"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1060

— Я же говорил, будет цирк! — он бросил окурок в стакан с недопитым чаем, поднялся и расхлябанной походкой вышел из комнаты отдыха. Я тоже встал и подошел к двери, чтобы лучше слышать, что там происходит.

— Веник, да что ж это такое? — напустилась на патлатого санитара Надежда Павловна. — Согласно журналу, ты принял ночью труп номер семьсот тридцать четыре, но в холодильнике тела нет. Куда ты его дел? Опять решил, что ему надо проветриться и выкатил на улицу?

— Я же вам говорил, Надежда Павловна, — со вздохом проговорил Веник.

— Ну вот опять, снова-здорово! Я тебя спрашиваю, где тело?!

— Да живой он, я же говорю! Я старушке грим накладывал, а он сам пришел, я чуть в штаны не наложил...

— Кто живой? Что ты мне голову морочишь?!

— Да труп этот, семьсот тридцать четвертый...

— Что значит, труп пришел?!

— Гражданочка, не могли бы вы...

— Да подождите вы, Веник, объясни толком, куда ты дел труп?!

— Никуда я его не девал, чаем напоил и уложил спать в комнате отдыха.

— Так это тот что ли... Так и что теперь делать? Секционная-то готова?

— Надежда Павловна, какая секционная? Вы живого человека собрались там вскрывать?

Тут я понял, что не могу больше по-тупому слушать этот разговор. Все-таки, про меня речь идет, это же я на своем запястье обнаружил клеенку с означенным номером. Я решительно вышел из комнаты отдыха и направился в сторону голосов.

Прошел мимо того зала, где Веник гримировал старушку, потом коридор повернул, и я чуть не уронил три прислоненных к стене крышки гроба, обитых красным ситчиком с черными оборочками.

В конце концов я оказался в тесной каморке, одна стена которой была стеклянной с окошечком, а другая с пола до потолка занята стеллажом. Над стеклянным окошечком с той стороны было написано «РЕГИСТРАТУРА», а с этой за столом сидела та самая девушка с блеклым лицом снулой рыбы. Подперев оное лицо кулаком. За стеклом маячили два человека — лысенький упитанный товарищ в сером пальто с каракулевым воротником. Вид он имел как будто извиняющийся, в руках крутил каракулевую же шапку, а гладкую лысину обрамляли седые венчики волос. Второй был моложе, лет, наверное, тридцати. Тоже в пальто, но в черном. Без шапки, на шею намотан длинный серый шарф.

Стол покрыт стеклом, под стеклом — какие-то бумажки с записями, черно-белое фото мужика с героическим профилем, смутно знакомого, актер что ли какой-то? На столе — дремуче-древний дисковый телефонный аппарат. Траурно-черного цвета. Впрочем, я же в морге, логично...

Сбоку от стола, между стеклом и стеллажом, висела картонка с отрывным календарем. Надо же, кто-то ведь еще ими пользуется. Вот только...

— А вы что здесь делаете?! — Надежда Павловна повернулась ко мне и уперла руки в бока.

— Так это же я труп номер семьсот тридцать четыре, — ответил я. — Ну, в смысле, был трупом.

— Что вы имеете в виду? — грозно спросил мужчина помоложе.

Только я открыл рот, как траурный телефон издал пронзительную трель. На рыбьем лице девушки за столом на секунду появился немой вопрос: «Кто здесь?!», потом она вспомнила, что это ее работа, и сняла трубку.

— Морг, — сказала она таким же бесцветным, как и ее лицо, голосом.

— Девушка, милая! — женский голос из трубки было слышно даже мне. — У меня муж пропал, Куцый Михаил Григорьевич. Вы бы не могли проверить, к вам его не привозили?

— Так, гражданин, что вы там говорили про труп?

— Меня привезли ночью, но, видимо, поторопились.

— А он с паспортом вместе пропал? Если с паспортом, то у нас такого не значится.

— Не знаю, девушка, может посмотрите глазами? Он у меня такой щупленький, в синем свитере...

Я снова зацепился взглядом за календарь. На верхнем листочке было 23 ноября 1980 года, воскресенье. Удивительная последовательность, конечно. Прямо, детальная реконструкция эпохи. Что за бзик у местного руководства? Корпоративнвя культура такая? Или это такой своеобразный протест? Мол, смотрите, у нас ремонт не делали с прошлого века, и пока не сделают, мы календарь не поменяем.

