает его к моим ногам, и я вздрагиваю, мои ладони упираются в стену, потому что больше некуда идти. Бежать некуда.

— Хорошая попытка, — говорит он таким глубоким тоном, что, клянусь, даже мои органы сжимаются от этого звука. Он подходит ближе, весь в крови, когда приближается к моему лицу. Он хватает меня за подбородок, наклоняя мою голову полностью вверх, так что я вынуждена смотреть ему в лицо.

— Ты не можешь убить меня, но будь чертовски осторожна, пара, потому что я могу… убить тебя.

Я задыхаюсь от страха, а затем все погружается во тьму.

Двадцать два

Лондон

Холодно. Острые укусы холода пробегают по моей коже, когда я распахиваю глаза и смотрю на небо, такое темное, что звезды почти ослепляют меня. Я поднимаюсь с земли, лицом к знакомому мосту. Острый металл вздымается к небу, как зазубренные когти, прежде чем соединиться с плетеной проволокой, протянувшейся над дорогой. Я поднимаю ногу, чтобы сделать еще один шаг, когда позади меня раздается громкий вопль.

Я поворачиваюсь и вижу ворона, склонившего голову набок, его глаза устремлены на меня, а клюв слегка приоткрыт.

— Привет. — Я открываю рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит. Я не хочу быть здесь. Что, если я здесь, и та же самая тень посещает меня? Что-то делает со мной? То, чего я не хочу…

Я пытаюсь бежать, отрывая ногу от земли, чтобы перейти на бег, когда капли дождя касаются кончика моего носа, а снег, застрявший между пальцами ног, превращается в песок э… и я падаю.

Зыбучие пески.

Я открываю рот, чтобы позвать на помощь, но песчинки заполняют его, и маленький огонек там, откуда я пришла становится черным.

Такой черный…

Мои глаза наливаются свинцом, но я медленно открываю, моргая, прогоняя мрак. От тухлых яиц сильно пахнет серой, и я поворачиваюсь всем телом в сторону, свешивая ноги с кровати, чтобы вылезти. Что произошло прошлой ночью? Что… все проносится у меня в голове со скоростью сто миль в час. Я убила Найта, или я этого не сделала?

Вытирая руками глаза, я качаю головой, зарываясь пальцами ног в плюшевый ковер под ними.

Подождите.

Я моргаю, замечая черный ковер, сделанный из самой мягкой ткани, которую я когда-либо ощущала в своей жизни… Ничего похожего на дешевый ковер в моей спальне в общежитии.

Где я, блядь, нахожусь?

Воздух влажный и липкий. Так жарко, что на моей коже выступают пузырьки пота. Я на цыпочках обхожу кровать с четырьмя столбиками, подношу руку к столбику и сжимаю. Стены с темно-фиолетовой и белой отделкой, но все кажется устаревшим. Как будто я шагнула прямо через портал времени в другое столетие, возможно, в то, которого еще не существует.

Это могло бы быть возможно после всего, чему я была свидетелем в последнее время. Я пересекаю комнату и подхожу к окнам, отодвигая занавески в сторону, одновременно кладу руку на живот. Шелк соприкасается с моей ладонью, и я смотрю вниз, чтобы увидеть маленькое платье того же цвета, что и стены. Я высвобождаю руку из-за занавески и поворачиваюсь в поисках зеркала. Моргая от шока, я воспринимаю все происходящее.

Небольшой диван стоит в углу комнаты, две маленькие двери слева и лестница, которая ведет вниз, а не вверх. Я подхожу к ней и вижу, как завиток вращается все больше и больше, падая прямо на дно комнаты внизу. Загорается единственная лампочка, и я наклоняюсь еще дальше, чтобы посмотреть, что там внизу, когда снаружи раздается громкий треск. Я шаркаю обратно к окну, отодвигая занавеску в сторону, и мой желудок опускается на пол.