— Так, давайте пройдем в мой кабинет, — Надежда Павловна притопнула каблуком. — Я так чувствую, что спокойно поговорить у нас здесь не получится.

— Сейчас проверю... Он точно сегодня ночью пропал? У нас вчера два неопознанных мужских трупа привезли.

— Вчера он еще дома был...

Надежда Павловна открыла дверь и впустила двоих мужчин внутрь, а сама зашагала по коридору, показывая дорогу. Еще за одной боковой дверью обнаружился небольшой отнорок, на три двери. На одной было написано «ЛАБОРАТОРИЯ», на второй «ЗАВЕДУЮЩИЙ МОРГОМ», а на третьей висел значок с черепом и костями. И грозная надпись «НЕ ВХОДИТЬ!»

Кабинет заведующей был не то, чтобы большой, но все-таки просторнее, чем клетушка регистратуры. Стены здесь, как и везде, до середины были покрашены в бледно-зеленый, а выше — побелены. На подоконнике стояли горшки с цветами, рядом с дверью — тоже цветы. В такой гнутой металлической штуке с раскраской под березку. В детстве помню много у кого такие стояли. Письменный стол, на столе — тоже стекло. И такой же допотопный дисковый телефон, как и в регистратуре, и перекидной календарь. Дермантиновая кушетка, пара стульев, шкаф-стеллаж, настенные часы. Бормочущий радиоприемник, воткнутый прямо в розетку. Вездесущая раковина. Шкаф для одежды, полированный такой гроб на ножках двухстворчатый.

Ну такой себе интерьер, в общем. Соответствующий остальной корпоративной культуре.

Надежда Павловна села за стол и широким жестом предложила нам всем последовать ее примеру. Я и Веник заняли кушетку, а неизвестные пока граждане в штатском — стулья.

— Так... — сказала Надежда Павловна и оглядела всех собравшихся. — Кто-нибудь мне объяснит уже, что здесь происходит?

— Надежда Павловна, мы всего лишь хотели провести вскрытие тела... —

— Да говорю же вам, труп привезли, сдали, а он ожил! Вот он тут сидит!

— Но у нас написано, что от многочисленных травм он скончался еще до приезда скорой... Вы точно ничего не перепутали?

— На скорой, значит, не перепутали, а мы перепутали!

— Ну мало ли, всякое бывает...

— Я вообще-то здесь, осмотрите меня, если хотите, — сказал я. — Только можно как-нибудь без вскрытия?

После моих слов все как-то расслабились. Молодой мужик откинулся на спинку стула, старик положил шапку себе на колено, Надежда Павловна подперла подбородок кулаком. Веник похлопал по карману, видимо задумав достать папиросы, но вовремя остановился.

— Бывает же такое, — хохотнул молодой.

— Вы позволите, молодой человек? — сказал старый и подошел ко мне. Осторожно потрогал пальцами то место на голове, где у меня был ком запекшейся крови. Заглянул в глаза. — На первый взгляд, с вами все в порядке.

— Я нормально себя чувствую, — кивнул я. Но в этот момент бросил взгляд на полированную поверхность дверцы шкафа. Отражение было, конечно, не зеркальным, но было четко видно, что отражаюсь там не я. А все тот же молодой парень с незнакомым лицом героя советских плакатов. Мне как-то опять резко поплохело, но виду я подавать не стал.

— И что мне теперь писать в протоколе? — молодой задумчиво запустил в волосы пятерню. — Нас утром отправили с напутствием, что тут, возможно, убийство, парня с многоэтажки сбросили, а вы говорите, что он здоров. Сумку с вещами, кстати, еще ночью нашли, в помойку кто-то выбросил. Кстати, секундочку...

Он полез во внутренний карман пальто и извлек оттуда красную книжечку с золотым гербом СССР. Открыл ее, приблизил к моему лицу.

— Похож, — задумчиво проговорил он. — Значит вы — Иван Александрович Мельников?

Я открыл рот, чтобы возразить, но вовремя одернул себя.

Что-то было не явно не так. Я сколько угодно могу себя убеждать, что вокруг меня придурки, двинутые на ретро, а под видом зеркала замаскирован монитор, показывающий мне чье-то чужое лицо. Но что-то для шоу со скрытой камерой шутка явно затянулась.

— Подождите, вы же говорили, что вас зовут... — Надежда Павловна нахмурила лоб. — Как-то еще странно так, я не запомнила...